Малика с восточного побережья: Хогвартс AU: Третий курс

Сириус Блэк заявил о своей невиновности, а крыса превратилась в человека. Малика, у которой от происходящего голова шла кругом, прибегла к старому доброму методу, спасавшему её, когда факты переставали укладываться в голове должным образом. Метод состоял в том, чтобы перестать надеяться на автоматическую укладку и сделать всё вручную, перебрав мысли. Малика завела внутренний диалог. « — Как удобно, — думала она, — что Петтигрю уродец. Несчастный, забитый, отвратительный. Подлый. Такого легко презирать и ненавидеть. — Что вообще заставляло людей переходить на сторону Вольдеморта? — спрашивала она себя и не находила ответа — как не находила и смелости задать этот вопрос вслух. — А вообще-то... что за заклинание они использовали, чтобы превратить его обратно? — неуместно интересовалась внутренняя Гермиона. — Ещё в школе втайне стал анимагом. Несмотря ни на что, он сильный волшебник, — добавляла она же. — Опять же, карта... Мы этой четвёрке и в подмётки не годимся». Похоже, Динка также временно отдалилась от реальности, поскольку Малика услышала тихое бормотание: — Придётся, что ли, вернуть Блэку титул? Интересно, интересно... И в этот момент Малику насильно вернул в реальность Гарри Поттер. Тем, что воспретил Блэку и Люпину убивать Петтигрю. Малика пошатнулась и схватилась за косяк двери, немедленно занозив руку. Гарри Поттер не хотел, чтобы друзья его отца становились убийцами. Малика немедленно вспомнила эльфа Добби, годом ранее убившего Локхарта — должно быть, Гарри сильно переживал из-за того, что был в некотором смысле причастен к этой смерти: Добби выбрал Локхарта за нелюбовь Гарри к последнему. Но в тот раз жертвы были неизбежны; теперь же Гарри имел возможность уберечь друзей своих родителей от подобной участи. Неудивительно, что он воспротивился. Пока всё это проносилось в маликиной голове, Петтигрю успели связать заклинанием и пообещать ему, что, если он попытается превратиться в крысу, его всё же убьют. Малика беспомощно оглядывала тускло освещённую комнату. Гарри принял решение, и Блэк с Люпиным согласились — хоть Малика и удивилась словам Блэка о том, что именно и только Гарри имеет право на этот выбор (в конце концов, Гарри Поттер своих родителей даже не знал, а вот друзья Джеймса Поттера провели с ним много лет). Гермиона и Рон тоже не усомнились в правоте своего друга. Динка сосредоточенно кивала — должно быть, своим мыслям, в которые полностью погрузилась. У Малики оставался только один возможный союзник. Он был мертвенно бледен, и скулы его выдавались более, чем обычно. Он, похоже, не произнёс ни слова за последние минут десять — что, вообще говоря, было для него нехарактерным. Да, Северус Снейп любил поболтать, как с удивлением поняла Малика — и неожиданно для себя широко ухмыльнулась этой мысли: возможно, Снейпу просто тяжело жилось без звука его собственного язвительного голоса. Отчего-то именно в этот момент на неё безо всякой нужды оглянулась Гермиона, и Малика слегка забеспокоилась тому, как она, должно быть, выглядит в чужих глазах — маниакально улыбающейся этой гадкой и трагичной ситуации. Усугубляло дело то, что Малика, похоже, видела ситуацию ещё более гадкой, чем все, кому посчастливилось разделить решение Гарри. Она смотрела на связанного человека, которого уже начали было приковывать наручниками к двум сопровождающим, и недоумевала, отчего не все видят то, что видела она. «Если попытаешься превратиться, мы тебя точно убьём», — сказал Блэк. Малика очень в этом сомневалась. Не сомневалась она в другом: Снейп поможет ей. А всё потому, что... «Нет, — говорил Гарри о Снейпе, комментируя его смирение, которого добилась Лука, — он обязательно отомстит». Малике нужна была эта месть. Её било крупной дрожью; она попыталась сделать шаг, но ноги её подкосились, и она рухнула на колени. Динка немедленно выплыла из своих размышлений и помогла Малике подняться; меж тем к двери, которую они с Динкой загораживали, уже направилась процессия из маликиных однокурсников и их предшественников; и Малика, с трудом ковыляя, всё же проделала несколько шагов по направлению к Северусу Снейпу, после чего упала снова, но успев протянуть ему волшебную палочку. Снейп повертел маликину палочку (тоненькую, восьмидюймовую) в руках, будто не понимая, что с ней делать; удивлённо глянул себе под ноги, на Малику. Та уже ничего не могла пояснять — лишь тяжело помотала головой. Снейп со вздохом поднял палочку, будто вдруг догадавшись, что её можно использовать ещё и как оружие. Направил на Петтигрю — претерпевая, должно быть, тяжелейшие страдания оттого, что ограничивает себя этим. — Авада Кедавра. Малика пронаблюдала, как удивлённо оседает, наслаиваясь широкими складками, тело; как натягиваются путы; как массивный бурдюк обвисает вниз, удерживаемый с двух сторон чужими руками, с которыми скреплён наручниками. После этого Малика, разумеется, потеряла сознание.