Я не от мира сего...

Жизнь, она как зебра. Полоса белая, полоса черная… Но вот как нам понимать ее? С какого конца начинается белый? А черный? Может, мы родились в ту полосу жизни, когда она являлась черной? М? Я не знаю. Но в моих понятиях эта «зебра жизни» не прорисовывается. Моя жизнь – это панда. Большая, мягкая, но в то же время может здорово придавить. Если бы панда была бы без тех милых черных пятен вокруг глаз, то это была бы не панда, а белый медведь какой-то, который либо испачкался, либо еще что-то. И если бы панда была как камень, то, боюсь, при первой же возможности она бы меня убила. Но блин, тяжело, а мягко. А иногда бывает, что эту мою «панду-жизнь» искупают в радуге, осыпят лепестками ванили и еще чего-то розового, опустят в мед, а потом как швырнут в грязь! И получается реальное дерьмо. Оно-то сейчас и преследует меня со словами: «Ткни, ну, ткни же свою рожу в меня!» Фа-а-ак! Короче, хрень какая-то… Из дневника Каны Альбероны.

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

В гильдии было совсем пусто. А все потому, что все отправились на поиски их пропавших товарищей. Многие уходили под предлогом выполнить какое-нибудь задание - брали самые наипростейшие: найти что-то или перевезти. Мастер не знал об этом – он совсем не выходил из своего кабинета, лишь иногда можно было заметить его сидящим на крыше гильдии и смотрящего куда-то вперед своим задумчивым и серьезным взглядом. Совет трезвонил, чтобы Макаров пришел к ним; присылали множество писем и каких-то бумаг, но потом все это находили обычные горожане, когда убирались на улицах. Им только приходилось грустно вздыхать и качать головой. Что же они могут сделать? Ведь есть такая поговорка среди людей, не обладающих волшебством: «Равные магам – только сами маги». И было бы совсем глупо и опрометчиво идти в буквальном смысле с голыми руками на врага. Поэтому-то жители города Магнолия хоть и переживали за свою любимую гильдию, но не могли вмешиваться. Просто это может слишком дорого им обойтись. Большая гильдия казалась еще более огромной безо всех друзей, товарищей. Правда, в гильдии вообще никого не осталось. Кана тяжело вздохнула, поправив ремень сумки. Она с собой ничего толком не взяла, да и вообще ничего не хотелось брать и куда-то идти. Хотелось просто по-человечески психануть, да и напиться в шумной и веселой атмосфере. Только вот такого уже давно не было. Альберона была зла и раздражена на данный счет. Все происходило быстро и совершенно непонятно. Брюнетка сплюнула и присела за стол. Посмотрев на наручные часы, картежница решила погадать, так как время еще было. Поезд отбудет только через сорок - сорок пять минут, и времени вполне достаточно. Вытащив карты из бокового карманчика сумки, Альберона разложила их по столу. Только разложив, карты стали указывать на рисунки неба и тумана. «Хм, - подумала Кана, - это означает, что небо пропало в тумане. То есть пропал человек». - Но у кого же у нас небесная магия? – уже вслух размышляла картежница. – О боже! Венди! Кана после жуткой догадки резко вскочила. Переложив карты по-другому, брюнетка увидела другое значение. Карты указывали на рисунок шута. Точнее на двух шутов. Альберона не смогла понять данного смыла, поэтому лишь раздраженно собрала карты и положила их обратно.. Судорожно выдохнув, она попыталась успокоить разбушевавшиеся нервы. Взяв новую бутылку вина со стола, Кана, задержав на бутылке взгляд, неожиданно сделала выпад рукой, на что бутылка ответила разбившимся стеклом и проливающейся алой жидкостью. Потом пнула стол и пошла к выходу, хватая по пути другую бутылку вина и глотая красную и обжигающую жидкость по дороге. Но она до последнего не видела, что со второго этажа на нее с грустью смотрит пара зеленых глаз. Брюнетка ушла, хлопнув за собой дверь. Теперь в гильдии вообще никого не было. Хотя нет, только обладатель зеленых глаз, да и Макаров. Мавис легкой походкой