День красных цифр

***

Он не должен ничего осознавать, но это есть, и его слегка беспокоит данный факт. Он не может определить, на чём лежит. Его пальцы дёргаются, но он всё ещё не может определить, где находится и что происходит. Как будто он находится в резервуаре для сенсорной депривации(1); он может плыть по воздуху, облаку или на чём-то ещё. До его ушей не доносится ни звука, но он осознаёт свои мысли, и это почему-то настораживает. Он вообще ничего не должен знать; в конце концов, он мёртв... Шерлок вздрагивает и судорожно вздыхает; его глаза распахиваются, и на него тут же обрушиваются ощущения: ровный гул монитора, запах антисептика, текстура грубых простыней под кончиками пальцев. Он переводит взгляд на стул рядом с кроватью. Как только Шерлок замечает, что его брат сидит там, он инстинктивно пытается выпрямиться – только чтобы обнаружить, что напрягается, сопротивляясь весу и боли. Майкрофт тут же наклоняется вперёд и мягко говорит: – Шерлок. Его охватывает паника, когда он пытается выдавить слова из пересохшего горла. – М-Майкроф... где... – Полегче, – отчитывает Майкрофт, убирая чёлку с его глаз – жест, который даже в своём скомпрометированном состоянии Шерлок воспринимает как неожиданно нежный. – Мы ждали, когда ты проснёшься. Я думал, что ты не собираешься возвращаться; состояние у тебя было критическое. Что-то прохладное и влажное прижимают к его потрескавшимся губам, заставляя их приоткрыть. Он инстинктивно подчиняется, и благословенное облегчение наполняет его рот. Ватное ощущение растворяется под успокаивающей жидкостью, когда ледяная крошка тает и увлажняет его пересохшее горло. Через несколько мгновений первоначальный дискомфорт его транспорта был удовлетворён; он ловит взгляд брата и опускает голову. Майкрофт кивает и отстраняется, бросая остатки льда в мусорное ведро у своих ног. Тело Шерлока может быть слабым, но его разум ясен как никогда, и сейчас он думает только об одном. Если он жив, то Джону всё ещё грозит смерть, и он не может этого допустить. Он изо всех сил борется и настаивает: – Джон... где он? Тебе нужно... – Шерлок! – голос Майкрофта становится настойчивым и озабоченным. – Ты не можешь сидеть, тебе нужно лежать спокойно. Ты был в коме в течение двух недель. Если ты будешь настаивать на попытке двигаться, ты разорвёшь свои швы, и капельница вырвется. Плюс твои сломанные кости будут кричать в знак протеста. Мне всё равно, насколько высока твоя терпимость к боли, я могу гарантировать, что это будет далеко не приятно. Шерлок не слышит ничего, кроме второго предложения Майкрофта. Требуется двадцать секунд, чтобы слова дошли до него, и когда они доходят, он закрывает глаза и позволяет отчаянию его захлестнуть. Он был без сознания две недели. На дворе уже не первое декабря. Если он всё ещё жив, то Джон должен быть мёртв. Его план не сработал. Он потерпел неудачу. – Что касается Джона, то он сейчас в комнате для посетителей, ждёт, когда я закончу свой визит. Он не отходил от тебя несколько часов с тех пор, как тебя увезли из операционной. Когда он хочет спать, он спит здесь на... Глаза Шерлока распахиваются. – Что ты сказал? Джон здесь? – Ну, конечно, он здесь, где же ему ещё быть? Шерлок моргает. – Но как... Майкрофт улыбается, и это самое грустное и самое нежное выражение, которое Шерлок когда-либо видел на его лице. – Я думал, ты будешь немного смущён этим. В конце концов, Джон должен был умереть две недели назад, не так ли? У Шерлока отвисает челюсть. – Как ты мог.... можешь это знать? Улыбка Майкрофта исчезает. Он перемещается на стуле поближе и начинает расстёгивать манжету на правой руке. – Я полагаю, что это может быть немного... разочаровывающе для тебя, учитывая, что Джеймс Мориарти раскрылся перед тобой в гораздо более драматичной манере, но это так. Уже второй раз за эти дни Шерлок наблюдает, как из-под слоя ткани выглядывает красная вспышка. Сейчас это уже не так удивительно, как три недели назад. Его мозг, должно быть, работает с максимальной