Я не от мира сего...

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

И лишь во снах, да… Приходят к нам забытые лица… А потом тишина…. Вожделенье звездой разобьется… Опять. Дайте нам, небеса, сейчас Взглянуть в любимые глаза! Но к земле тишина, Светит только хладная луна. Всегда… (с) Карины4.

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

Люси еще какое-то время сидела и бессмысленно глядела в пустоту, не замечая попыток Нии-чана хоть как-то приободрить Хартфилию. Малыш тихонечко поглаживал Люси по растрепавшимся волосам, иногда издавая тихое: «Нии». Маленькая ручка проходила вдоль волос, изредка запутываясь в них, но фамильяр нисколечко не смущался – отнюдь, он, стараясь не причинить какого-либо вреда, распутывал локоны, которые светились золотым светом. Почему-то, сидя вот так на плече у Люси, он только сейчас понял, что барьер, до этого не пропускавший его к себе, дал трещину. Нии-чан не на шутку забеспокоился: он понимал, что если не будет барьера, то будут проблемы с демонами. Он, не хотел, чтобы дорогой друг его хозяйки попал в беду. Он хотел помочь. Он желал этого. Нии хотел и дальше притрагиваться к этим необычайным волосам, от которых исходил приятный свет, как вдруг плечо, на котором он сидел, дернулось, и малыш, не ожидавший такого, полетел вниз, зажмурившись. Но он не почувствовал столкновения с полом. Вместо этого он почувствовал тепло руки, которая поймала несчастного фамильяра. Раскрыв глазки, Нии-чан уставился на спасителя. Этим спасителем, оказалась никто иная, как сама Люси. - Испугался? – спросила Люси, чуть улыбаясь. Малыш поверил этой улыбке и счастливо кивнул. Хартфилия, не снимая улыбки, повернулась к застывшей на месте Сиеми. Та, увидев улыбчивое лицо Люси, всколыхнулась и, резко встав, с недоверием начала вглядываться в глаза Хартфилии. Тоже поверив улыбке Люси, Морияма облегченно вздохнула и вытерла пот со лба. - Сиеми, - раздался спокойный голос Люси, - не могла бы ты, принести чего-нибудь поесть, пожалуйста. На голодный желудок думать об иероглифах не получается, - пошутила Люси. Понимая то, что шутка оказалась неудачной, и то, что фальшь в голосе играла свои нотки, Люси прикусила губу. Она думала, что Сиеми не поверит и скажет, что Люси все делает наигранно и спонтанно, не задумываясь о чувствах других. Она так думала, но… - Конечно! – Сиеми счастливо улыбнулась, подхватывая Нии-чана. – Я сейчас что-нибудь быстро приготовлю! – бросила она около двери. Оказавшись за ней, Сиеми дополнила: - Если что, зови, Люси-чан, - и скрылась за дверью. Люси еще с минуту сидела, улыбаясь и глядя на дверь, за которой только что скрылась Сиеми. Дождавшись того, что шаги стихнут, Люси сняла натянутое счастье на бледном лице и взглянула на часы, что висели на стене. Они показывали уже восемь сорок пять. «Скорее всего сейчас вечер,» - подумала Хартфилия. Невольно ее взгляд опустился на руку с гербом. Карие глаза еще больше погрустнели, видя этот родной герб. В сердце щемило, хотелось плакать, но… Слезами горю не поможешь, как говорится. Еще более тошнотворней стало тогда, когда Люси обратила внимание на иероглифы. Золотой свет не причинял боли, но и не доставлял эйфории. Было что-то среднее между этим. Как небольшая простуда. Люси, усмехнулась, когда подумала об этом. Странные мысли ей в голову лезут. А с чего вообще все началось? С обычной беготни от мальчишек. Люси всегда знала, что если началось все с обычного, значит, вскоре, закончится чем-то за рамки выходящее. Так случалось, есть и будет всегда, пока существует раритет фей. Пока люди улыбаются феям. Пока люди верят. Люси так и сидела с опущенной головой, пока не почувствовала столь родное и знакомое свечение рядом. Успокоившись, Люси подняла взгляд и столкнулась с другим взглядом. Хартфилия была удивлена, когда увидела перед собой, обычно, лукавые, но сейчас с ужасом смотрящие на Хартфилию глаза Локи. Он был без очков, поэтому Люси ясно видела тот ужас, горевший в глаза Лео. Он хотела что-то сказать, как запнулась, увидев, как Локи падает на колени перед Люси. Прикусив губу, заклинательница протянула дрожащую руку к голове Локи, которую он положил на край кровати. Не успев дотронуться, рука Люси была перехвачена холодной ладонью Локи. Крепко сжав ее, он заговорил: - Почему именно с тобой, Люси?.. – при этом голос, всегда уверенный и ровный, сейчас дрожал, как у ребенка, готового заплакать в любой момент. – Почему именно ты?.. Люси сжала ладонь Локи в ответ. Она поняла, что недосказанные фразы Лео, - это из-за этих иероглифов. Все так же сжимая холодную, словно лед, ладонь Локи, Люси закрыла глаза и, понимая, что он сейчас не сможет что-либо ей рассказать, спросила: - Зачем... зачем же ты плачешь, Локи? Она поняла это по всхлипам, изредка доносившихся от Локи. Лео еще долгое время не отвечал, все так же сжимая теплую ладонь своей хозяйки. Люси же понимала, что ничем хорошим это не выльется, раз даже сам король зверей плачет и дрожит. Она понимала, что что-то случится со всеми. С ней. - Знаешь, - спустя какое-то время послышался голос Локи, - я все-таки такой трус. Я не могу сказать сего два слова, два предложения, касающиеся моей хозяйки. Моего друга. Я настолько жалок, - Локи поднял глаза, полные слез, на Хартфилию, на что у той еще сильнее сжалось сердце. – Сколько бы я не прокручивал их у себя в голове, сколько бы раз я не говорил в мыслях: «Сейчас! Вот сейчас!..» - я, только видя твое лицо, не могу сказать. Я трус, правда же, Люси? - Локи… - прошептала Люси. Ей было трудно даже говорить о чем-то сейчас. Локи, поняв, что Люси не ответит, разжал руку и встал. Одев очки, он, глядя сквозь них на свою хозяйку, сказал: - Если я не могу сказать, то точно знаю, кто сможет. Люси, жди, пожалуйста, не исчезай… - прошептал Локи и растворился в золотой пыли. Люси кинулась за ним, но было уже поздно. Он ушел в мир звездных духов. - Боже, да что ж здесь происходит?

