"Летняя" аллея

— Вы что, уже всё закончили? То есть, установили фонари и гирлянды без меня? Так оно же всё сгорит к чер– — Цветан, не начинай! Пошли скорее, мне нужно, чтобы мне помог сильный ответственный мужчина. — Цветан почувствовал озорство Розочки и подыграл. — Так я и знал! — Тролль театрально вздохнул. — Принцессе от меня нужно только выполнение рабского труда! Розочка рассмеялась, схватила Цветана за запястье и потянула за собой в глубь аллеи. Пока тролли бежали и смеялись по проложенной тропе между рядами ив, Цветан беглым взглядом оценивал проделанную без него работу. Фонари уже крепко держались в земле, но электричество явно не было проведено. Это параноика вполне устраивало. "Я сам этим займусь. Никто из троллей не сделает это лучше меня." Цветан задумался о проведении проводов и системы безопасности для них и не заметил к кому привела его подруга. — Смотри, кого я тебе привела! Цветан поможет тебе с гирляндами, и вы сможете управиться в два раза быстрее! — Цветан, услышав, что говорят не с ним, а про него, тотчас отвернулся от фонарей, ища глазами собеседника Розочки. "Какого!?" сошлись во мнении Ручеек и Цветан. Последний бросил презрительный взгляд на сиреневого. Затем с явным негодованием повернул голову к предательнице, чтобы показать недовольство через взгляд. Слов просто не было, чтобы выразить всё возмущение от такого подлого поступка. Ручеек смутился настолько, что отвернулся от пришедших сразу, как только серый тролль гневно уставился на Розочку. Но с удивлением отметил, что меланхолия уступила место смятению. Сердцебиение тревожно участилось, и немного закружилась голова. "Мда.. нужно лучше высыпаться, ха." Розочка проигнорировала Цветана. — Ручеек, ты уже разобрался с гирляндой? В общем, её нужно развесить отсюда до-о-о-о туда! — розововолосая демонстративно обвела рукой деревья и указала глубже в аллею. — Постарайтесь, чтобы провод проходил от одного дерева к другому и, как бы, нависал над тропинкой. Справитесь? Оба уже не смотрели на неё, явно обиделись. Розочку молчание в полной мере устроило. — Ну тогда я поскакала! До встречи, мальчики! Развлекаетесь! — Принцесса быстро ретировалась. Цветан оживился и крикнул вслед удаляющейся подруге. — Ты думаешь, это смешно!? — Ручеек удивлённо посмотрел на недовольного серого тролля. Цветан развернулся к "своей проблеме", и их глаза встретились. Впервые, за такое долгое время. Глаза – это зеркало души. Они слишком много показывали и жутко цепляли. Поэтому, с некоторого времени, гуру предпочел воздерживаться от зрительных контактов с виновником бессонницы. Он, как-то увидел в каком-то скрапбуке что, чтобы боль от сложного расставания прошла быстрее, необходимо "обрубить все мосты". Конечно, никакого "расставания" у него с Цветаном не было, а отношений, подразумевавшихся в скрапбуке, и подавно. Но то, что было, оказалась болезненной потерей для гуру. Он старался "обрубить" эти самые мосты. Максимум ограничения общения и избегание встреч. Так же, к этим мостам относились и зрительные контакты, так как для чувствительной натуры гуру, они значили очень многое. Вот и приходилось вечно опускать взгляд, лишь бы не столкнуться с его темно-голубыми безжалостными глазами. Цветан уже и забыл, какие проникновенные у йога глаза. Смотрят в самую душу. Хотя, для мастера духовных практик (коим он больше не являлся), такой взгляд был свойственен. Он будто от одного краткого, но пронзительного взгляда в чужие глаза, уже понимал, что тревожит душу тролля. Но Цветан не знал, что способности гуру, уже как несколько лет назад, притупились. Нескончаемое ощущение презрения окружающих давило и заглушало более тонкие и неявные посылы. Видение чужих чувств ослабело, как и в целом магическая сила тролля. "Такие... глубокие. Дьявольски неотразимые." Гуру вспомнил, почему так боялся смотреть в глаза Цветана. Ручеек опомнился и отвернулся к деревянному ящику с гирляндами. Цветан