эффективностью в десять процентов, потому что требуется смущающе много времени, чтобы осознать все последствия. Когда это происходит, его захлёстывают два чувства, ярости и предательства, грубые и инстинктивные, собираясь в животе и быстро поднимаясь к груди. Он внезапно обнаруживает, что ему трудно дышать, а затем, двигаясь вверх, эти чувства окрашивают его шею и лицо жаром унижения. Шерлок изо всех сил пытается отвернуться от брата. Его шейный корсет немного ему препятствует, но ему удаётся этого достичь. Он смотрит на совершенно белые стены. Он не сможет вынести вида ненавистного, самодовольного выражения, которое, он уверен, есть на лице Майкрофта. В ужасе он чувствует жжение в глазах. Он крепко зажмуривается, заставляя слёзы брызнуть из уголков глаз. – Ты... – хрипит он; недоверие сдавливает ему горло. – Ты... ублюдок. Убирайся к чёрту из моей палаты. Я больше никогда не хочу ни видеть тебя, ни говорить с тобой. Ты для меня мёртв. – Его выбор слов вызывает нелепый и нежелательный пузырь веселья в его груди, но ему удаётся подавить его, чтобы сохранить и своё достоинство, и своё возмущение. Майкрофт весело фыркает. Видимо, та же мысль пришла и ему в голову. Шерлок внутренне напрягается при неприятном напоминании о том, что, несмотря на все различия между ними и ощутимое напряжение и негодование, они очень похожи во многих отношениях. И теперь есть ещё одно сходство, чтобы добавить к счёту. У нас гораздо больше общего, чем ты думаешь. – Шерлок, правда. Сейчас не самое подходящее время для твоей обычной детской капризности. Есть некоторые вещи, которые я хотел бы прояснить, я ждал всю жизнь, чтобы их объяснить... – Я не хочу этого слышать. Уйди. Прочь. Майкрофт вздыхает. Он превратил изображение раздражённого и надутого старшего брата в форму искусства. – Шерлок. Есть некоторые вещи, о которых ты должен узнать. Отложи свои мелкие обиды и подумай о докторе Ватсоне... Шерлок резко поворачивает голову и бросает на Майкрофта уничтожающий взгляд. – Не смей уклоняться, не в этот раз. Будь ты проклят, Майкрофт! Всё это время... всю мою жизнь ты видел то же, что и я, и никогда не считал нужным сообщить мне об этом? Особенно после того, как я пришёл к тебе по поводу отца? Ради бога, ты позволил им меня мучить! Ты позволил мне думать, что я был один, что я никому не мог довериться, потому что не было никого, кто бы мне поверил. Когда всё это время ты знал! Ты был моим старшим братом, и... ты бросил меня. Майкрофт примирительно наклоняется вперёд, упершись локтями в колени и сцепив руки, а указательные пальцы направив на лежащего Шерлока. – Подумай, Шерлок, – просит он. – Когда появилась твоя способность видеть цифры? – Ты прекрасно это знаешь, Майкрофт, я же тебе говорил. После того, как я увидел, как умер Карл Пауэрс... – слова Шерлока резко обрываются, и его глаза расширяются от осознания. Потом они раздражённо сужаются. – Ну конечно. Глупый, глупый! В то время у тебя самого ещё не было такой способности. Майкрофт кивает. – Именно так. Мне было двадцать пять, когда это случилось со мной. Конечно, это был не первый раз, когда я увидел, как кто-то умирает – просто первый раз с тех пор, как я получил свои собственные цифры. Помнишь автокатастрофу, в которую я попал летом перед твоим первым годом в университете? – Конечно. – Я был клинически мёртв в течение трёх минут; я был оживлён во время поездки в больницу. Водитель другой машины и я были доставлены в одно и то же приёмное отделение скорой помощи; она умерла в течение нескольких минут после нашего прибытия, достаточно долго, чтобы я мог наблюдать её последний вздох. Вот тогда-то и проявилась моя способность – спустя много времени после того, как ты попытался объяснить про свою собственную. Шерлок не теряет своего мятежного выражения лица. – Это вряд ли имеет значение. Ты должен был доверять мне. Ты знал мои инстинкты и мои методы лучше, чем кто-либо. Я не был капризным, глупым ребенком, Майкрофт. Ты подвёл меня. Майкрофт согласно кивает. – Я так и сделал. Вот почему я оказался слишком труслив, чтобы рассказать тебе правду после того, как сам пережил то же самое. Как я мог допустить такое в тот момент, после того как так жестоко обошёлся с тобой после твоего собственного откровения? С тех пор я пытаюсь наверстать упущенное, Шерлок. Я знаю, что моих усилий было недостаточно... Шерлок фыркает. – Ты ничего не говорил. – ...