Проклятая красота

Я надену свои лучшие – Fantasie» – трусы, нет, лучше трусы фирмы «Lise Charmel», в «Fantasie» я была в прошлый раз. И буду делать все, чтобы ОН, мой мужчина, был доволен. Отработав программу, я ушла на кухню. – Устала, милая? – участливо спросила пожилая повариха, ловко переворачивая румяные блинчики – фирменное блюдо нашего ресторана. – Устала, – кивнула я. Из зала доносился оглушительный свист. Публика требовала моего возвращения. – Ирина, ты выйдешь? – заглянул в кухню взмыленный Максим. – Нет, не хочу. Программа уже закончилась, мне нужно отдохнуть. – Ну и зря! Тебе что, деньги не нужны? – Ладно, уговорил… В тот вечер я была в ударе. Словно второе дыхание открылось. Подгулявшие мужики с легкостью расставались с деньгами. Каждая песня оплачивалась отдельно. Ближе к утру ставки возросли. В общей сложности мне удалось собрать около трех тысяч долларов. Часть из них, конечно же, пойдет в общий котел, но и после этого на руках останется кругленькая сумма… – Ты что, загнуться хочешь? Ты бледная как смерть! Пожалей себя! Скажи всем: до свидания! Пусть расходятся! – попыталась образумить меня Люба. – Не могу, Люба. Я ведь набрала почти трешку баксов! – задыхаясь, произнесла я. – Я же не дура от денег отказываться! – Ну и сдохни из-за этой трешки! – разозлилась она. – Ир, ты бы и в самом деле угомонилась,– вмешался Максим. – Кончай жатву, на сегодня хватит. Жадность до добра не доведет! – Ой, кто бы говорил! – усмехнулась я. – Ладно, пару песенок спою и ухожу. Последние минуты на сцене дались мне с трудом. Натруженные связки отказывались подчиняться. Но публике все было мало… В конце концов, выжатая как лимон, я уползла со сцены. – Ирина, ты случайно не помрешь? – жалостливо посмотрев на меня, спросила Люба. – А почему я должна помереть? – Ты бледная как стенка. – Люба, я за вечер трешку баксов сколотила! – Это потому, что Фомы не было. Был бы Фома, он бы тебе разгуляться не дал. Ты и так ресторану хорошую выручку сделала. – Штуку отдам девчонкам-танцовщицам, пятьсот – ребятам из оркестра, а полторы возьму себе. Нормально! Полторы тысячи за один вечер! Люба достала из кармана фартука смятые купюры и, улыбаясь, показала мне: – Я тоже сегодня неплохо заработала. Это надо отметить! – Откупорив бутылку виски, она покачала головой и в сердцах произнесла: – Ир, я думала, что ты загнешься на этой сцене! – Ерунда! – беспечно махнула я рукой. – Я живучая. Немного помолчав, я вздохнула и, сама не знаю почему, спросила: – Любка, а ты с Фомой спала? – С чего ты взяла? – вспыхнула Люба. – Да я просто так спрашиваю. Ты только не подумай, что я ревную. Ты же прекрасно знаешь, как я отношусь к этому уроду. – Он меня один раз изнасиловал, – опустив глаза, пробубнила она. – Как это? – Только смотри никому не проболтнись! – Больно надо… – В ресторане уже почти никого не было. Только охранники. Фома сказал, чтобы я зашла к нему в комнату. Ну я и зашла на свою голову… Он был обкуренный, да в придачу еще и пьяный. Короче, он сказал, что если я пикну, он мне голову отвернет. А если своему чеху пожалуюсь, то пристрелит обоих. Ир, я-то знаю, что он слов на ветер не бросает. В общем, после того случая я стараюсь последней домой не уходить, чтобы лишний раз этому уроду на глаза не попадаться… – Получается, Фома любую может поиметь когда ему захочется, – натянуто рассмеялась я. – Тебя он, по-моему, не только имеет, но еще и любит, – язвительно произнесла Люба. – Да уж, любит… Никогда не думала, что любовь выглядит именно