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

POV Гажила «Угх! Черт, как же больно!» - думал про себя я, закрыв глаза. Постепенно режущая боль начала угасать, но вспышки ее оставались где-то между легкими. Было очень трудно дышать, но, не переставая думать о том, что воздух не исчезнет, а, наоборот, прибавится, я пытался вдохнуть. Не выходило. Легкие все также сдавливало, а кислорода становилось все меньше и меньше. - Что происходит? – спросил я у, сам не зная, кого. Потом резко схватившись за горло, пытался вдохнуть еще и еще: это выходило, но не так свободно, как до этого. – Лилейный! Где ты? В ответ последовала тишина. Не поняв, что здесь происходит, я осторожно открыл глаза, думая, что эта птичья рожа до сих пор светится здесь, ослепляя. К моему удивлению, я обнаружил вокруг себя только лишь заядлую тьму и тлеющую мглу. Для меня это не показалось странным – нас ведь предупреждала эта мелкая девчонка о каких-то таких странностях. Недовольно хмыкнув, я стал вглядываться в непривычную для меня темноту. Только хотел сделать шаг, как почувствовал, что на ногах что-то мешается. Немного нагнувшись, я понял, что был закован в цепи. На что я лишь усмехнулся. - Ги-хи! Кто-то решил поиграть? – сказал я в пустоту, совершенно забывая о недостатке воздуха. – Вот только этот кто-то не знает, что железо – моя еда, - дополнил я и решил разгрызть цепь, заодно поесть. Только зубы коснулись цепи, только я хотел ее отгрызть, как почувствовал боль в деснах, до этого вообще не знакомую мне. Во рту почувствовался металлический привкус крови, и именно тогда я понял, что здесь что-то не так. «Черт! Что за нах?!» - подумал я и начал озираться по сторонам. Внезапно передо мной что-то мелькнуло. Я нахмурился и стал вглядываться в темноту. Вдруг все стало светиться, заставив меня зажмуриться. Я не люблю яркий свет, как и свет не любит меня. Постепенно открывая глаза, я становился все более и более удивленным, что бывает крайне редко. Я стоял посередине небольшой комнатушки, окруженный какой-то ностальгией. Что-то знакомое, столь родное было в этой обтесанной старым ковром стене, в этом пошарканном деревянном, давно выцветавшем поле, в этой маленькой кроватке, явно для младенца. В сердце разлилось непонятное для меня чувство, такое же, как после расставания с Металликаной. Как это мелкая называет? Дежавю? - Э…эй… - хотел было воскликнуть я, как осекся, увидев перед собой вошедшего мужчину. Я словно в зеркало смотрел, но только лет на десять-пятнадцать вперед. Если бы я видел свое лицо сейчас, я бы заплакал… от смеха… - Ты это будущий я? – решил спросить я, но мужчина даже не услышал его. Бордового цвета глаза, такого же цвета как и вино, зажглись счастливым огоньком, и мужчина, пройдя прямо сквозь меня, остановился около кроватки. Я не шелохнулся с места. Для меня это казалось шоком, но потом я додумался, что, скорее всего, я здесь в виде духа. Повернув голову, я услышал и увидел, как мужчина берет на руки кого-то, - кого именно я не мог видеть, он стоял ко мне спиной – и, поднимая его над собой, говорит: - Ну, мелкий, проснулся? – при этом в его голосе было столько теплоты, что я не поверил, что это я в будущем. Хотя… это и не я вовсе. Мелкий, как он назвал ребенка, кивнул головой и счастливо улыбнулся. Красные глаза засверкали детской радостью и наивностью, а черный хохолок, на коротеньких растрепанных волосах, немного колыхнулся. Мне это показалось даже забавным. Я так еще с минуты две стоял и глазел на счастливое семейство, пока мужчина, в очередной раз подкинув малыша, а потом прижав его к себе, не сказал: - Ну, что, Гажил, пойдем, увидимся с мамой? – голос мужчины не потерял тепла, но получил еще и какую-то грусть. Я застыл на месте не силах понять и принять то, что сейчас было перед моими