но я всегда принимал твои интересы близко к сердцу. Я всегда стремился защитить тебя, и не только от физического вреда. Ты всегда так глубоко переживал, Шерлок. Я только хотел облегчить тебе путь. Иногда я старался направить разговор в такое русло, которое дало бы тебе удобный повод признать правду и, возможно, помогло бы мне вернуть твоё доверие. Тогда я смог бы сказать тебе правду, и ты понял бы, что ты не так одинок, как тебе всегда казалось. – Как ты узнал, что она мертва? – Даже когда её тело лежало на столе в морге прямо перед тобой, ты всё ещё не был уверен, что она мертва. Так почему ты теперь так готов принять эту информацию из вторых рук? Ты всегда так стремишься выставить свой разум на всеобщее обозрение. Скажи мне, Шерлок! – То, что случилось, Шерлок... это произошло четверть века тому назад. Я был так молод, и я справился с этим очень плохо. Мы никогда не говорили об этом с тех пор. Возможно, мы должны сделать это сейчас... Шерлок прищуривается. – Это называется манипуляцией, Майкрофт. У Майкрофта хватает такта выглядеть раскаявшимся, когда он на мгновение опускает голову. – Возможно, да, – тихо бормочет он. Шерлок закрывает глаза. – Всё это не объясняет, как мы с Джоном можем быть живы в данный момент. Майкрофт щиплет себя за переносицу. – Ну ладно, – говорит он; раздражение окрашивает его голос. – Ты понимаешь, Шерлок, что не только ты был готов отдать свою жизнь за Джона? Шерлок пытается поднять голову, прежде чем присутствие шейного корсета даёт о себе знать в недвусмысленных выражениях. Он разочарованно стонет. – О чём ты говоришь, Майкрофт? Майкрофт впивается в него взглядом, излучающим одновременно печаль и гнев. – Я пытаюсь сказать тебе, что это не всегда зависит от тебя, чтобы обеспечить желаемый результат! И даже если бы это было так, тебе не нужно прибегать к самому драматическому, самому разрушительному решению. Я предупреждал тебя, что забота не является преимуществом, снова и снова. Твоё нынешнее состояние – последнее тому доказательство. Шерлок рычит: – Видимо, на этот раз это было преимуществом, потому что Джон каким-то образом всё ещё жив! И это единственное, что имеет значение. – Я думаю, Джон не согласится. – Это к делу не относится. Майкрофт хмурится. – Это нас никуда не приведёт. Давай перейдём к сути дела. Ты был без сознания так долго, что здесь больше нет ничего, из чего ты мог бы сделать вывод, что произошло – что ты, вероятно, не мог бы сделать в любом случае, потому что болеутоляющие притупили твои чувства. Шерлок, конечно, воспринимает это как оскорбление. Он открывает рот, чтобы возразить, но Майкрофт перебивает его: – Во всяком случае... после того, как ты упал, я уверен, ты понимаешь, что получил тяжёлые травмы. Они были бы намного хуже, если бы твоё падение не было частично смягчено грузовиком с бельём, который, так случилось, припарковался в определённом месте в определённое время, но всё равно было достаточно плохо. Несмотря на все признаки того, что ты уже умер, тебя немедленно доставили сюда, в больницу Royal London. Как ты можешь себе представить, было огромное количество внутренних кровотечений. Тебе сделали переливание крови прямо в вертолёте. – Но... у меня бомбейская группа крови(2). Это единственный вид крови, который я могу получить. Конечно, у них не было её в запасе? – Нет. Тогда тебе повезло, что подошла кровь одного бывшего армейского врача. Выражение лица Шерлока, он уверен, бесценно. – Ты хочешь сказать, что у Джона тоже бомбейская группа крови? Но это – практически невозможно. Шансы на то, что это произойдёт, слишком малы, чтобы даже рассматривать. Менее