так. Чистая, как капля росы… – Ир, ты что, обиделась, что ли? – испуганно спросила Люба. – На что? На то, что этот козел тебя изнасиловал?! Поначалу он меня тоже насиловал, а затем я ему сама давать стала. Я воспринимаю секс с ним как обыкновенную рабочую нагрузку. Приложение к моей основной деятельности… Я, Люба, на родину уезжаю… Я замуж выхожу… – Ты что, в своем уме? – подскочила Люба. – В своем. Я же тебе сказала, что влюбилась со второго взгляда. Он бизнесмен. Дарит мне огромную квартиру в центре, машину и собственный ресторан. Так что можешь смело отсюда увольняться и наниматься на работу ко мне. Я буду тебе больше всех платить. Мы такой ресторан отгрохаем, что тебе и не снилось! Днем я буду решать текущие дела, а вечером петь. У меня будет столько вдохновения! Я столько песен напишу! К нам люди будут отовсюду съезжаться. Мы платный вход сделаем, деньги рекой потекут! – Ну, ты фантазерка! – рассмеялась Люба. – Это кто же тебе такое наобещал? Твой бизнесмен, что ли? Видать, у него язык хорошо подвешен! Да у него денег не хватит твои прихоти оплатить! Так что держись за свою кровную пятерку и выше головы не прыгай! – У него прибыльный бизнес, – серьезным голосом пояснила я. – У него столько денег, что тебе и не снилось. – А ты проверяла? – Нет. – Так с чего ты этому болтуну веришь? – Не знаю. Просто верю, и все. Мне кажется, что я действительно в него влюбилась. Знаешь, Люба, я даже подумала о том, что мне совершенно безразлично, есть ли у него деньги или нет. Скорее всего, я буду его любить, даже если он не даст мне и половины того, что наобещал. – Ты что, дура, что ли?! С виду вроде нормальная, но иногда такое загнешь – аж стыдно становится! Тебе просто с ним трахаться понравилось, вот и все дела! Только знай, постель надоедает очень быстро. Нельзя мужика за один инструмент любить. Через год-другой тебя от этого прибора тошнить будет. Тогда знаешь, как денег захочется! Он что, половой гигант? – понизив голос, спросила она. – Нет, – громко рассмеялась я. – Люба, ты, наверное, не поняла. Я выхожу замуж. Я влюбилась. Неужели непонятно? Люба трясущейся рукой налила себе водки. – Пусть он хоть какие-нибудь документы тебе покажет, – жалобно произнесла она. – Какие еще документы? – Банковские счета, например. Пусть он сначала купит, что пообещал, а потом за тобой приезжает. Нормальные мужики ничего не обещают, а если что-то хотят сделать, то сразу делают. – Люба, я выхожу замуж, – в который раз произнесла я. Люба посмотрела на мое уже подживающее ухо и покачала головой: – Ты только Фоме об этом не говори, а то он с тебя скальп снимет… Неожиданно Люба изменилась в лице. Повернувшись, я увидела Фому. Он был совершенно трезв и неплохо выглядел. – Привет, девчата! О чем судачим? – дружелюбно спросил он. – Любаша, ну-ка быстренько накройте нам на стол. Мы с пацанами по делам ездили, голодные как волки. Люба посмотрела на часы. – Уже ресторан закрыли. Повара домой собираются. Все холодное. Рабочий день закончился. – Я не понял, – прищурился Фома. – Люба, тебе, наверное, уже надоело с подносом бегать? Так я тебя переведу на должность пониже. Будешь "путанить" в ресторане. Такая должность тебя устраивает? – Нет, – только и сказала Люба отходя. В кухню заглянул Максим. Поманив его к себе полусогнутым пальцем, Фома объявил: – Всем оставаться на своих местах, пока наши пацаны не нагуляются. Чтобы через пару минут стол был накрыт. Выпивку и все самое вкусное! Максим кивнул и пошел следом за Любой. Фома взял меня за