Волчица из Парижа

      Мэритта МакКол человек. Так кажется.       По-крайней мере, она явно человечнее многих оборотней, обитающих на территории Бейкон-Хиллс. Она не теряет контроля в полнолуние, не рычит на всех и каждого, кто умудрился случайно ее задеть, и даже не пытается убить особо раздражающих ее личностей. По крайней мере, такого пока не случалось.       Мэритта МакКол оборотень. Так кажется.       У нее серебристые, ртутные глаза, белые когти, а еще она может обращаться в волчицу. Красную, с черной грудкой и кончиком хвоста, того редкого вида волков, что занесены в Красную Книгу. Она любит уединение в полнолуние, прячет шрамы от когтей Альфы, которые не пропали даже после обращения, и избегает любых напоминай о прошлом.       Ее первая вспышка ярости была неожиданной для всех, в том числе и для нее самой. Того вендиго из дома Айкена, который чуть не сожрал Стайлза, она почти порвала на кусочки, благо, ее вовремя оттащили. Как сказал потом Дерек, это случилось потому, что члену ее стаи угрожала опасность. Мэри отнеслась к этому заявлению скептически, потому что того же Скотта или Малию часто ранили на тренировках, и она относилась к этому довольно спокойно. Но, как верно подметил Питер, тогда она знала, что серьезной опасности это им не причинит, в отличии от психопата, сжирающего своих жертв живьем.       Мэритта МакКол никогда не была Маринетт Дюпен-Чэн. Так кажется.       Маринетт умерла от падения большой высоты, когда на очередном патруле наткнулась на Бражника. После довольно продолжительной схватки она поняла, что победить не сможет, и предприняла попытку к бегству. К несчастью, враг успел довольно сильно ударить ее в полете, что послужило причиной сбития траектории йо-йо, из-за чего она упала.       Бражник еще долго искал ее, не обращая внимания на скрытое всего одной стеной тело. Когда он ушел, она не запомнила – при падении ее телефон разбился, а периодически уплывающее сознание не позволяло отсчитывать время. Когда же она поняла, что рядом никого нет, и все же попробовала подняться, на улице уже светало.       Маринетт смогла подняться на ноги, и даже успела сделать три бесконечно тяжелых шага, когда заметила что-то странное в темноте. К сожалению, она слишком поздно поняла, что это было.       Скотт был слишком напуган, и в темной фигуре напротив предположил того загадочного противника, неслабо потрепавшего его и затащившего в другой мир. И не успел остановить руку с выпущенными когтями, когда понял, что это не он.       Он вызвал скорую и просидел рядом с ней все-то время, пока она ехала, вытягивая из ослабевшей девушки боль. Удивительно, но Маринетт не испугалась его вида, и не стала обвинять его в разодранной от плеча до груди коже. Скорее всего, она просто понимала, что это ничего не даст, а так… она хотя бы умирала не в одиночестве.       Скотт не бросил ее, даже когда ему сообщили, что она скончалась. Он знал, что остановка сердца далеко не всегда означает смерть, поэтому сначала не позволил провести вскрытие, а потом вскрыл могилу, забрав ее, начавшее обращаться тело.       Он оказался прав, и в следующее полнолуние она раскрыла глаза. Глаза, больше не принадлежавшие Маринетт Дюпен-Чэн.       Скотт чувствовал себя виноватым, за произошедшее, не понимая, что на самом деле он ее спас. Он дал ей возможность забыть о прошлой жизни, дал новое имя и помог освоиться с новой сущностью. И Маринетт Дюпен-Чэн исчезла окончательно. Была лишь Мэритта, которая приходила на могилу к той, кем когда-то была.       И все же… Кое-что от Маринетт она перенесла и в новую жизнь. Например, рисование. Пусть она теперь и не была уверена, что хочет стать дизайнером, но любовь к искусству была в ней неискоренима.       Как и любовь помогать ближнему. Заводить в ближайшее время вторую половинку девушка не планировала, так что все свободное время она посвящала урокам, приемной семье и стае. Это было тем, чем Маринетт, нет, теперь уже Мэритта, привыкла заниматься вне зависимости от того, есть на ней костюм или нет.       К несчастью, оборвать мосты оказалось не так просто, как казалось по-началу. И если посещение могилы еще можно было назвать нормальным, то вот слежка за бывшими друзьями и родителями – уже нет.       Нет, она не специально выслеживала их. Даже наоборот – старалась держаться как можно дальше, в идеале – совсем не выходить за пределы кладбища. Но иногда срывалась. Хорошо еще, что благодаря обостренным чувствам ее никто не обнаруживал, хотя Стайлз, который догадался, где она пропадает, говорил, что это ненадолго. Она должна была или открыться, сказать, что она жива своим близким, или окончательно оборвать все связи c прошлой жизнью.       К сожалению, ни того, ни другого сделать она не могла.       По крайней мере, пока.