глазами. Он сказал Гажил? Он назвал его так же, как и меня? Хех… Да это просто все совпадение! Совпадение! А может, это я ошибаюсь? Мужчина вышел с ребенком на руках, а я последовал за ним. Я только сейчас понял, что цепи больше не было, и теперь я спокойно могу передвигаться. Засунув руки в карманы, я все следовал за ним, смотря на высокую спину, широкие плечи. Движения были сжаты и неторопливы, будто бы он и не хотел вовсе туда идти. Я слышал, как участилось его дыхание, становясь тяжелым. Мелкий весело протягивал руки вперед, иногда оборачиваясь и недоуменно смотря на папашу. Я не осмысливал всей ситуации, но драконье предчувствие подсказывало, что в этой семье что-то не так. Хотя, где-то там, в душе, я все понимал… Просто мысль эта казалась для меня чем-то безумным и нереальным. Абсурд, так ведь это называют? Но… Мужчина подошел к «особому уголку в доме» и присел на корточки вместе с сыном. Посадив озорного малыша рядом, он два раза хлопнул в ладоши, прикрыв на мгновение глаза, затем, открыв их, с отрадой и любовью посмотрел на любимое лицо жены в черной рамке. - Здравствуй, дорогая, - тихо прошептал мужчина, вглядываясь в фотографию. – Гажил, - обратился он к мелкому, - поздоровайся с мамой. - Мама, пливет! Мама, а когда ты плиедешь? – спрашивал мальчишка у той, кто никогда уже не ответит. Папа его лишь с досадой улыбнулся, потрепав мальчишку по голове. – Папа, а посему мама мачит?* - Гажил, - отвечал он, - ты уже большой, поэтому пообещай мне одно, хорошо? – малыш кивнул, и хохолок забавно дернулся. – Обещай мне, что никогда-никогда не будешь плакать! Ни за что! – просил папа, а малыш только наивно кивал головой, смотря своими чистыми невинными глазками на своего большого папу. - Обесяю!* - говорил малыш. - Мама не вернется, - проговорил отец, глотая боль, - никогда. Маму забрали белые облака, - шептал мужчина, а из глаз текли слезы. Малыш сидел, в изумлении глядя на отца. Он не хотел принимать того, что сказал папа. И я прекрасно видел это. Он, не спуская глаз с отца, глядел на него глазами, такими, какими обычно глядят взрослые люди на тех, кто им слишком дорог, да так, что, эта печаль, боль и грусть, отразившиеся в глазах малыша, передались даже мне. - Вот видишь, - продолжил папа, - даже я плачу, а ты не должен. Ты же обещал. Ты не будешь плакать, да? Гажил? – папа обнял мелкого. Малыш, обняв папу в ответ, закрыл глаза, насупился, но не давал воли слезам. - Нет, папа, я не буду плакать, - прошептал малыш, поглаживая рыдающего папу по голове. Я видел, как ему было трудно сдерживаться, чтобы самому не заплакать. – Я же Гажил Лэдфокс!* Я закрыл глаза, давая чувствам успокоится. Я понял, что забыл такую важную вещь на данный момент, лишь только все встало на круги своя. Когда увидел себя малого, мне, наверное, около трех. Когда увидел своего отца – эта была моя первая встреча с ним вот так, когда мне под двадцать. Когда увидел свою мать, изумительно красивую женщину, познавшую смерть так рано. Я был так счастлив в детстве? Конечно, ведь мелкий я улыбался, а, значит, мой папаша просто супер. Я бы хотел встретиться с ними вот так же, но только в реальности. Но это невозможно. Отец и мать мертвы, а я все так же грешен.* Я раскрыл глаза, вновь видя перед собою тьму. Внезапно я услышал голос. - Ты хочешь вернуть все, как было в детстве? – спрашивал он. – Вернуть своих родителей. Я усмехнулся, а голос, как я понял, удивился. - Знаешь, чудила, - начал я, - ты можешь думать все что угодно, но знай, что думаю я, Гажил Рэдфоркс! Те, кто давно по тот мир, не вернуться, а я же еще не хочу помирать. Родители – это, конечно, хорошо. Я, мелкий, был счастлив с родителями так же, как я был счастлив вместе с Металликаной. Но ни тех, ни других сейчас нет рядом. Поначалу, я бесился: думал, что