руку и притянул к себе. – Соскучилась? – Соскучилась, – безразлично ответила я и хотела было отстранить его, но он прижал меня к себе с такой силой, что я даже не могла вдохнуть. – Как отработала? – Нормально. – Говорят, ты за вечер деньги немалые слупила. – Кто говорит? – Доброжелатели всегда найдутся, – засмеялся он. – Может, поделиться со мной хочешь? Твой концерт продолжался больше положенного времени. А это запрещено, ты же знаешь. – Поделиться не хочу, – отрицательно покачала я головой. – Дура ты, Ирина! Если я захочу у тебя что-нибудь забрать, то и спрашивать не буду, – засмеялся Фома и повел меня в зал. – Пойдем, посидишь со мной, развеешься. Я петь тебя не заставлю, не бойся. – Фома, я устала. Можно, я поеду домой? – Посидишь со мной. Я не люблю повторять. – Фома подтолкнул меня к столу, за которым уже сидели Матвей и еще несколько братков. Мне ничего не оставалось делать, как сесть рядом с ними. Глядя на Фому, я задумалась. Отделаться от него не так-то просто. Чем занимаются его братки, я прекрасно знала. Фома никогда не делал из этого секрета. На моих глазах избивали, а иногда даже убивали людей, занимались рэкетом, грабили челноков, приезжавших в Берлин за товаром… Если бы я пошла в полицию, Фома тут же сдал бы меня соответствующим органам как торговку «дурью». На этот случай он специально держал в моей квартире наркотики… Чья-то рука дотронулась до моего колена и поползла выше, поглаживая бедро. Фома, ковыряя спичкой в зубах, лениво болтал с кем-то по телефону. На меня он не смотрел. Уронив вилку, я заглянула под стол. Матвей… Странно… Вот уж не думала, что он способен на такое… Может, сказать об этом Фоме? Нет уж, пожалуй промолчу… Люба принесла кофе. Значит, сидеть тут осталось недолго. Вот и хорошо! Больше всего на свете мне хотелось выспаться. Потому что завтра в придорожном мотеле будет такое… От этой мысли у меня заныло внизу живота и учащенно забилось сердце… Фома, посмотрев на часы, слегка приобнял меня за плечи: – Ир, поехали к тебе. Ты не забыла, что я с тобой спать собрался? – Не забыла, – грустно ответила я и направилась к выходу. Фома оставил свою машину на стоянке у ресторана и поехал в моей. Поднимаясь по лестнице, я с трудом сдерживала беспокойство. Только бы Инна не забыла, что Фома собирался ко мне прийти… Заснет еще где-нибудь на диване или на кухне перед видиком засидится… На всякий случай я подольше повозилась с замком, изображая, что не могу открыть дверь. Специально для того, чтобы она услышала и успела вовремя спрятаться. – Ну, что там у тебя? – раздраженно спросил Фома. – Что-то с замком… – Давай я попробую. – Не стоит. По-моему, уже открывается. Распахнув дверь, я включила свет и нарочито громко сказала: – А я и забыла, что сегодня у меня гости! – Ты о ком говоришь? – удивился Фома. – О тебе. О ком же еще? – еще громче ответила я и прошлась по комнатам. К счастью, Инны не было. Бросив беглый взгляд на гардеробную, я направилась в спальню. Фома последовал моему примеру и, сбросив с себя всю одежду, завалился на кровать. Мне пришлось лечь рядом. Он наклонился и стал целовать мою грудь. Губы у него были мокрые. Чтобы скрыть отвращение, я уставилась в потолок. – Ирочка, так хочется побыть с тобой подольше! – нежно заворковал он. – А то все впопыхах. То в бильярдной, то в гримерной, то в машине. Хочется по-домашнему. Лечь вечерком и проспать целую ночь до утра. – Целую ночь не получится. Скоро светать начнет. – Значит, весь день в постели проведем. Репетицию отменим. Перспектива