Weakness

***

Нью-Йорк, США.

Я не следую правилам. Я их создаю.

Стрелка часов почти остановилась на трех ночи, когда взбудораженная девушка залетела в свою комнату и отчаянно начала выкидывать вещи из шкафа в поисках чего-то очень важного. Ее не волнует, что она создает много шума своими выходками и уж тем более ее не волнует то, что она может разбудить отца, который двое суток горбатился на работе без перерыва. Джон Мартин является детективом полиции и как раз недавно их отделу было передано весьма запутанное дело, связанное с педофилом, что безжалостно измывается над детьми в возрасте от пяти до двенадцати лет. Мужчина буквально живет на работе, пытаясь вычислить убийцу, но, к сожалению, все догадки, к которым они приходят с коллегами, обычно приводят в тупик. Сегодняшний день был одним из немногих, когда Джон может выспаться в своей постели, но, видимо, его планам не суждено было сбыться. Мужчина проснулся из-за непонятного шума, доносящегося из комнаты его дочери и сразу же, поднявшись с кровати, направился туда. Главной целью девушки является найти мешок, в котором припрятана нехилая сумма денег, отложенная на черный день. И этот черный день, по всей видимости, настал. Руки Изабель Мартин трясутся, как у алкоголика, не сумевшего найти денег на очередное пойло. В первые за свои девятнадцать с чем-то лет девушка испытывает ярый страх за свою жизнь. Ее черная рубашка – что буквально пару часов назад идеально смотрелась на женском теле – разорвана в клочья и, если присмотреться, то можно хорошо разглядеть черный бюстгальтер, ужасно сидевший на ее маленькой груди. Отыскав, наконец-то, нужную вещь, Изабель облегченно вздыхает и оседает на пол, зарываясь руками в волосы. Девушке настолько страшно, что из ее груди вырывается нечто похожее на скулеж. Она и подумать не могла, что ее небольшое увлечение может превратиться в настоящую зависимость и привести к непоправимым последствиям. –Что здесь происходит? – низкий баритон отца эхом отдает в подсознании девушки. Она вскакивает на ноги и удивленно хлопает глазами, глядя на мужской силуэт, непонятно откуда появившийся в дверном проеме. Его грозное лицо освещает тусклый свет лампочки, включенной в коридоре. Сама же девушка предпочитает оставаться в тени и не показываться отцу в таком виде. – Ничего не происходит, – отвечает грубо и отворачивается. Она хватает с пола первое попавшееся худи и натягивает на себя, ощущая при этом сильную боль в предплечье. Странно, ведь до этого девушка даже не замечала, что ее рука кровоточит. – Ты как с отцом разговариваешь? – мужчина переходит на крик. Сделав шаг вперед, он включает свет и начинает рассматривать весь беспорядок, что устроила его разбалованная дочь. Он жалеет о том, что никогда не поднимал на нее руку, ведь тогда бы из нее могло выйти хоть что-то путное. А пока – одно разочарование. Закончив с осмотром комнаты, Джон переводит взгляд на лицо своего ребенка и замирает: на ее щеке красуются ссадины вперемешку с синяками, в уголке губ запекшаяся кровь, бровь разбита, на шее оставлены следы. Такое ощущение, что кто-то нарочно хватал ее. Может быть – душил. Черт его знает! – Во что ты опять вляпалась? – рычит мужчина уже не в силах контролировать свои эмоции. – Это не твое дело, – отмахивается Изабель. Она берет в руки мешок с деньгами и намеревается пройти мимо отца, дабы покинуть квартиру и решить все свои проблемы. Но, не тут-то было. Джон хватает ее за руку и одним рывком отбрасывает на кровать. Вся тяжесть собственного тела приходится на раненое плечо, и девушка кричит. То ли от боли. То ли от безысходности. Из ее глаз непроизвольно текут слезы, а сама она утыкается лицом в одеяло, не в состоянии даже пошевелиться. – Да что это с тобой? – мужчина не на шутку испугался. Он подходит близко к кровати и как только хочет коснуться девушки рукой, замечает кровавое пятно, образовавшееся на белой простыне. Оно разрастается с неимоверной скоростью. Глаза Джона округляются и единственное, что он может сделать, так это покинуть комнату дочери, взять свой телефон и набрать одному очень хорошему знакомому хирургу. Пока мужчина, находясь в своей спальне, ведет весьма «занимательный» диалог, пытаясь более подробно объяснить доктору всю суть ситуации, Изабель, игнорируя свою боль, поднимается с кровати и за считанные секунды покидает квартиру, не забывая при этом громко хлопнуть дверью.