спустилась на первый этаж. Длинные волосы, золотыми волнами колыхнулись и опустились на ровную спину духа. Мавис покачала головой вслед ушедшей девушке. Кана совсем забыла о том, что злыми намерениями ничего не докажешь, только навредишь и себе, и окружающим. Вермиллион вздохнула и решила отправиться в здание Фейри Тейл, где находится «Свет Феи». Эфирное тело еще с секунды две постояло на месте и рассыпалось на множество маленьких искр, оставляя после себе лишь золотистый след. Очутившись в нужном месте, Мавис прошла к входу в хранилище. Войдя внутрь, Вермиллион застыла на месте. Дрожащей рукой взяв кокой-то свиток, она пробежала глазами по нему. Лишь прочитав содержание, ноги первого мастера подкосились, и Мавис присела на месте. Первая уронила свиток, смотря в пол. Зеленые глаза в ужасе расширились, а зрачки сузились. - Неужели… началось «Сближение»? Но кто стал часовым механизмом? – прошептала Мавис, дрожа всем телом. Потом резко вскочив на ноги, Вермиллион с минуту постояла, скрыв глаза за челкой. Лицо Мавис вмиг стало принимать серьезное выражение, а губы прошептали: - Зереф, не жди пощады от Фейри Тейл…

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Эльфман стоял на перроне, ожидая своих товарищей. Он пришел за час до отбытия, ведь он же мужчина. А мужчины не должны опаздывать. Тем более такие, как Эльфман. К тому же, Штраус-средний считал, что опаздывать могут и должны только особи женского пола. Он сам живет с двумя сестрами, поэтому многое знает. Например, Эльфман может сказать, сколько времени понадобиться Миражанне, чтобы собраться на какое-нибудь знаменательное событие. Ну, прическу сделать, макияж, платье выбрать и тому подобное. Он-то знает, насколько это долго проходит. Поэтому, чтобы не ждать долго сестренку Миру и Лисс, он старается быстро и тайком свалить, но Мира как-то это всегда пронюхивает и ждет его в тех местах, в которых он мог ускользнуть. Причем аура у девушки зловещая. Эльфман даже вздрогнул от воспоминаний о старшей сестре, когда она недовольна. Марашки пробегают по телу, лишь вспомнив о том, какие приемы садизма может использовать старшая сестра. Встряхнув головой, Эльфман сжал кулаки и посмотрел в небо, говоря про себя: «Я - мужик, а мужики не бояться баб!» Толи это он так себя успокаивал, толи еще что-то. Засмотревшись на небо, Штраус-средний неожиданно вспомнил лицо русоволосой волшебницы в очках. Лицо Эльфмана исказила грусть. Он ни по кому так не тосковал, как по Эвергрин. В груди щипало от раздирающих и непонятных чувств. Ощущения были схожи с теми, когда он и Мира потеряли Лиссану, но все равно что-то отличалось. Что-то было ново. - … ман! Эльфман! Зовущий голос вывел Эльфмана из прострации. Оглянувшись он увидел перед собой Кану, что уже замучилась звать его. Эльфман нелепо усмехнулся и сказал: - Прости, Кана, я задумался. - Ничего себе! – развела руки в стороны Альберона. – Вот так ты думаешь, что даже ничего вокруг себя не слышишь и не видишь. Ладно, - вздохнула шатенка, - пошли, поезд уже прибыл. - А этот, как его там, ну, из Пегасов? Где он? – спросил Эльфман. Внезапно в его светлую голову пришла единственная мысль: – Он что – опаздывает?! Он не мужик, если опаздывать будет! - Эльфман, ты вообще слушал, когда я тебе все объясняла? – недовольно спросила Кана, уперев руки в бока. Нахмурив брови, Кана с упреком смотрела на согильдийца. – Или ты был чем-то занят? Хотя как, ты ведь стоял передо мной. – Кана старалась вспомнить все детали. Потом, фыркнув, воскликнула: - Тогда какого хрена ты не слушал?! - Может я был в мыслях? Или ты мне ничего не объясняла, - ответил Эльфман. - У-у-у! Эльфман, ты просто мозговыноситель! – в сердцах сказала Альберона. – Ладно. Слушай еще раз: Рен Акацуки будет ждать нас уже на месте. Теперь все понятно? – Кана раздраженно выдохнула, стараясь не прибить этого верзилу. - Понял, я понял. Мужикам нужно проще объяснять. - Ох, пошли уже!