пренебрежительно цыкнул. Было неприятно разрывать контакт не первым. Сиреневый порылся в ящике и обнаружил, что проводы гирлянд спутаны. Начал вытаскивать спутанные пучки проводов на землю вокруг себя. В аллее не было ни души. "Сто процентов – затея Розочки." Подытожил серый тролль озираясь по сторонам и вглядываясь в глубь аллеи. Молчание напрягало, но в принципе удовлетворяло Цветана. Но не Ручейка. Он почувствовал прилив уверенности, как обычно случалось при стычках с агрессивным "приятелем". — Как жизнь, дружище? — лёгкая заносчивая улыбка появилась на его грустном лице. Цветан вздрогнул от знакомого, но забытого тембра. "Дружище? Очень смешно." Серый тролль промолчал. Он увидел деревянную лестницу, спрятанную под нависшей листвой ивы. Она была кстати, чтобы развешивать гирлянды (и создать больше расстояния между ним и йогом). Цветан подошёл к лестнице и стал устанавливать её так, чтобы можно было забраться к веткам повыше. Ручеек постепенно распутывал один из клубков гирлянд. — Что, настроения для разговора нет? — Цветана начинало это выбешивать. Он сдвинул темные брови ещё сильнее и сжал губы. — Если есть какие-то проблемы с самочувствием и с твоим гневом, то приходи на мои воскресные занятия. Йога бы тебе не помешала, ты такой скованный и нервный... — Последнее предложение он сказал с широкой улыбкой на лице, он давно так не наслаждался "диалогом" с кем-то. Он чуть не засмеялся. Цветан это почувствовал, хоть и стоял к гуру спиной. "Ты что же, позволишь мне вот так просто глумиться над тобой? Давай. Ответь что-нибудь. Что-нибудь грубое и обидное. Как ты это любишь." Гуру изредка поглядывал на возившегося с лестницей тролля. — Ты распутал гирлянды? — Что? — Вопрос удивил гуру. А где же злость и наезды? — Я спрашиваю: Ты. Распутал. Гирлянды? Я подумал, раз ты так яро чешешь языком, то уже все сделал. "Вот! Вот он, мой раздражительный, вечно недовольный Цветан!" — Прости, но я не заметил, чтобы ТЫ занимался чем-то полезным. Может, соизволишь опуститься на колени и поможешь с гирляндами? — Цветан наконец установил лестницу так, как ему было нужно и со злостью посмотрел на Ручейка. Тот же сделал вид, что этого не заметил, и с довольным выражением лица продолжал неспешно распутывать провода. — Ну не хочешь – как хочешь. Сиреневый закончил распутывать один провод и поднялся на ноги, протягивая левой рукой один его конец сердитому троллю, придерживая остальной провод правой. Лицо всё ещё было измученным, но уже светилось искренней ухмылкой. Цветан отвык от неё, но просто терпеть не мог. Он, не задерживая взгляд на смазливом личике, вырвал конец провода из нежной сиреневой руки гуру. Тот просто упивался происходящим. — Ты справишься сам? Может, тебе нужна рука помощи? — Ручеек коснулся плеча Цветана. Последний одарил йога брезгливым взглядом и отдернул руку. "Черт, Ручеек, ты хочешь, чтобы я сломал тебе пальцы?" Цветан отвернулся к лестнице и стал осторожно подниматься. Высота была незначительной, но её хватало, чтобы вызвать дискомфорт у тролля с акрофобией. "М? И это всё? Как-то слабо." Серый тролль поднялся на три перекладины и остановился. Он немного не дотягивался до ветки, на которой планировал закрепить конец гирлянды, но подниматься дальше было страшно. Он напряжённо держался за лестницу руками и пытался пересилить себя. Ручеек знал о фобии Цветана от Розочки. Как необдуманно ей было говорить эту информацию всем подряд. Сиреневый завороженно смотрел на тролля, испытывавшего неподдельный страх. — Ну и? Ты что, собираешься здесь до завтра проторчать? Это стало последней каплей. Цветан больше не собирался сдерживаться. — Слушай, а может, это тебе нужна помощь? Ты вообще видел себя в зеркало? Печально выглядишь, ДРУЖИЩЕ. Цветан улыбался, хотя, скорее скалился. Довольное выражение лица Ручейка как рукой сняло. "Нет! Нет, нет, нет! Ты не можешь этого знать! Это невозможно!" — О чем ты говоришь? Когда ты последний раз проверялся