пяти человек на миллион имеют такую группу крови, а встречаемость среди белых европейцев(3) ещё меньше. – Невозможно? Нет. Очень маловероятно? Да. Короче говоря, ты отдал свою жизнь ради Джона, а он отплатил тебе тем же, поделившись своей кровью. В конце концов он дал больше, чем рекомендуемое максимальное количество, потому что тебе требовалось её очень много, а никакого другого источника не было. Потенциально опасная ситуация для него; ему самому пришлось провести здесь первую ночь в качестве пациента. Шерлок удивлённо моргает. – И что... это – всё? Просто переливание крови, и всё? Майкрофт качает головой. – Нет. Там гораздо больше, чем это. Но я оставлю это на усмотрение Джона. Шерлок пристально смотрит на него, пытаясь прочесть мысли, которые, должно быть, прячутся за его непроницаемым выражением лица. Майкрофт смотрит на него, не моргая. Понимая, что от брата он больше ничего не добьётся, Шерлок меняет тему разговора. – Ещё одна вещь, которую я не понимаю. Если ты тоже можешь видеть цифры, почему ты настаивал на том, чтобы следить за мной так внимательно? Конечно, если бы ты мог видеть мою дату, ты бы знал, что я должен был дожить до глубокой старости. Губы Майкрофта растягиваются в лёгкой улыбке. – На самом деле, нет. Веришь или нет... для меня твой лоб всегда оставался удручающе пустым. – Пустой? Что... ты не видел мои цифры? – Это именно то, что я имею в виду. – Майкрофт складывает пальцы под подбородком, жест, который является неприятным напоминанием о том, как они похожи. – Я подумал, что это может быть потому, что мы – братья, или потому, что у нас общие способности. Шерлок качает головой, глядя на лоб Майкрофта. – Нет, дело не в этом. Я мог видеть твои, и я мог видеть цифры Мориарти. Майкрофт наклоняет голову. – Да, в конце концов я туда добрался. У меня всё ещё нет объяснений. Я уверен, что они должны быть, но я ещё не понял этого. Шерлок на минуту задумывается. Его глаза сужаются, когда ему в голову приходит другая мысль. – Ну и что ты обо всем этом знаешь? Сколько ещё людей знают об этом? Майкрофт качает головой. – Я не буду сейчас вдаваться в подробности. Я уверен, что один из твоих друзей очень хочет поговорить с тобой, и я уверен, что ты оценишь доказательство его дальнейшего благополучия. Шерлок сглатывает комок в горле и борется с внезапной угрозой слёз. – Да. Это было бы очень ценно.

***

Небольшое терпение, оставшееся у Шерлока, подвергается испытанию, когда команда врачей наводняет комнату сразу после ухода Майкрофта. Кажется, им требуется несколько часов, чтобы закончить свои первоначальные осмотры, прежде чем они будут уверены, что он здоров и может принять ещё одного посетителя. Позже они проведут ещё несколько десятков более глубоких тестов, но он отказывается сотрудничать дальше, пока Джону не разрешат его увидеть. Или в своём воображении, пока он не увидит Джона. Как только все уходят, Шерлок закрывает глаза и прерывисто вздыхает. Он один и совершенно не в своей тарелке. Не только его тело сломано: раздробленные рёбра, одна сломанная рука (лучевая и локтевая кости), сложный перелом правой бедренной кости, перелом шейных позвонков и другие менее критические травмы. Вдобавок ко всему, его эмоции в полном смятении. Он верил, что никогда больше не увидит Джона. Последнее, что он помнит перед пробуждением – это обоюдоострый меч сожаления и облегчения: сожаления о том, что он не нашёл способа выжить и для себя, и для Джона, и облегчения от того, что по крайней мере Джон больше не привязан к капризам судьбы. Узнать, что не только он жив, но и Джон тоже – это, мягко говоря, дезориентирует. Джон скоро будет в пути, и Шерлок понятия не имеет, как он собирается справиться с их встречей. Он не знает, что он собирается сказать Джону, или сколько ему нужно открыть, чтобы Джон принял то, что произошло, или причины этого. Майкрофт ничем не показал, что объяснил ему ситуацию Шерлока, и он не знает, благодарить его за это или огорчаться. Реакция Джона на происходящее никогда не