***

Сеул, Южная Корея.

И когда это необходимо, я ломаю их.

Кареглазая брюнетка лежит на кровати, уставившись в потолок. В уголках ее глаз скопились слезы, которые она всеми силами старается отогнать. Девушка корит себя за то, что сегодня снова переступила через свои принципы и допустила очередную ошибку. Хотя, эта ее ошибка повторяется уже не однократно. Ведь она любит. И готова пожертвовать всем, ради него. Вот только…Куда же делась ее гордость? Куда исчезли все ее амбиции, которых она так старательно придерживалась? Их родители дружат еще со школы и это не могло не отразиться на детях. Ким Виен и Чон Чонгук – неразлучная парочка с самого детства. Именно «парочка», ведь они должны были пожениться, когда младшей – Виен – исполнится восемнадцать лет и объединить семейный бизнес, как это обычно бывает в богатых семьях. Вот только все пошло не по плану, когда Чонгук вдруг решил отказаться от какого-либо наследства и начать самостоятельный путь, без чьей-либо поддержки. Такая новость не на шутку подорвала психологическое состояние Виен. Девушка даже пыталась сброситься в реку Хан. Правда об этом случае мало кому известно, так как родители решили не придавать все это огласке. Ким Виен и сама не понимает своих чувств. Она уверяет себя в том, что любит Чонгука и всегда любила только его одного. Однако, маленькая лампочка, мигающая красным довольно часто где-то в глубинах подсознания, вторит ей о том, что, возможно, все это лишь внушение. Самовнушение. Ведь родители изо дня в день на протяжении многих лет твердили ей о том, что в будущем она обязательно станет госпожой Чон. Недавно девушке исполнилось двадцать девять, но она все еще принадлежит семье Ким. Забавно. Потратить свои самые лучшие годы жизни на то, чтобы добиться любви от того, кто тебя не любит?! Разве оно стоит того? Девушка поворачивает голову вправо и молча наблюдает за тем, как он застегивает одну за другой пуговицы на темно-бордовой рубашке. «– Этот цвет ему к лицу, – думает про себя Виен. – Ведь это цвет дьявола.» И она, отчасти, права. Чон Чонгук – грех. Грех, отождествляющий похоть, разврат. Он всегда был таким: холодный, властный мужчина со своими тараканами в голове. Одного его взгляда достаточно, чтобы опуститься перед ним на колени. А одно его прикосновение может свести с ума. Чонгук берет от жизни все. Он искусный манипулятор и потрясающий игрок. Вот только Виен всегда проигрывает. И сейчас она думает о том, что нужно было бы проигнорировать его звонок и не впускать в свою квартиру. Но разве она смогла бы так? Смогла бы лечь спать, зная, что ее любимый мужчина торчит на холоде совсем один? Нет. Не смогла бы. Чонгук впился в ее губы требовательным поцелуем, как только она открыла входную дверь. Не сказав ни слова, он завалил ее на кровать и взял то, что так желал. Он всегда так делает. Использует ее в своих целях, не заботясь о чувствах бедной девушки. Он может быть нежным, грубым, или даже все сразу – зависит от настроения. Вот только он не любит ее, и Виен это прекрасно знает, потому что при первой же попавшейся возможности Чонгук не забывает подчеркнуть, что они просто друзья. Хах, друзья. Смешно. Разве друзья могут трахаться друг с другом? Разве подруга может отсасывать своему другу? Это, скорее всего, возможно только в фильмах или в сериалах с отметкой восемнадцать плюс, ну и на крайний случай – в какой-нибудь порнушке, но уж никак не в реальной жизни. Виен же даже предположить не могла, что с ней может произойти подобное. Но любовь та еще сука. – Может останешься на ночь? – шепотом задает вопрос Виен. Ее бледное лицо освещает ночная лампа, что стоит неподалеку на прикроватной тумбе. Девушка похожа на фарфоровую куклу: аккуратный маленький носик слегка вздернут вверх, небольшие, но довольно пухлые губы имеют неестественно вишневый оттенок, длинные густые ресницы, обрамляющие столь большие глаза, что весьма несвойственно представительницам женского пола Южной Кореи, волосы, выкрашенные в блонд, волнами спадают на острые обнаженные ключицы, на которых яркими пятнами красуются отметины, оставленные любимым мужчиной во время их страстного секса. Эти метки еще долго будут мозолить ей глаза, вдалбливая в подсознание одну единственную мысль – она всего лишь игрушка. – Виен, дорогая, ты ведь прекрасно знаешь, что я не люблю спать с кем-то в одной постели, – Чонгук смеется с такой, как ему кажется, глупой просьбы девушки. Он нерасторопно завязывает галстук на своей шее и поправляет воротник, слегка его приглаживая. Чонгук любит чистоту и порядок во всем. Он перфекционист по своей натуре и у него все должно быть идеально. – Да, знаю, – выдавливает из себя девушка дрожащим голосом. Она старается скрыть волнение, что волной накатило на нее. Виен понимает, что он уйдет. И как только дверь за ним захлопнется, девушка даст волю слезам. Проревет всю ночь, а на утро снова натянет на себя улыбку и отправится на работу, как ни в чем не бывало. – Тогда не задавай мне больше столь глупых вопросов, – грубо отрезает Чон. Он поднимает с пола пиджак, что был брошен в порыве страсти. Хотя нет, не так. Между ними двумя никогда не было страсти. Чонгук всего лишь хотел как можно быстрее трахнуть ее. Он не привык к прелюдиям. Его время расписано поминутно, и именно поэтому он не видит смысла тратить его на все эти романтические сопли. Или же – он не видит смысла тратить его на Виен. Мужчина ушел, громко хлопнув дверью на прощание. И, как и ожидалось, Виен не смогла вынести такого скотского отношения к себе. Снова. Тело девушки задрожало и уже через считанные секунды на всю квартиру были слышны громкие всхлипы.