провести весь день в постели с Фомой меня совсем не прельщала. Ровно в час дня я должна быть в мотеле у Тимофея. Оттолкнув Фому, я повернулась на бок и, натягивая одеяло, сказала: – Давай спать. Я не хочу отменять репетицию. Ребята из оркестра меня не поймут. – А я не спрашиваю, что ты хочешь, а что нет. Я сказал, что репетиции не будет. Нельзя столько работать, душенька моя, нужно хоть немного отдыхать. Ты уже и так совсем тощая стала. Одни кости. Даже подержаться не за что. – Так иди к той, у которой есть за что подержаться. – Ладно, Ир, не обижайся. Повернись ко мне. Я еще спать не хочу. Я повернулась и, сузив глаза, спросила: – Ты, гад ползучий, зачем Любу изнасиловал? – Я ж ей, тваре, приказал молчать… – Ты, наверное, забыл, что мы подруги. Она мне ничего не сказала. Я сама обо всем догадалась. Смотрю, ее всю трясет от страха, как она тебя видит. – Пьяный был как собака. Еще травку покурил. Трахаться захотелось, сил нет. В ресторане уже пусто было. Тут мне Люба под руку и попалась. Пришлось ее оприходовать. Ирина, я уверен, что она сама этого хотела. Ходит вокруг меня постоянно, задницей сексуальной виляет. Ей, по-моему, даже за радость было. Стонала, стонала-то как! – Врешь ты все. – Ир, а ты меня что, ревнуешь, что ли? Ты это брось. Ты же знаешь, что я только тебя люблю. Это я так… Душа-то тебе принадлежит. – Есть ли она у тебя, эта душа? – Есть. Как же без нее. Да ладно тебе обижаться! Я у тебя на глазах столько баб переимел, и ничего, а ты за Любу ты обиделась… Я же не виноват, что ты в тот вечер домой ушла… Вскочив с кровати, я отвесила Фоме капитальную пощечину и, накинув халат, отошла к окну. Фома обиженным голосом произнес: – Ты кончай руки-то распускать! В этот раз прощаю, а в следующий могу не простить. Я мужчина. Имею право погулять. Потенция у меня нормальная, потребности большие, а вот если тебя хоть раз поймаю в постели с другим, то тут же пристрелю. Тяжело вздохнув, я подошла к кровати и села рядом с Фомой. – Ир, ты что? – спросил он. – Я уезжаю на родину и выхожу замуж. Фома взял меня за подбородок и включил ночник. – Повтори еще раз. – В голосе его прозвучало недоумение. – Я полюбила одного человека. Я уезжаю с ним в Россию и выхожу за него замуж. Фома, размахнувшись, ударил меня в грудь. – Я люблю другого человека, – упрямо произнесла я. Он поднялся и сделал несколько кругов по комнате. Затем присел на подлокотник кресла, раскинув мясистые ноги. – Как ты можешь полюбить другого человека, если ты любишь меня? – хрипло спросил он. – Я никогда тебя не любила. Я просто хотела денег, – глотая слезы, ответила я. – Я все время тебе врала. – Два года? – Два года. – Да, Ирина, то, что ты одержима деньгами, я понял сразу, как только тебя увидел, но то, что ты мне два года врала, я и предположить не мог. Уж больно искусно у тебя получалось… Так, давай разбираться. Контракт ты заключала на пять лет, а проработала только два. При любом раскладе тебе пахать еще ровно три года. – Я разрываю контракт. – Ты, наверное, забыла об одном из пунктов этого документа. Если ты разрываешь контракт, то тебе придется выплатить неустойку в размере восьмидесяти тысяч долларов. – Я выплачу. Кое-что я сумела скопить… – Но ведь ты так любишь деньги! Неужели ты готова пожертвовать этой суммой? – Да. – Послушай, никто и никогда не будет платить тебе таких денег, какие платил я. Если ты заплатишь неустойку, с чем же вернешься на родину? – Не с чем, а с кем. С любимым мужчиной, – дрожащим голосом ответила я. – Ты