была предсказуемой. Шерлок понятия не имеет, к чему готовиться: к сердитому Джону, озабоченному и заботливому Джону или к глубоко опечаленному Джону, который решит, что больше не может иметь дело со всеми этим вещами Шерлока и решит вычеркнуть его из своей жизни. Он достаточно доверяет Джону, чтобы поверить, что тот, по крайней мере, попытается понять странность, которая является уникальной... или, по крайней мере, очень редкой... состоянием Шерлока, но помимо этого он не может предсказать поведение Джона. Возможно, он будет благодарен за то, что Шерлок сделал для него. Возможно, он впадёт в ярость и будет глубоко задет и оскорблён тем, что Шерлок не доверял ему достаточно, чтобы поделиться этой частью себя... этой глубоко личной и уязвимой частью себя. Шерлок вздыхает. Зажмурившись от яркого солнечного света, он трёт рукой лоб, желая, чтобы зарождающаяся боль осталась глубоко внутри. Он ёрзает и крутит плечом, пытаясь поправить перевязь, которая крепко прижимает его левую руку к груди. Его взгляд устремляется на правую руку, лежащую на боку, и его внимание останавливается на ней. Его подводит зрение, оно затуманилось, и он моргает, надеясь избавиться от царапающего ощущения и плёнки, которые мешают видеть. Что-то не так с красными цифрами на его запястье... Ох... Ох... Шорох в дверях отвлекает его, и он бросает взгляд на вход в комнату. Джон колеблется, поймав взгляд Шерлока; он опирается рукой о косяк. Шерлок не обращает никакого внимания ни на какие другие признаки того, как чувствует себя Джон, ни на то, что означает любое его поведение. Всё его внимание приковано ко лбу Джона. Как это повлияет на дату смерти Джона? Будет ли у него теперь новая, как у Томми Винчестера? Если да, то сколько времени Шерлок купил для него? Стоило ли оно того, даже если разница всего лишь в один день? Десять? Тысяча? Десять тысяч? На лбу Джона действительно появились новые цифры, и они гласят 29-06-2037. Ровно половину времени он выиграл бы, если бы Шерлок остался для него мёртвым. Только тогда он замечает поведение Джона. Это комбинация многих вещей, и Шерлок не может разобрать преобладающие эмоции. Всё существо Джона излучает усталость и боль. Его плечи поникли, лицо посерело, глаза ввалились от недосыпа. Он опирается на правую ногу, а левая рука, безвольно свисающая вдоль тела, дрожит. Его рот сжат в тонкую линию, но глаза невыносимо пусты. Шерлок не может его прочитать. Затем, так же быстро, как мысль, глаза Джона блестят, наполняясь влагой. Он позволяет им перелиться через край без стыда, по его щекам текут маленькие реки. Шерлоку до боли хочется протянуть руку и вытереть их большим пальцем. Шерлок прочищает горло. – Джон. С губ Джона срываются рыдания; он бросается вперёд и падает на колени у постели Шерлока. Он протягивает руку и сжимает свободную ладонь Шерлока в своей дрожащей руке. Его лицо искажается от боли, когда их взгляды встречаются, и он кладёт ладонь другой руки на щеку Шерлока. – Я должен быть абсолютно зол на тебя за то, что ты такой поразительный идиот, – рычит он, когда его голос понижается до опасно глубокого регистра. Мозолистый палец, поглаживающий его скулу, опровергает и его слова, и стальной блеск в его тёмно-синих глазах. Его тон смягчается, когда он говорит: – Но это сделало бы меня самым большим лицемером в истории планеты. Потому что на твоём месте я поступил бы точно так же. Без колебаний. Шерлок сжимает его руку. – А что именно, по-твоему, я сделал? Джон улыбается. – Ты придурок, ты это знаешь? Майкрофт всё мне объяснил. Шерлок сглатывает. – А что именно он объяснил? Джон приглаживает волосы на затылке Шерлока. – Ну, сначала он пытался скормить мне какую-то дурацкую историю о том, как Мориарти перехитрил тебя, устроив ловушку и вынудив тебя угрожать мне. Я, конечно, не купился на это. Я пригрозил Майкрофту большими телесными повреждениями, если он не скажет мне точно, что происходит. Шерлок моргает. – Что значит «не купился»? Джон фыркает. – Ну же, Шерлок. Ты же гений. Ты бы