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Город Х (икс). Фиор. - Мастер! Тонкий голосок парнишки позвал главного. Мастер, не поворачивая головы, сказал равнодушно: - Если это что-то мелкое, то сваливай отсюда, презренный. Ты нарушаешь покой мастера. Мужчина, который мастер, все так же не поворачиваясь, прошел вдоль стола, обошел его и сел в кресло. Кресло отозвалось неприятным скрипом и замолкло. Лицо мастера было скрыто под белой маской, поэтому никто даже и не знал, как выглядит мастер. Да что там внешность, даже имени не было известно. Все звали его лишь «мастер», «первый» и тому подобное. Но те, кто осмеливался спросить имя у него или же просто показать лицо, были строго наказаны. Проще говоря, они «пропали». - Короче, давай говори, что у тебя там, - сказал мастер. – И побыстрее. - Фейри Тейл вместе с союзными гильдиями ищут нас по всему Фиору. И какая-то группа «Предводителей» охраняют Крокас. Это все новости, сэр, - пролепетал парнишка. Глаза мастера сверкнули из-за каких-то мыслей. В темном кабинете это казалось жутким и устрашающим, что парнишка невольно сглотнул. Даже через маску он понял, что мастер ухмыляется. - По всему Фиору, говоришь… - протянул мастер. – Они, глупые феечки, даже и не догадываются о том, что мы находимся прямо под их носом! А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-х! Потом посмотрев на парня, мастер спросил: - Ты еще здесь? После этого его и след простыл. А мастер тем временем покрутил в руках кольцо с красным топазом. Смотря на него, он ухмылялся и шептал: - Скоро, очень скоро мы вновь встретимся, Макаров Дреяр…

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Стук колес поезда раздавался в купе, в котором находились Кана и Эльфман. Вот только шатенка ничего не слышала, ведь Морфей сразу же забрал ее к себе в опочивальни, как только поезд тронулся с места. Эльфман же наоборот – держался огурчиком, вместо законного отдыха, он сидел на месте, погруженный полностью в себя. Но он прекратил свои раздумья, расслышав громкий храп Альбероны, что развалилась на нижней кушетке, как ни в чем ни бывало. Нога снизу, рука сверху, голова сбоку… В общем, кто-то реально хотел спать. Внезапно раздался голос, оповещавший о том, что наши волшебники прибыли в город Харгеон. Услышав это, Эльфман вскочил и стал будить Кану. - Кана, вставай! Мы приехали! – говорил Эльфман, пытаясь разбудить картежницу. - Па, какого хрена ты у меня в общаге?.. – сонно пробормотала Кана и врезала Эльфману промеж глаз. Тот такого явно не ожидал, поэтому только пробормотал: «Не дело. Бабы не бьют мужиков. Но и мужики не бьют баб. Что же делать?» - Хм… А! В голову Эльфмана пришла идея. Он, схватив Кану за руку, стащил с постели. Та только ударилась пятой точкой, приземлившись на пол. Недовольно бурча и посылая всех матом, Кана со злостью посмотрела на Эльфмана. Вста и потирая свою попу рукой, Кана раздраженно воскликнула: - Ты что-нибудь получше не мог придумать? Или сказать просто: «Вставай, Кана»! М? - Ну, вообще-то я так и сделал, - в сторону сказал Штраус-средний. - Эм… Правда, что ли? А я что сделала? – в удивлении спросила Альберона. - Ты назвала меня папой, хотя я еще не готов иметь детей, - чеша затылок, ответил Эльфман. Кана в осадке потеряла челюсть. - Кхм… Ладно, выходим, - сказала Кана, а Эльфману оставалось только повиноваться. Выйдя из вагона и попрощавшись с проводницей, Эльфман и Кана осмотрелись по сторонам. Не заметив загорелого брюнета, они решили пойти в центр городка. Портовый городок жил своей привычной жизнью: похоже, что до них еще не дошли вести о «Пропаженцах», или же она просто решили не обращать внимания на всея глупости. Проходя мимо фонтана, Кана заметила, что им кто-то изрядно машет. Толкнув Эльфмана в бок, она спросила: - Ты знаешь, кто это? - Нет. - Тогда пошли, разберемся, кто есть кто, - предложила Альберона, двигаясь в сторону помахавшего. Подойдя