Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Третий курс

Утром Тянка и Живоглот обнаружились спящими на маликином рюкзаке, причём Тянка использовала Живоглота в качестве подушки. С большим сожалением Малика согнала их и в качестве извинения переложила на свою незаправленную кровать, которую кошки оценили и, устроившись поудобнее, продолжили смотреть свои сны. Подружившиеся кошки были хорошей новостью. Плохой оказались прорицания. — Моя дорогая, — пропела профессор Трелони Ладе, — я вижу, ваш взор затуманен, раз вы не можете увидеть не только будущего, но и настоящего. — Я не имела в виду ничего плохого, — расстроилась Лада. Причиной этого диалога было то, что Лада недостаточно понизила голос, когда сказала Малике на ухо: — Цыганский стиль? — Действительно похоже, — утешала Малика Ладу, попивая чай. — Я бы ещё добавила явное влияние хиппи. — А то, — согласилась Лада и перевернула опустевшую чашку. — Лучше скажи, что мы будем делать с этим? — Разглядывать, — пожала плечами Малика. — Ты не баловалась этим в детстве с подругами? — Конечно, нет, — удивилась Лада, — я же впервые на предсказаниях... Погоди, а ты этим уже занималась? — Я думала, все этим занимались, — ответила Малика удивлённо. — Это такое... — Маглы умеют предсказывать? — перебила её взволнованная Парвати Патил, занимавшая вместе с Лавандой Браун соседний столик. —...детское развлечение, — закончила свою фразу Малика. Лаванда немедленно насупилась. — Есть данные о маглах-предсказательницах, — вклинилась в беседу и Гермиона. — Впрочем, все они неточные, как и информация о предсказательницах вообще. Дело в том, что предсказания зачастую слишком абстрактны, а потому могут трактоваться разными способами. Кроме того, по теории вероятности... — тут она, видимо, наконец поймала тяжёлый взгляд уставившейся на неё Трелони и замолкла. — Зачем ты вообще сюда пришла, если такая умная? — фыркнула слегка опешившая Парвати. — Я тоже хотела бы это знать, — негромко произнесла Гермиона, опрокидывая свою чашку. Урок только начался, а она уже источала раздражение. Образовав пару с Невиллом Лонгботтомом, она спросила: — Кстати, профессор, когда Невилл разбил чашку, почему вы не использовали Репаро? — Моя дорогая, — покачала головой Трелони, — я не ошиблась, когда увидела в вас лишь очень слабые прорицательские способности. Знайте же: предмет, несущий на себе такое тяжёлое прошлое, не может использоваться для взгляда в будущее. — Её поймали, — прошептала Лада Малике в ухо, пощекотав дыханием. Очевидно, скептицизм Гермионы передался и Ладе. — У Гермионы слабые прорицательские способности? — таким же шёпотом рядом спрашивала Лаванда у Парвати. Ей явно нравилась перспектива хоть в чём-то обойти гриффиндорскую заучку. — Что-то похожее на страуса, — сообщила Малика Ладе, вглядевшись в чаинки. — Или нет, на фламинго... — Как ты можешь их отличать? — изумилась Лада. — Они же из чаинок. — Я в конце лета была в зоопарке, — пояснила Малика. — До сих пор не могу забыть впечатления. Поэтому вот... лезут в голову. — Ой, а у тебя — явное сердечко, — сообщила Лада, немедленно забывая о своём фламинго. — Надеюсь, это значит, что вы с принцессой поладите. К ним обернулась Трелони: — Боюсь, этот символ не означает удачи в дружбе или любви. Его нужно воспринимать наоборот. Он из тех, что приносит горе и разочарования... Малика и Лада синхронно покивали, и Лада показала Малике язык, когда профессорка от них отвернулась. Не то чтобы Малика потеряла на этом все свои надежды освоить пусть столь неточное, но всё-таки прорицание. Но с каждой минутой этого нелепого урока становилось всё яснее, что обучаться стоило самостоятельно, по тем самым книгам, о которых профессорка так нелестно отозвалась в самом начале. Иначе говоря, новый предмет был полной чушью, и Малика расстроилась, что ей придётся посещать его до конца учебного года. А потом она обрадовалась тому же, поняв, что в кабинете Трелони, предпочитающей учебникам болтовню, можно расслабляться, нести ерунду и ничего не делать. А потом Трелони предсказала Гарри Поттеру смерть. Малике даже удалось подглядеть в его знаменательную чашку, где