у окулиста? — Можешь не даже не пытаться. Я знаю, ты как обычно притворяешься. Ты всегда это делал, и похоже, что не собираешься останавливаться. Всё, что ты делаешь, это врёшь. — Ручеека затрясло. Эти слова были самыми откровенными за несколько месяцев с того Рождества. Но Цветан не собирался останавливался. — Дай-ка вспомню, что ты там написал в записке... Ах, да! "Прости"! Простить за что? За то, что ты до сих пор продолжаешь лгать? Ты абсолютно не меняешься. Каким был лицемером таким и остался. Разум Ручейка помутнел от обиды и ярости. Он кинулся к лестнице схватив Цветана за края жилетки и резко потянул вниз. Тот полетел с лестницы и сильно ударился спиной и затылком о твердую землю. Тролль сдавленно вскрикнул от боли, а когда опомнился увидел прямо перед собой сидевшего на нём гуру, замахнувшегося для удара. Удар пришелся по верхней челюсти. Это было больно. Но бьющему тоже. Боль импульсом пробежала от кулака по руке вверх, но сейчас было не до этого. Цветана осенило, что к чему и он пустил в ход волосы. Темные шелковистые пряди обвились вокруг плечей гуру и повалили того на спину. Темноволосый тролль освободился от преграды в виде тела другого тролля и получил преимущество. Ручеек вертелся лёжа на спине, пытаясь выпутаться из оков. Будь он действительно здоров, он бы задействовал волосы, но он не был здоров, поэтому был относительно беспомощен. Цветан потёр запястьем онемевшую губу и перекатился на колени. Теперь уже ОН смотрел сверху вниз на соперника. Ручеек понял, что сейчас ему неслабо прилетит и забрыкался. Нога в жёлтой штанине прилетела троллю сверху между ног. Казалось бы, какой удачный и подлый удар, но это было спусковым механизмом для кулака Цветана. Цветан в принципе был более крепким, что гарантировало ему победу в неравном бою, но острая боль заставила его действовать резко и не рассчитывать силу. Крепко сжатый кулак прилетел по лицу гуру. Что-то негромко и глухо хрустнуло. По всей видимости, это был хрящ. Этот звук парализовал Цветана и он навис над сжавшимся Ручейком. Волосы медленно разжимались, позволяя рукам прижаться к болевшему лицу. Пока двое выясняли отношения, погода заметно испортилась. Светлое, от только-только зашедшего солнца небо затянулось густыми грозовыми тучами. Поднялся ветер, и ветки ив тревожно зашумели. Из-за сгустившегося сумрака в неосвещенной аллее стало плохо видно мелкие детали, но алую жидкость на сиреневых руках увидели оба тролля. Сработало правило первой крови, а значит драка была окончена. Испуганные фиолетовые глаза пострадавшего заполнились слезами, то ли от боли, то ли из-за ответной реакции организма. Тем не менее Цветан занервничал. Он всегда был готов ко всему, но тут, почему-то, растерялся. Цветан вдруг почувствовал себя виноватым мальчишкой, которого вот вот накажут за избиение сверстника. И вообще, как так вышло, что два взрослых и вполне разумных тролля дрались, как в школьные годы из-за какой-то ерунды. Может, потому что по-другому поговорить возможности не было? Возможно, это единственный способ общения этих двух? В темном небе вспыхнула молния на мгновение осветив лица "друзей". Редко начали падать крупные капли. Ручеек дрожащей рукой вытирал, или пытался вытереть, кровь идущую из носа, размазывая её по лицу. Слёзы рекой лились из широко раскрытых глаз. Цветан встал в ступор. Единственные вопросы крутились у него в голове: "Что делать?" "Черт, что делать?" . Внезапно блестевшие аметистовые глаза поднялись к обидчику, тролли установили зрительный контакт. Ручеек осознал, что сейчас произошло. Он наконец почувствовал что-то помимо грусти и безысходности. Его одновременно переполняли десятки эмоций и чувств. Все они перемешались, как кровь и слезы на его лице. Он впервые за долгие месяцы почувствовал себя действительно живым. — Ручеек? Мне.. Я... Прости. Я не хотел..