ближе, Кана и Эльфман застыли на месте как истуканы. В голове крутилась мысль: «Моя жизнь больше никогда не будет прежней». Как оказалось им махал Рен, да вот только ни Альберона, ни мужик мужиков не ожидали увидеть перед собой вот такого Акацуки… Ну, не черного, а белого. В прямом смысле слова. Белого, как печка, или как облако. Кипельно белого. - Ты точно тот парень из Голубых Пегасов? – в шоке спросил Эльфман, стараясь не заржать. - Рен, это точно ты? – решив удостовериться, спросила Кана у белоснежного во всех смыслах парня. - Да я это, я, - раздраженно фыркнул Акацуки. – Просто бабулька из Чешуи Ламии, которая мастер, наложила какое-то заклинание, чтобы моя кожа побелела. Либо она решила поржать, таким образом, либо она переборщила. Но она сказала, что снимет это заклинание, когда я верну Шерри в гильдию. А если не верну, то она либо закрутит меня до смерти, либо вообще не снимет заклинание. Но мне вообще по барабану, потому что я хочу найти Шерри, я хочу вернуть ее, и это не потому, что мне приказала бабка, а по своему собственному желанию. Ведь я не знаю, как буду без нее. Ведь, благодаря ей, я перестал любезничать с прекрасным полом, конечно, кроме моей Шерри, а вот Хибики и Ив никак не могут прекратить этого. Хотя на ВМИ не отрицаю – любил повыкрутасничать. Но сейчас, когда в королевстве происходят реальные пропажи людей, мне совсем не до женских сердец. Я хочу просто надрать задницы тем, кого народ кличет «Пропаженцами», - закончил свой монолог Рен. Когда закончил, то увидел покрасневшие лица друзей. Кана стояла, зажав рот, а Эльфман бормотал что-то типа: «Мужик должен сдерживать себя. Должен сдерживать!» Но все эти глупые попытки сдержать смех, увенчались лишь громким ржачем над бедным Акацуки. Тот лишь молча стоял и ждал, пока хвостатые перестанут смеяться, поглядывая на часы. Наконец, когда прохожие перестали оборачиваться на троицу, то Кана почувствовала, что карты требуют того, чтобы Альберона обратила на них свое драгоценное внимание. Почувствовав это, шатенка достала карту, что на что-то указывала. Как оказалось она достала карту двух шутов. Внезапно она вырвалась из рук и понеслась в сторону берега. - Ребята, за мной! – приказала Кана и побежала вслед за картой. Увидев по дороге автомобиль, в который садился какой-то парень с двумя распутными дамами, Кана, недолго думая, запрыгнула в автомобиль, а за ней и Рен с Эльфманом. Альберона, выхватив ключи у ошалевшего парня, завела мотор и сказала владельцу с его спутницами: - Пешком тоже полезно ходить. После этого, дав газу, рванула за своей картой, следя по карте-навигатору направление. Круто сворачивая на поворотах, Кана чуть ли не врезалась в каждое дерево. Парни вжались в кресло, ведь из-за такой тряски можно было вылететь. Эльфман, крепко держась за сиденье, сказал: - Баба за рулем, как обезьяна с гранатой. Тем более, если это Кана. А Кана не мужик. - Что ты сказал? – спросила Кана, доставая бутылку вина из сумки. Открыв ее прямо на ходу одной рукой, она осушила ее в два счета и выбросила куда-то назад. В ответ она услышала громкий мат и проклятия в ее сторону. - Ты еще и пьешь по дороге?! Ты вообще водить умеешь? – кричал на Кану Рен. - Нет, но это почти так же, как кататься на повозке с лошадью, - ответила Кана. – К тому же, - продолжила Кана, резко затормозив, да так, что Эльфман и Акацуки прямо-таки вылетели из машины, - на автомобиле мы быстрее добрались. Прекратив болтовню и подождав, пока парни поднимутся, Кана посмотрела на здание, куда привела ее карта. Этим зданием оказался цирк. Вот только название у него было каким-то непонятным - «E.S.P.» Решив, что это сейчас так модно, Кана подозвала друзей и они решили войти в цирк. - Там сейчас как раз представление. Может быть, билеты еще остались, - сказал Рен, прочитав листовку. - Хм, что ж, пошли, спросим... – сказала Кана. Подойдя к кассе, Эльфман, немного наклонившись вниз, спросил