видел, что происходит за милю, и планировал соответственно. Ты бы придумал, как нам обоим остаться невредимыми. – Глаза Джона сузились. – По какой-то причине тебе было необходимо умереть. – Его рот сжимается в недовольную линию, и он крепче сжимает руку Шерлока. – И ты это сделал. Ты действительно умер, ты умер прямо здесь, у меня на глазах, ты отсутствовал совершенно неприемлемое время... – Джон закрывает глаза от боли и прижимается лбом ко лбу Шерлока. Шерлок закрывает глаза, впитывая боль своего друга. В конце концов дыхание Джона успокаивается, и Шерлок отстраняется. Он легонько проводит пальцем по следу исчезнувших цифр на лбу своего друга. Его голос дрожит, когда он благоговейно шепчет: – Они одинаковые. Они такие же, как у меня. Джон смущённо улыбается. – Майкрофт рассказал мне о том, что ты видишь. Цифры. Шерлок резко вздыхает. – И ты ему поверил? Джон хмурится. – А разве не надо было? – Ну да, я просто удивлён, что ты так легко принимаешь такую нелепую идею. Джон пожимает плечами. – Это довольно многое объясняет, если быть честным. Джон рассказывает Шерлоку, что он узнал от Майкрофта: – Он тайно проводил исследования с тех пор, как начал видеть цифры и понял, что ты тоже можешь. Он собрал целую команду, единственной целью которой является изучение этого феномена. Они обнаружили, что эти цифры определяются некоторыми пока неизвестными характеристиками красных кровяных телец человека. Очень немногие люди, которые знают о них, не смогли выделить точный компонент, ответственный за это. Это остаётся загадкой. Более того, способность, которую вы с Майкрофтом разделяете... и Мориарти, судя по всему... тоже связана с чем-то в крови. Опять же, что бы это ни было, оно не было идентифицировано. – Всё это звучит очень научно, – размышляет Шерлок. – Но это не объясняет, как можно обмениваться датами смерти через добровольное жертвоприношение. Это попахивает чем-то сверхъестественным или магическим. Джон согласно кивает. – Нам ещё многое предстоит выяснить. Шерлок изгибает бровь. – Как во всё это вписывается переливание крови, которое мне сделали? На лице Джона появляется непроницаемое выражение, и Шерлок понятия не имеет, как его истолковать. В его груди нарастает чувство страха, когда он понимает, что вот-вот узнает, что это значит, и он почти уверен, что ему это не понравится. – Да... Это... – Джон делает глубокий вдох, явно пытаясь успокоиться, прежде чем продолжить разговор. – Когда ты... когда ты умер, результат, к которому ты стремился, был достигнут. Мы обменялись цифрами. Ты назначил дату моей смерти, а я – твоей. Каким-то образом этот акт вызвал во мне изменения на клеточном уровне, если не на молекулярном. Но ты не просто пропустил дату своей смерти. Ты тоже прошёл дальше... – Моя способность. Ты тоже приобрёл моё предвидение. – Шерлок смотрит на него с благоговением. – Ты можешь видеть то, что вижу я. В конце концов, у тебя был почти смертельный опыт, когда ты были подстрелен в Афганистане, и ты, конечно, видел, как люди умирали с тех пор. – Его лицо морщится в извинении. – Мне очень жаль. Я этого не ожидал. – Конечно, это так, но это не имеет значения. Потому что ты также передал способность, о которой не знал и которая идёт рука об руку с твоей – это передача жизни другому человеку через кровь. Так что когда моя кровь была перелита в тебя... – Ты вернул мне часть той жизни, которую я отдал тебе, когда умер. Вот почему у тебя осталось всего двадцать пять лет вместо тех пятидесяти, которые я должен был тебе отдать. – Шерлок хмурится. – Это был глупый поступок, Джон. Я хотел, чтобы у тебя были все эти годы; ты заслуживаешь прожить долгую, полноценную жизнь. Почему ты отказался от этого? Джон качает головой. – Я не должен был жить после первого декабря 2012 года, Шерлок; любое время, которое у меня есть после этого, является неожиданным подарком. – Он проводит рукой по волосам Шерлока, нежно и мягко. – Кроме того, я предпочёл бы прожить с тобой двадцать пять лет, чем пятьдесят без