***

Нью-Йорк, США.

Джон Мартин наворачивает круги по квартире, нервно теребя в руке старенький мобильник. Прошло уже шесть часов с того момента, как его нерадивая дочь покинула квартиру. Мужчина даже поставил на уши все дорожно-патрульные службы. И на этот раз ей не сойдет с рук эта выходка. Потому что надоело. Ему надоело испытывать стыд, приходя на работу. Надоело вытаскивать ее из передряг. Надоело места себе не находить, думая где она. И жива ли вообще. Ему пальцев не хватит на обоих руках, чтобы пересчитать, сколько раз ему звонили из полицейского участка, сообщая, что его дочь снова что-то натворила. Джон, отчасти, считает такое поведение своим упущением, ведь мужчина слишком часто пропадал на работе, оставляя Изабель на попечение соседки, которая, в принципе, и не следила за его ребенком. Поэтому, нет смысла ожидать чего-то другого от этого дитя. Изабель связалась не с той компанией и все чаще стала пропадать по ночам. По началу Джон старался приструнить ее, но все вышло из-под контроля после того, как он позволил себе некую вольность и ударил девушку по лицу. Это и стало отправной точкой. Девочка окончательно отбилась от рук, и перестала воспринимать какие-либо слова мужчины всерьез. И вот сейчас Изабель стоит около входной двери и не решается ее открыть. Она знает, что отец налетит на нее как коршун на свою добычу и не отпустит, пока не услышит хоть какое-то внятное объяснение. А ведь ей совсем не хочется разговаривать с ним. Эта ночь высосала из нее все соки. И единственное ее желание – завалиться в постель и проспать, как минимум, несколько суток. Но это всего лишь несбыточные мечты. Не смотря на все ее замашки, Изабель является весьма умной и ответственной девочкой. Она усердно учится в университете, получая высокую стипендию и частые похвалы от преподавателей. И ей так же приходится работать, дабы самостоятельно оплачивать свои «развлечения». Семья Мартин достаточно состоятельная. Джон усердно трудится для того, чтобы дать своей дочери только самое лучшее. Вот только со временем, мужчина был вынужден лишить своего ребенка каких-либо средств. Для ее же блага. Не успевает Изабель переступить через порог, как Джон тут же резко хватает ее за руку. Его глаза налиты кровью, а самого переполняет гнев. Только ей не страшно. Она не в первый раз видит отца в бешенстве. Когда девушке исполнилось шестнадцать она познакомилась с парнем на два года старше ее, отец которого занимался ремонтом старых автомобилей. Вся территория их двора была забита кучей ржавого металлолома. И вот с этого все и началось. Они могли брать любую машину и гонять за пределами города столько, сколько душе угодно, ведь у Эда на тот момент уже были водительские права. Именно в тот период своей жизни Изабель полюбила скорость. Полюбила эти непередаваемые ощущения, когда адреналин разливается по венам, смешиваясь с кровью. И так продолжалось около года точно, пока все эти незначительные времяпровождения не вылились для девушки в ужаснейшую зависимость. Она стала зависима от гонок. Вот тогда-то в их семье ссоры стали чем-то обыденным. Джон пытался достучаться до дочери, а Изабель не хотела его слушать. В общем-то – ничего нового. Обычные взаимоотношения подростка и