– "Как сказать тебе? Как описать всё, что происходит в моей голове? Как рассказать, что ты делаешь со мной?" Гуру с замиранием сердца смотрел в темно-голубые встревоженные глаза Цветана, который всё ещё стоял на коленях перед полулежащим поверженным врагом. Рассказать всё словами не получилось бы. Это уже было проверено на практике. Их отношения были непростыми. Не такими, как у всех. Ручеек подумал об объятиях. Они очень давно не обнимались. Объятия были лучшим способом показать троллю свое доверие, дружелюбие и уважение, но его можно было приравнять к классическому рукопожатию. Поэтому этот вариант не годился. Нужно было что-то более глубокое и чувственное. Глаза сиреневого тролля просияли от пришедшей идеи. На этот раз, вариант подходил идеально. Ручеек подался вперёд, отталкиваясь одной рукой от земли и приподнялся. Его глаза поравнялись с глазами Цветана. Свободную руку он аккуратно приложил к удивленному лицу серого тролля и крепко прижался своими губами к приоткрытому рту врага номер один. Цветан слегка отстранился от неожиданности, но в целом не сопротивлялся, позволяя гуру бессловесно выразить свои чувства. Это казалось неправильным не потому что они были одного пола, нет. У троллей акцент на пол не делался никогда, так как продолжить род мог любой, не зависимо от пола. Главную роль играли чувства и только чувства. Это казалось неправильным потому что чувства были другими. Не теми, что обычно испытывают влюбленные. Но достаточно сильными, чтобы выражать их через поцелуй. Ручеек с придыханием и трепетом то немного отдалялся от Цветана, чтобы сделать вдох, то снова прижимался к нему. Цветан немного наклонился к гуру, чтобы не мешать ему "рассказывать". Лица и уши парней горели от повышенной температуры тела. Крупные холодные капли воды стали частыми и превратились в прохладный майский дождь. Волосы и бархатистая шерстка троллей намокла. Прохладная вода струйками стекала по коже и дополняла этот момент откровений. Ручеек, "рассказав" о своих переживаниях, отстранился, вернулся в исходное положение и преводя нарушенное дыхание в порядок, смотрел на тролля напротив. Цветан, сидя у его ног, также смотрел на "собеседника". Опомнились Цветан и Ручеек, когда волосы и одежда насквозь пропиталась водой. Вокруг стало слишком холодно, чтобы оставаться в аллее. Цветан поднялся на ноги и вежливо подал руку Ручейку. Гуру без раздумий схватился за слегка мокрую и теплую руку. Он встал с помощью того, от кого помощи ожидать не мог. Мир покачнулся, – удар по носу был действительно серьёзный, – но быстро обрёл устойчивость. Ручеек нервозно одёрнул брюки. Их оставалось только снять и бросить в стирку. — Спасибо. — протянутая рука Цветана оказалась очень теплым жестом. Гуру это тронуло. Цветан озабоченно смотрел на него. По лицу гуру он двинул славно. Было страшно, что для Ручейка это обернется осложнениями. Но пока, он достаточно крепко стоял на ногах и не собирался падать от головокружения или от потери сознания. Ручеек глянул на Цветана. Оба выглядели растерянными. Цветан пробежался рукой по мокрым опавшим волосам. — Идти сможешь? — Да. Все нормально. — Тон был успокаивающим и приятным, каким обычно говорят близким и друзьям не беспокоится о какой-то личной проблеме. Тролли умеренным шагом пошли по аллее к выходу. Гирлянды остались мокнуть на земле около деревьев. Дождь бил по листве ив. Ровный шум воды вытеснял молчание, в котором шли два друга. Или двое близких врагов. Им хотелось бы понять это. Ряды деревьев кончились. Открылся вид на темное небо и опустевшие улицы. Тролли остановились. Цветан повернул голову и обратился к гуру. — Давай мы... Ну, я хочу сказать — — Я пойду домой. Тебе тоже нужно идти. На улице холодно, можно простудиться. До встречи. — Ручеек не посмотрел на собеседника, развернулся и поднял руку, в качестве прощания. Цветан посмотрел на уходящего сиреневого тролля. Развернулся в противоположную сторону и быстрым шагом направился к бункеру. Предстояло многое обдумать. Обдумать и решить, что делать дальше.