тебя. Я уверен, что ты можешь понять это чувство, да? Шерлок не может лгать. – Да, конечно. – Он берёт руку Джона и подносит её к губам, слегка целуя костяшки пальцев. – А теперь у нас одна и та же дата. Я могу с этим жить. – Шерлок. Нет слов для... Нет ничего, что я могу сказать или сделать, чтобы должным образом выразить свою благодарность. Уже не в первый раз я обязан тебе жизнью. Спасибо. Лёгкий румянец ползёт вверх по шее Шерлока на его лицо. – Это был... логичный выбор. – Шерлок. Логика тут ни при чем, мерзавец ты этакий. Ты ведь даже сейчас не можешь признаться в своих чувствах, не так ли? – Джон наклоняется и запечатлевает на его губах долгий поцелуй. Он отстраняется и нежно улыбается. – Объясни мне, что это было хоть в малейшей степени рациональным решением. Шерлок прочищает горло, и его лицо становится ещё более розовым. – Я... это имело смысл. Потому что если бы ты умер, я бы тоже перестал жить, по сути. Так... так закончилась бы только одна жизнь. Как я уже сказал, логично. Губы Джона изогнулись в лёгкой улыбке. – Тебе кто-нибудь говорил, какой ты романтик? Шерлок морщится. – Правда, Джон. Улыбка Джона исчезает, а выражение его лица омрачается. – Но... В груди Шерлока нарастает дурное предчувствие, но он старается не обращать на это внимания. Он закатывает глаза. – Честно говоря, Джон, почему ты всегда всё усложняешь? Я спас твою жизнь, а ты спас мою. Что ещё можно сказать? Джон хмурится. – Многое, судя по всему. Но не всё это сегодня. – Он сжимает руку Шерлока. – Просто дело в том... Шерлок. Я действительно понимаю, и я сказал, что сделал бы то же самое, но... Ты даже не задумывался о том, какими будут последствия для меня? Неужели ты не понимаешь, что жизнь без тебя была бы так же разрушительна для меня, как и для тебя? Вот почему, даже если бы я заранее знал, каковы будут последствия, я всё равно отдал бы тебе свою кровь. Если бы это зависело только от тебя... Джон сглатывает, и Шерлок хочет стереть выражение боли с его лица. – Если бы это зависело только от тебя, ты был бы уже мёртв, а я бы пропал. Нам обоим понадобилось это исправить, Шерлок. Это не идеальный результат, но вполне приемлемый компромисс. И я знаю, что ты собираешься сказать: мы никак не могли запланировать, чтобы всё так обернулось, что было слишком много переменных и случайных событий. И это было бы правдой. Просто... ты никогда не был одинок в этом, Шерлок. И ты теперь не один. Ты больше никогда не будешь один. Не забывай об этом, ладно? Тепло, радость и любовь расцветают в груди Шерлока, потому что это так. Это то, что он искал всю свою жизнь. Кого-то, кто понимает его, кто верит в него, кто будет стоять рядом с ним при любых обстоятельствах, какие жизнь бросает ему на пути. Они могут вынести всё, даже смерть, если встретят её вместе. – Я этого не забуду. Я обещаю. – Итак... теперь, когда мы оба можем видеть эти... цифры... каковы последствия для решения дел? Шерлок усмехается. Он не уверен, что кто-нибудь когда-либо испытывал такое сильное счастье, как он в этот момент. Если такие есть, то, конечно, они больше не существуют. Они, должно быть, умерли бы от невозможности вместить всё это, от того, что их грудь распахнулась, потому что нет никакого способа, чтобы эти чувства могли удерживаться в таком маленьком пространстве в течение любого периода времени. Его голова гудит от всех оставшихся без ответа вопросов. Как это взаимное знание изменит то, как они оба проводят расследования? Будет ли тот факт, что есть способ изменить даты смерти, бросать ключ для того, какие типы дел он принимает и усилия, которые он тратит на их решение? Он не знает ответов – пока – но он больше не должен разбираться в этих вещах самостоятельно. Джон поможет ему. Сначала они могут хромать, едва продвигаясь вперёд, но в конце концов они доберутся туда. Это только вопрос времени, и они оба имеют равное количество. У Шерлока впереди месяцы восстановления, но после этого... После этого начнётся новое путешествие. Шерлок не может ждать.