у кассирши: - Билеты есть? В ответ она, продолжая красить ногти, поставила табличку, гласящую о том, что билетов нет. Эльфман же, вернувшись к друзьям, только лишь помотал головой да пожал плечами. Кана, раздраженная таким ответом, решила пойти так, без билетов, но вдруг услышала, как сзади насмешливо сказали: - Что, без билетов решила пройти? И не стыдно? - А тебе-то какое дело? – спросила Альберона, поворачиваясь. – Что? Минерва?! - А кто же еще, как не я? – сарказм в голосе не пропадал у волшебницы. Она была надета в черный кожаный костюм: топ, а снизу брюки. А поверх был надет фиолетовый плащ. Выражение лица ее не сменялось. Оно все так же выражало скрытое отвращение к этим волшебникам. - Что ты здесь делаешь?! – настороженно спросил Эльфман, готовясь напасть. Эта женщина его бесила. И она считалась единственной, которую так хотел ударить Эльфман. Кана, заметив перемены в настроении товарища, незаметно похлопала того по плечу и покачала головой. Штраус-средний понял по взгляду Альбероны, что нападать здесь смысла нет. Он опустил руки, но взгляда не менял. - Как что? Работаю в цирке фокусником, - ответила Орланд, указывая пальцем на место работы. – Что-то волшебство мне надоело, вот я и решила подзаработать вот таким образом, - ответила Минерва в своем обычном повелительном тоне. Ее игра была безупречна, потому что лица фей и пегаса вытянулись до невозможности. - Что-то с трудом верится, - сказал Рен, стараясь сохранить хладнокровие. Получалось это с трудом, ведь он чувствовал на себе насмешливые взгляды прохожих, явно удивленных таким странным цветом кожи. Минерва усмехнулась, посмотрев на Акацуки. Сегодня явно ее день. - Кстати, твоя карта? – вытащила Минерва скомканную карту двух шутов из кармана, обратившись к Альбероне. – А то как муха прилипла ко мне. Я хотела ее сжечь, как вдруг услышала вас, феечки и пегас, - ухмыльнулась Орланд, вызывая раздражение у других. - Моя, - подозрения Каны никуда не улетучились. Взяв карту, Кана с помощью магии сделала ее опять нормальной. Она хотела ее убрать, но опять же настороженно засмотрелась на эту карту. Что же означают эти два шута? Альберона не могла этого понять. - Вы идите в зал, а я скажу кассиру и охранникам, что вы со мной, - сказала Орланд, делая ударение на "со мной". - Представление уже скоро начнется, - сказала Минерва, шагая к кассе. Но вот только вошедшие феи не увидели гнусную ухмылку на ее лице. Лишь только ребята скрылись за входной дверью, Минерва фыркнула и достала небольшой хрустальный шарик. Появилось свечение, которое вмиг погасло, и в шару показалась знакомая маска мастера, через которую Минерва ощущала противную усмешку. - К тебе в лапы скоро попадут две феечки и один пегас, - сказала Минерва. – Фу, как меня бесит играть добренькую. Так еще и фокусником! - Минрвва оскалилась и сделала выражение лица полное отвращения. - Когда я смогу сразиться с Эрзой?! - воскликнула она, скалясь. - Сможешь, как только наступит «Сближение», ты сможешь сразиться с этой Титанией. А пока что будь послушной девочкой, поняла? – пригрозил мастер, на что Минерва только раздраженно и презрительно кивнула и отключила шарик. Орланд зашла через задний проход. Пройдя немного вглубь, туда, где темно, Минерва не выдержала и, сколдовав в руке темный сгусток энергии, со всего размаху ударила им в стену, смотрящую на улицу. На ней сразу же появилась огромная дыра, а люди, проходившие мимо, разбежались кто куда. Лакрима, которая находилась в руке Минервы, треснула и разлетелась на множество кусочков, оставляя царапины на ладони темной волшебницы. Минерва не обратила на это никакого внимания и прошла дальше, к гримерке. Остановившись около оной, Орланд процедила сквозь зубы: - Достал, хрен старый. Указывать мне потом будешь, сука!.. Сначала дай сразиться с Титанией... И зашла в гримерку, не заметив, что за ней насмешливо наблюдали два черных глаза...

▀▄▀▄▀▄▀▄▀