это специально придумала? Может, ты меня позлить хочешь или из себя вывести? Я в ваших женских штучках не разбираюсь. Может, ты хочешь, чтобы я тебя приревновал? – В том-то и дело, что я говорю вполне серьезно. Фома встал с кресла и, как маятник, заходил по комнате. Лицо его беспрестанно меняло выражение. Наконец он подошел ко мне и, присев на корточки, спросил: – Ну что ты мне душу наизнанку выворачиваешь? Ты, может, хочешь, чтобы я на тебе женился? Ну хорошо, давай я на тебе женюсь! Мы и так с тобой женаты ровно два года. Просто неофициально. Все пацаны знают, что ты моя жена. – Любовница, – поправила я его. – А кому он нужен, этот штамп в паспорте? Мы и без него живем с тобой два года! Нормально живем! – Ты считаешь такую жизнь нормальной? – спросила я со слезами на глазах. – Ты же имеешь все, что шевелится, прямо у меня на глазах, насилуешь моих подруг! Мы никогда с тобой не жили, просто ты контролируешь ту сферу, где я работаю. Только и всего… А сплю я с тобой по той причине, что ты платишь мне нормальные деньги. – Давай я женюсь на тебе. – Вид у Фомы был жалкий. – Ну хочешь, я ни с кем, кроме тебя, спать не буду? Только пацаны меня не поймут… Хочешь, я тайком от тебя буду сексом заниматься? Ирина, у тебя депрессия. Это пройдет… – Отпусти меня, – попросила я. – Я честно отработала два года. Ну зачем я тебе нужна? Таких певиц, как я, полно, ты и сам прекрасно знаешь. Дай мне право на собственную жизнь. Я встретила человека, которого полюбила с первого взгляда, вернее, со второго, но это не имеет никакого значения. Я хочу быть любимой, я хочу чистых отношений! Мне надоела эта грязь! Давай расстанемся тихо и мирно. Я пойду своей дорогой. Отпусти меня, пожалуйста. Если любил когда-нибудь – отпусти… – Я и сейчас люблю. – Голос Фомы был непривычно тихим. – Неужели? – Я тебя люблю, Ира, и ни с кем тебя делить не собираюсь. Кто тот урод, в которого ты втрескалась? – Он бизнесмен. Приехал в Берлин по делам. Он сделал мне предложение и хочет увезти меня с собой. – Да, а ты посмотри на себя! Какая из тебя жена?! Ты ж за деньги любого мужика продашь! Ты ж порочная до безобразия! Я для тебя все условия создал, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Может, я тебе цветов не дарил, так тебе их публика каждый вечер дарит! Нельзя так, Ирина, с близкими людьми поступать. Замуж ей захотелось… Разъяренно вскочив, Фома ударил меня головой о стену и вновь заходил кругами по комнате. По губам, попадая в рот, заструилась теплая жидкость. – Не смей меня бить! – закричала я. – У меня пошла кровь из носа. Смочи полотенце холодной водой и дай его мне. – Перебьешься, – сурово отрезал он, не глядя на меня. – Хорошо, тогда я возьму его сама, – сказала я, поднимаясь. Фома не позволил мне этого сделать. – Сиди здесь! – с силой толкнул он меня на кровать. – Кровь у нее пошла, неженка какая! Ты будешь харкать кровью, тварь! Замуж она собралась! А обо мне ты подумала?! Как я пацанам в глаза смотреть буду?! Ты что, решила из меня посмешище сделать? Ты вспомни, откуда я тебя вытащил! Из нищеты! Кем ты была до того момента, пока не встретила меня?! Задницей виляла за семьдесят рублей, модель сраная! Демонстрировала купальники за семьсот баксов, а сама не могла о таких даже мечтать. Это теперь ты носишь дорогое белье! Это благодаря мне ты начала его носить! А что ты носила до этого? Китайские кофточки и турецкие трусы! Пила дешевое вино и курила вонючие сигареты! Когда какой-нибудь урод подсаживал тебя в свою иномарку, ты чувствовала