она не обнаружила ни обещанного Грима, ни осла и других копытных — только очевидную змею с двумя головами: одной на обычном месте и другой вместо хвоста. — У тебя слишком бурное воображение, — сказала Малике Лада, когда они, выбравшись по верёвочной лестнице из душной комнаты, направлялись в кабинет трансфигурации. — Может быть, в этом году Поттера ожидает ещё один василиск?.. — задумчиво произнесла Малика, и Лада прыснула. Макгонагалл превратилась в кошку и обратно, и класс шумно зааплодировал. Точнее, примерно его половина. Все, кто побывал на прорицаниях, — кроме Малики, Лады и Гермионы, — сидели как в воду опущенные. — Сивилла Трелони каждый год предсказывает смерть одному из студентов, но никто пока никто умер, — пояснила Макгонагалл, и большинство унывавших повеселело. Самому Гарри эти слова, похоже, не помогли. Малике было одновременно любопытно и заранее скучно: ни к чему беседовать с человеком, который поверил детскому предсказанию по чаинкам, увидев к тому же пса на месте двухсторонней змеи. Любопытство, впрочем, мучило тоже, но Малика с детства приучалась его угнетать: рекомендации вроде «впечатлительным людям не смотреть» разжигали интерес, но не соблюсти их было опасно для слабой маликиной психики. Несколько раз проигнорировав предупреждения, Малика убедилась, что лучше всего давить этот интерес в зародыше. Следующим уроком была нумерология, которая оказалась настолько непопулярной, что проводилась для всех факультетов одновременно. Малика, Лада (которая в конце второго курса вслепую записалась на те же предметы, которые выбрала Малика), Лука и Гермиона оказались единственными гриффиндорками; слизеринок было и того меньше — лукина подруга Дора Наткович, Трейси Дэвис, которую Малика видела на балу на первом курсе, и светловолосая девушка с нежными чертами лица, Малике не знакомая. Из представителей остальных факультетов Малика знала только Соломку, студентку Ревенкло, и хаффлпафцев Динку с Рачёном. С ними она и поспешила поздороваться. — Между прочим, — заметила Гермиона, — ты и Лада единственные гриффиндорцы, которые записались и на прорицания, и на нумерологию. Только благодаря вам эти уроки не пересекаются по времени. — А как же ты? — удивилась Лада. — Я... а, да. Я тоже, — Гермиона отчего-то смутилась и отошла. — Ей следует больше ценить себя, — шепнула Лада Малике на ухо. Весь урок Малика страдала от неловкости: он был посвящён сложению дробей. Кроме Малики не конспектировали только Динка, Рачён и Соломка — все остальные внимали с серьёзными лицами и записывали увиденное на доске. Это касалось и Гермионы, хотя не было ни одного шанса, чтобы она не знала этой темы. Тем не менее она яростно строчила обычной магловской ручкой в обычной магловской тетради взамен принятым в школе перьям и свиткам. (Ей, должно быть, не хватало пергамена — Малика подозревала, что все свои домашние работы она хранила вместо того, чтобы, как поступало большинство, систематически отдавать Флитвику, который осушал их от чернил. И всё равно подобная смелость той, кого и так оскорбляли как маглорождённую, вызывала у Малики большое уважение.) — Никогда не знаешь, в какой момент закончится знакомое и начнётся новое, — поясняла она Малике после урока свою активность. — Есть большой шанс проследить нужный момент. — Это было непросто, — вздохнула Лада. Малика воззрилась на неё удивлённо. — Арифмантика годится не только на это, — вдохновенно продолжала Гермиона. — Есть специальные артефакты, которые считывают текущий характер магии владельца. Так можно, например, установить дисфункции нервной системы... — У маглов тоже есть такой артефакт, — вздохнула Малика, — называется аппарат ЭЭГ. И я не понаслышке... — она обернулась к Гермионе и никого не обнаружила. Зато, в недоумении повернувшись обратно, увидела знакомую копну волос в нескольких шагах перед собой. — Это что за пространственный скачок ты продемонстрировала? — спросила Малика в спину собеседнице и вдруг зевнула: она совершенно не выспалась. Навязчивые мысли о любимой кроватке и мягкой кошке перебили удивление. В конце концов, это было волшебное здание. Чего тут только не случалось.