***

Эпилог Маленькое гранитное надгробие было одиноким и пустым в глубине уединённого кладбища. Хрупкая, хорошенькая рыжеволосая девушка перешагнула через упавшие ветки и разбросанные листья, подходя ближе. Это было такое мрачное место отдыха для такой отважной, самоотверженной героини. Она судорожно вздохнула, остановившись перед простым мемориалом. Простым, но совершенно неподходящим. Она стояла на коленях в грязи, не обращая внимания на свои белоснежные брюки. Она протянула руку и благоговейно провела по имени кончиком пальца. Ирен Адлер Когда она обнаружила, что стоит на коленях в песке после того, как её схватили люди Мориарти, переодетые повстанцами, её первой мыслью был Шерлок Холмс. Она пробыла в его присутствии совсем недолго, но этого было достаточно, чтобы влюбиться в него, к большому огорчению его партнёра и к собственному смущению. Похитители разрешили ей отправить только одно сообщение, и она выбрала краткое и горько-сладкое «До свидания, мистер Холмс». Несмотря на то, что она знала, что значит для него меньше, чем ничего, она в глубине души ожидала, что он бросится и спасет её, рыцарь в сверкающих доспехах для девушки в беде. То, что произошло на самом деле, она не ожидала бы и через миллион лет. Вместо этого, как ангел мщения, ворвалась её подруга. Она привела с собой двух своих «друзей», мужчин, которые были обязаны Ирен и чьим наклонностям она умела потакать, и вместе они увезли её в безопасное место. Но это произошло ценой жизни её спасительницы. Она поставила себя между своей любовью и лезвием меча, и этот меч погасил яркое пламя, которое так часто принималось как должное. Как только все остальные оказались в безопасности, она убедила этих людей – тех же, кто помогал инсценировать смерть раньше – повторить представление. Однажды ей удалось одурачить обоих Холмсов, и она была уверена, что сможет сделать это снова. И тогда она действительно победила бы их обоих. На этот раз она не собиралась воскрешать себя, потому что ей не за чем было возвращаться. Они вдвоём подумывали о том, чтобы начать всё сначала в Америке; возможно, именно туда она и отправится. Нью-Джерси казался прекрасным местом, чтобы смешаться с толпой и исчезнуть. Буквы на камне расплылись, она дотронулась до щёк и обнаружила, что они мокрые. Последняя жертва была принесена ради неё, чтобы она могла жить. Жизнь за жизнь. Жестокий и в то же время безразличный закон Вселенной, не имеющий никакой цели, кроме неизбежности. Она сделает всё, чтобы жертва не была напрасной. – Спасибо, любовь моя, – прошептала Ирен, чувствуя, как у неё перехватило горло. – Покойся с миром. – Она судорожно вздохнула и встала. Она бегло осмотрела свою сумочку. В её паспорте теперь значилось имя Кейт Нортон, как и во всех других удостоверениях личности. Ирен Адлер была мертва во всех смыслах этого слова. Теперь у неё была новая личность и новая жизнь. Она повернулась спиной к одинокому участку. Прежде чем уйти, она открыла телефон и просмотрела список контактов. Она провела большим пальцем по экрану, пока не появилась буква «Ш». Она колебалась в течение двух секунд над одним именем, прежде чем решительно нажать «Удалить». С высоко поднятой головой она отошла от пепла своей прежней жизни и направилась к углям нового рассвета. *** Примечания: (1) – Сенсо́рная депривáция (от лат. sensus – чувство и лат. deprivatio – потеря, лишение) – частичное или полное прекращение внешнего воздействия на один или более орган чувств, которое приводит к снижению потока нервных импульсов в центральную нервную систему. (2) – У людей, у которых данный ген находится в состоянии рецессивной гомозиготы hh, на мембране эритроцитов не синтезируются агглютиногены. Соответственно, на таких эритроцитах не образуются агглютиногены A и B, поскольку нет основы для их образования. Это приводит к тому, что носители данного типа крови являются универсальными донорами – их кровь может переливаться любому человеку, которому она нужна (естественно, с учётом резус-фактора), но в то же время, им самим может переливаться исключительно кровь людей с таким же «феноменом». Количество людей с данным фенотипом составляет примерно 0,0004 % от общей численности населения, однако в некоторых местностях, в частности, в Мумбаи (прежнее название – Бомбей), их численность составляет 0,01 %. Учитывая исключительную редкость данного типа крови, его носители вынуждены создавать собственный банк крови, поскольку в случае необходимости экстренного переливания получить необходимый материал будет практически неоткуда. Актуальность искусственной крови также сильно повышается для людей с данным фенотипом.