себя королевой и с радостью делала ему минет в первой попавшейся подворотне! А может, ты забыла тот момент, когда впервые попала в мой ресторан? Ты даже не знала, как нужно правильно держать вилку с ножом! Это я научил тебя водить машину и посадил за руль! Ведь в России ты ездила на трамваях и в автобусах! Это я научил тебя пить дорогие напитки и хорошо в них разбираться! Жалкая модель из Мухосранска! Да я таких моделей знаешь сколько переимел! Пачками! Ты была обычной дешевкой! Зато сейчас ты строишь из себя светскую львицу! Ездишь на новенькой иномарке, словно ездила на ней всю жизнь! Носишь эксклюзивное белье и шмотки, куришь самые дорогие сигареты и не понимаешь, как можно пить дешевые напитки. А когда-то запросто могла взять за щеку за бутылку дешевого вина или старого портвейна. Я в этом просто не сомневаюсь! Ты же шлюха! Если тебя не держать в ежовых рукавицах, ты будешь давать всем подряд! С тобой другой мужик не сможет! Это я научил тебя светским манерам! Ты ведь даже одеваться нормально не умела! Деревенщина! Это сейчас мои пацаны смотрят на тебя с обожанием и завидуют мне, что я имею тебя сколько хочу и когда захочу! Это я сделал тебе имя! Раньше ты и подумать не могла, что будешь петь за границей в одном из самых престижных ресторанов! Что у тебя будет норковое манто и туфли за пятьсот баксов! И за все это ты так по-скотски отблагодарила меня?! Я же люблю тебя, мразь! Он замолчал, а я, промокнув нос, с ужасом посмотрела на кровавые пятна, безнадежно испачкавшие простыню. Фома, наклонившись, заглянул мне в глаза: – Ты с ним спала? – Да, спала, спала! – не сдержавшись, закричала я. – Не надо меня стыдить! Мне нечего стыдиться! Я и так достаточно тебя отблагодарила! Я спала с другим мужчиной! Но мне было с ним так хорошо, что до сих пор, как только вспоминаю об этом, у меня сладко ноет внизу живота. Он очень красивый! Он хочет на мне жениться и подарить мне ресторан, которым я буду распоряжаться по своему усмотрению. Ты даже не можешь представить, как я его люблю! Он не связан с криминалом. Он не курит траву и не нюхает кокаин! От него не пахнет спиртным, в отличие от тебя! Я ни о чем не жалею! Я должна была когда-то встретить его, и я его встретила! Ты меня не поймешь, Фома, потому что ты никогда и никого не любил! Мы с ним как плюс и минус. А плюс всегда тянется к минусу, всегда! Он умен, образован, сексуален, богат, но главное – он меня любит! Я буду его женой, его другом, его компаньоном. Я рожу ему детей и буду счастлива с ним до конца своих дней! А о тебе я не буду вспоминать никогда. Наверное, потому, что и вспомнить-то нечего… Все было грязно, пошло и отвратительно. Знаешь, как страшно спать с человеком, к которому испытываешь отвращение? Изо дня в день я клялась тебе в любви, содрогаясь от ненависти… И так два года, Фома, два года! Я всегда просила Господа, чтобы он забрал тебя к себе, но, по всей вероятности, ты ему не нужен. Наверное, там, наверху, своего дерьма хватает. Все кончено. Я ухожу к тому, о ком ноет мое сердце и плачет душа. Взревев, как раненый зверь, Фома принялся избивать меня. Удары были настолько сильными, что я несколько раз теряла сознание. Наконец побои прекратились. – Я посажу тебя в тюрьму, – сплюнув кровь, произнесла я. – Ты застрелил одну девочку на яхте и скинул ее в воду. У меня есть свидетель. Ты убил одного коммерсанта на кладбище и закопал его в чужую могилу. Ты торгуешь наркотиками и оружием. Я многое про тебя знаю… Я слышала все твои разговоры… Фома