родителя. Но, все вышло из-под контроля, когда девушке перестало хватать денег на аренды автомобилей, и она начала выносить из дома все, что только можно: золото, серебро, антиквариат, дорогой отцовский алкоголь. И все было бы куда проще, свяжись она изначально с проверенными людьми. Однако, жизнь далеко не сказка. И за каждую незначительную царапинку ей приписываются проценты. А за вмятину, недавно появившуюся на новеньком Bugatti Veyron, девушку чуть ли не лишили жизни. В прямом смысле этого слова. – Где ты шлялась всю ночь? – Джон кричит не своим голосом. С каждым сказанным словом он все сильнее сдавливает руку девушки. Изабель морщится от болезненных ощущений, но все, о чем она может думать, так это о раненном плече. Ей незамедлительно нужно заняться его обработкой, пока не стало слишком поздно. – Отвали от меня, – фыркает девушка. Она вырывается из сильной мужской хватки и проходит в глубь квартиры. – Я задал тебе вопрос! – мужчина следует за ней по пятам. Он не настроен выслушивать очередные грубые ответы дочери. Сегодня он расставит все точки над «i». – Ты опять была там? Под «там» мужчина подразумевает старый заброшенный торговый центр, строительство которого так и не было завершено. Это место находится на окраине города и идеально подходит для сборища таких же любителей нарушения дорожный правил, как и Бель. – Тебе то какое дело? – Изабель пинает ногой валяющуюся на полу одежду. Она бросает на стул рюкзак, что все это время был у нее в руках и стягивает с себя худи. Дела у нее очень плохи – это она понимает, рассматривая перед зеркалом свое плечо. Черная рубашка прилипла к ране и отдирать ее будет весьма болезненно. – Я вообще-то твой отец! – Джон наблюдает за копошением своей дочери. На его лице играют желваки, а сам он старается сдерживать в себе порывы переполняющей его ярости. Он смотрит на спину Изабель и понимает, что это была последняя капля его терпения. Еще ночью Джон думал о том, что готов сделать все что угодно, лишь бы помочь ей выбраться из очередной передряги, но всему ведь есть предел. И уже спустя несколько часов его голову посетила мысль, в содержании которой кроется решение этой многолетней проблемы. Мужчина понял, что если все это продолжится в том же духе, то может стать только хуже. Он может потерять своего единственного ребенка. – Отец? Неужели до тебя дошло? – в ответе девушки присутствуют нотки сарказма. Она выходит из своей спальни и направляется в ванную комнату, чтобы с помощью горячей воды отодрать ткань с пораненного места. – Знаешь, что? С меня хватит! – Джон ударяет кулаком о стену. – Завтра же ты отправишься в Сеул. Думаю, что это будет одним из правильных решений! – мужчина направляется на кухню и берет в руки телефон, что был оставлен на столе. Он набирает номер медленно, иногда промахивается, не попадая на нужную ему цифру из-за толстых пальцев. – Что? – Изабель влетает следом. Она не на шутку взволнована. – К этому диктатору? – ее глаза округляются, когда отец кивает и прислоняет устройство к уху. – Ты не посмеешь! – она отрицательно машет головой и делает шаг назад. Девушка думает о том, что это конец. Конец всему. Вот только она даже не подозревает, что это только начало.

***

Сеул, Южная Корея.