если мир отвернулся от меня, то я обязательно должен повернуть его к себе в правильном положении. Поначалу так и было. Я действительно заставлял людей падать перед собой на колени, унижая, уничтожая, избивая. Но, пока не встретил Нацу Драгнила, болельщицу, эксгибициониста… Мелкую! Пока я не встретил гильдию, смотрящую мне прямо в лицо, не отворачиваясь от меня. Я был зол, я очень был зол: я хотел растоптать их, хотел, чтобы они упали лицом в грязь. Но в итоге я сам себя растоптал. Конечно, в этом и Драгнил участвовал, но… во всяком случае это была и есть моя вина. Так что мне совершенно без разницы, какое испытание ты мне дашь: будешь сражаться, заставишь нахлынуть воспоминаниям. Мне насрать. Я не буду оглядываться в прошлое, - я запнулся, слушая присутствие кого-то. Он был здесь. – Я, как и все хвостатые феи, смотрю только в настоящее. Мы живем настоящим до конца, пока не настигнем будущего. Но, даже будущее, в итоге все равно становится настоящим. Это как жизненный круг, про который мне Мелкая рассказывала. Все связано и одновременно раздельно. Так что то, что ты мне сейчас показал – это прошедшая жизнь. А сейчас я настоящий. Я, Гажил Рэдфоркс, который отвечает тебе – нет! Я остановился, переводя дыхание. Присутствующий здесь что-то пробурчал и даже, по-моему, высморкался, заставив меня поперхнуться. Потом, кашлянув, ответил: - Странные вы, феи… Остальные бы давно кинулись в прошлое, исправляя его. Но вы ломаете всю систему, - говорил голос, а я лишь стоял, натягивая ухмылку на пол лица. Некто вздохнул. – Ладно, вали отсюда, фей несчастный. Я даю согласие на раскрытие чакр. Только исчезни, а? Мне нужно починить всю систему. - Как ты меня назвал?! – рыкнул последнее я и провалился сквозь тьму. - Фей несчастный. Конец POV Гажила Гажил резко вскочил, открыл глаза и заорал: - Я твою систему до конца доломаю, инкогнито хренов! Ангел недоуменно нависла над лицом Гажила, удивленная внезапным выкриком. Рэдфоркс переосмыслил ситуацию снова и, поняв, что сейчас он находится в нормальном мире, протер глаза, зевнул, все так же ничего не говоря Сорано. Почувствовав в руках пух, он опустил глаза и увидел, что он был закутан в перья. Пытаясь вырваться, он недоуменно перекликал взгляд то на Ангел, то на перья, снова на Ангел, на перья. - Какого эдакого черта?! Почему я не могу выбраться? – воскликнул Гажил, с недоверием глядя на Сорано. – Опять че-то задумала?! - Нет, что ты! – ответила Ангел, садясь на корточки перед остальными, которые были в перьях, как в коконах. – Понимаешь, тут такое дело… Пока последний не пройдет испытание, то вам не выбраться из коконов. Таковы правила заклинателей, - вздохнула Ангел. Взмахнув крыльями, она взмыла вверх. - Да ты издеваешься?! – рыкнул Гажил. Потом, смирившись, он, как гусеница, переполз поближе к Лилейному и лег рядом с ним. Повернув голову, он с пониманием глянул на своего искида. – Давай, друг, не подкачай, - прошептал Гажил и закрыл глаза.

▀▄▀▄▀▄▀▄▀

В комнате, в которой Люси находилась, было тихо. Люси все так же сидела на месте и теперь глядела на часы. С того времени, как ушел Лео, прошло пятнадцать минут. Внезапно послышался звук открывающейся двери, и в комнату начинала входить Сиеми с подносом на руках. Она, аккуратно переступая через порог, счастливо улыбалась Люси, как и Нии-чан, сидящий на плечике Сиеми, когда та еле-еле выдавливала из себя подобие улыбки. - Люси, я сделала онигири и мисо-суп. Надеюсь, тебе понравится… - начала говорить Морияма, смотря на Люси, как перед ней появилось свечение, и на месте, где только что было пусто, появилась девчушка, лет двенадцати-тринадцати. – моя стряпня, - договорила Сиеми и уронила поднос от неожиданности. Люси, которая была в не меньшем изумлении и шоке только выдохнула: - Мавис?..

▀▄▀▄▀▄▀▄▀