молча одевался. Я лежала совершенно голая в луже крови и не могла пошевелиться. Тело казалось чужим. – Ну все, гад, тебе конец! – раздался звонкий голос. С трудом приподнявшись, я увидела Инну. В руках ее был пистолет, который она, судя по всему, достала из моей сумочки. Фома удивленно посмотрел на Инну. – Брось пистолет, – спокойно сказал он. – Не брошу! – Где-то я видел эту блядь, – нахмурившись, повернулся ко мне Фома. – Я была с тобой на яхте, – ответила Инна. – Ты убил мою подругу, урод! – Точно, вспомнил, – скривился Фома. – Говорил же я пацанам, что и тебя нужно было следом в воду кинуть. Это и есть тот свидетель, про которого ты говорила? – Носком ботинка Фома пнул меня в плечо. – Да, – прошептала я. – Смотри, как я поступаю с ненужными свидетелями… Он достал из кармана пиджака пистолет и, не целясь, выстрелил в Инну. Она, не успев даже вскрикнуть, с грохотом повалилась на пол. Каким-то чудом я нашла в себе силы, чтобы доползти до нее. Она лежала, широко раскинув руки, словно собиралась загорать. На лице ее застыло недоумение. Аккуратная дырочка в центре лба говорила о том, что пульс щупать бесполезно. – Скотина, зачем ты это сделал? – заплакала я. – Затем, чтобы ты раз и навсегда усвоила, как я поступаю с ненужными свидетелями! Я дотянулась до пистолета, который выронила Инна, и сняла его с предохранителя. Затем наставила пистолет на Фому и, сплюнув кровь, сказала: – Усваивать мне ничего не придется. Ты проиграл, Фома… – Можешь выбросить эту игрушку. В нем нет патронов, – безразлично сказал он. – В ресторане я зашел в гримерку и нашел в твоей сумке пушку. Мне захотелось подстраховаться, и я ее разрядил. Вот и все. Я не поверила и нажала на курок. Выстрела не последовало. Фома ухмыльнулся и протянул мне свой пистолет: – Лучше этот возьми. Только не советую из него палить. Он свое отработал. До этой бляди из него был убит саксофонист Вадим. – Егора тоже убил ты? – Он торговал наркотиками и перестал платить мзду. Хотел нас кинуть – за что и поплатился. Фома подошел к телефону, набрал какой-то номер и, с усмешкой поглядывая на меня, заговорил на чешском языке. Я сидела на полу совершенно голая и молча глотала слезы. Тело мое превратилось в один большой синяк. Голова нестерпимо болела. Хотелось пить. Отбросив ненужный пистолет Фомы, я попыталась встать, чтобы добраться до кухни, но у меня ничего не получилось. За окном, постепенно приближаясь, послышался назойливый рев полицейских сирен. – Что это, Фома? – вздрогнула я. – Полиция. – Откуда она взялась? – Я ее вызвал. – Для чего? – Для того чтобы посадить тебя в тюрьму. Положив голову на колени, я зарыдала в голос: – Гад, какой же ты гад! Расплатиться со мной решил? Специально пушку подсунул, чтобы отпечатки остались? Ненавижу тебя, ненавижу! Он подошел к окну и радостно произнес: – А соседей-то сколько вышло! Во цирк сей час будет! Большую часть наркотиков я убрал, можешь не переживать. Если ее полиция заберет, денег жалко. Оставил пару пакетиков с героином на видном месте. Это для того, чтобы тебе дали по полной форме. Хранение наркотиков – раз, убийство саксофониста – два, убийство этой бляди – три. Что вы с ней не поделили – я не знаю. Наверное, меня, – противно заржал он. – Подрались, а затем ты ее убила. Я живой свидетель. У меня репутация хорошая, мне поверят. В этом городе у меня связи. А ты здесь чужая… Через несколько секунд в квартиру ворвались полицейские. Я кое-как поднялась и оделась. Затем протянула руки, чтобы на них защелкнулись наручники.