Пожилой мужчина сидит в большом черном кресле в ожидании появления своего сына. В его пальцах зажата тлеющая кубинская сигара, а на столе стоит начатая бутылка Hennessy XO. Он нервно постукивает пальцами по столу из красного дерева и размышляет над дальнейшей поездкой в Японию. В последнее время дела с его бизнесом в Токио идут не так гладко, как хотелось бы. А совсем недавно ему позвонили и сообщили, что стоимость акций резко снизилась, что очень сказалось на физическом состоянии мужчины, ведь он давно уже не молод. – Господин Чон, к вам пришел ваш сын, – тоненький голосок секретарши вывел его из раздумий. Он бросил на нее скупой взгляд и отвернулся к окну. – Впусти, – строгим голосом проговорил мужчина. Пару часов назад у него состоялся весьма странный диалог со своим старым сослуживцем – Джоном Мартином. Они были знакомы еще с двадцати лет, когда вместе проходили военную службу в Саудовской Аравии. С тех пор они мало пересекались, лишь обменивались короткими смс–поздравлениями в дни рождения. – Ты хотел меня видеть? – высокий мужчина в темно-зеленом костюме вошел в кабинет и беспардонно опустился на диван, закинув ногу на ногу. Он растрепал свои отросшие волосы и внимательным взглядом уставился на отца. – Я бы предложил тебе сесть, но ты и так уже сделал это, – без доли усмешки сказал господин Чон. Он отпил из тяжелого хрустального бокала виски и откинулся на спинку кресла. – Есть разговор. – Я весь во внимании, – Чонгук театрально махнул рукой, а потом снова поправил свои волосы, что постоянно падали на глаза. – Не паясничай, – хмыкнул мужчина, глядя на своего сына-клоуна. – Я вынужден улететь в Японию через несколько дней, – его темные глаза становились еще темнее, когда мужчина сосредоточенно о чем-то говорил. – Все дело в том, что сегодня мне позвонил Джон. Он взялся за одно опасное дело, которое напрямую может касаться его близких людей. – А я здесь причем? – уже серьезно спросил Чонгук. – И вообще, кто такой Джон? – он искривил лицо в непонимающей гримасе. – Если ты покопаешься в своей пустой головке, то, возможно, вспомнишь, что Джон Мартин мой сослуживец, – грубо обрубил мужчина. Он тяжело вздохнул и покачал головой. И так было всегда. Господин Чон никогда не видел потенциала в своем сыне. Он всегда критиковал его и не боялся выставить дураком на публике. Вот только Чонгук никогда не был глупым. Да, возможно, он был немного ветреным, как и полагается мужчине, живущем ради себя любимого. Но он никогда не был таким, каким его видел отец. Чон Чонгук прожигал жизнь на полую катушку. С одной стороны – он был ловелас, каких свет не видывал. Проводил ночи на пролет в клубах, клеил девушек, пил, курил, развлекался. Но с другой – серьезный могущественный мужчина, самостоятельно построивший бизнес в сфере маркетинга. Он расчетлив, хитер и умен. Вот только рядом с отцом он не показывал всех своих качеств. А толку? Его отец уже давно нарисовал в своей голове картинку никчемного сына. И его не было смысла переубеждать, потому что Чон не из тех, кто готов кланяться всем подряд, лишь бы получить благословение. – Я повторю свой вопрос, – Чонгук наклонился вперед, расставил ноги по шире, уперся локтями в колени и скрестил пальцы в замок. – Причем здесь я? – его голос звучит уверено, а взгляд устремлен в сторону отца. – У него только один близкий человек – его дочь. И ее нужно спрятать, – так же беспрекословно ответил мужчина. – Я еду в Японию и не могу взять ее с собой, поэтому она будет жить у тебя, – заключил господин Чон. Он затянулся сигарой и выпустил струю дыма в воздух. Его сын все еще молчал. – Она не нужна мне, – через пять минут тишины выдал Чонгук. На его лице одна за другой сменялись эмоции. Сначала было удивление, потом растерянность, смятение, но все это после переросло в ярость. Он злился, что его снова ставят перед фактом. Он давно уже не маленький мальчик. Ему тридцать два, на секундочку. И ему уже порядком надоело такое отношение к себе. – Это не оговаривается, – мужчина прикрыл глаза и потер переносицу. – Джон Мартин не тот человек, кому я могу отказать в незначительной просьбе. – Так посели эту девчонку в отель, приставь охрану, но не впутывай меня во все это дерьмо! – Чон не на шутку разошелся. Его глаза метали молнии, когда он подорвался со своего места и посмотрел в сторону отца. – Я не могу этого сделать, – рявкнул мужчина. Он все еще расслабленно сидел в кресле. И не одна мышца не дрогнула на его лице. – Почему, черт возьми? Почему? – заорал Чонгук. На его лбу от злости вздулась вена. И его можно понять. Ведь не каждый человек готов пустить в свое жилье незнакомца. Или незнакомку. Не столь важно. И уж тем более, не каждый готов жить с кем-то под одной крышей n–ное количество времени. – Потому что будь все так просто, Джон не отправил бы ее за тысячи километров от дома, – мужчина оперся локтями в стол и грозно посмотрел на сына. – С момента твоего совершеннолетия я не просил тебя ни о чем, так что будь добр – выполни одну единственную просьбу. – Это не мои заботы, – Чонгук отрицательно покачал головой и повернулся в сторону выхода. – Будь благоразумен, – последнее, что он услышал перед тем, как закрыть за собой дверь.