Скажи, откуда ты взялась?...

- Энн, дорогая, я прошу тебя, хотя бы иногда, прислушивайся к своему отцу! Он не желает тебе зла, пойми. Счастье женщины кроется в семейном счастье, в подчинении своему мужу. Красивая, немолодая женщина, сидевшая у постели Эсме, печально хмурила брови, в который раз пытаясь убедить свою дочь поступить так, как того желают родители. Юная мисс Платт, уже порядком уставшая от подобных нравоучений, обреченно вздыхала, понимая, что этой беседой родители не ограничатся. Как только она окажется дома, все вновь вернется на круги своя. Контроль ее действий, уроки этикета и домоводства, поиск статусного жениха… Ну как они не поймут, что она не может, не хочет жить по чужой указке! Даже мама не в силах это осознать. Девушка сжала в ладонях край больничного одеяла, и закусила нижнюю губу, едва сдерживая подступившие слезы. - А ты сама, мама? Можешь сказать, что ты счастлива в подобном браке? Когда ты, словно цирковая собачка, подчиняешься воле отца! - Энн! – женщина потрясенно ахнула, зажав рот ладонью, в ужасе глядя на дочь. - Я сказала, что не выйду замуж по вашей наводке! Не вам решать, что нужно мне, и чего я хочу! Что ты вообще можешь знать о моих мечтах, мама? О том, что мне нужно? За шестнадцать лет ты сегодня впервые попыталась со мной поговорить, я выросла на руках у няньки! Ее мать опустила голову, смахивая слезы, побежавшие по щекам. Каждое слово дочери ранило, будто ножом, но как же она была права…Живя под тиранией супруга, все чаще в хлопотах и заботе о нем, она забывала о своей дочери, не уделяя ей должного внимания. Вот и пришел час расплаты. Вздохнув, она медленно, ссутулив плечи, встала, развернувшись спиной к Эсме. Девушка и сама едва сдерживала слезы, но понимала, что в данной ситуации права, как никогда. - Когда – нибудь, милая, ты поймешь меня. И возможно, простишь. Шатенка лишь покачала головой, смахнув злую слезу со своей щеки. Ей, мечтавшей совершенно о ином, никогда не понять своей матери. Когда дверь за ней закрылась, Эсме позволила себе наконец разрыдаться, уткнувшись в подушку. Она содрогалась в рыданиях, дрожа всем телом, отчаянно всхлипывая, словно пытаясь выплакать всю ту боль от недопонимания близкими людьми. Ну почему, почему все происходит именно так… Где в своей жизни она оступилась? Вошедшая в палату медсестра, заметив ее истерику, спросила, все ли в порядке, но она лишь отмахнулась от женщины, продолжая жалеть саму себя… ******** Треск веток, погоня, азарт, бурлящий в крови… Огромный прыжок, хруст шейных позвонков, восхитительный вкус животной крови. Если бы вдруг кто – то раньше сказал, что это станет частью его жизни, Карлайл только посмеялся бы. Сейчас же охота стала тем самым жизненно важным элементом, без которой он посчитал бы себя жутчайшим монстром. Нет, мужчина, конечно понимал, что по сути, им то и является, но осознание того, что многие вампиры пьют кровь живого человека, приводило его в ужас. «Вегетарианец», как в шутку он себя иногда называл. Сегодня выдался один из редких выходных дней, когда он мог позволить себе оставить дела больницы на лучшего друга, и восполнить свои жизненные силы кровью случайных лесных жертв. Вернувшись домой, первым делом доктор подумал о том, могли ли ему звонить из больницы. Ричард, конечно, держит все под контролем, но иногда ему не хватает умения и такта. Приняв ванну, Каллен развел огонь в камине, сев затем прямо на пол, и глядя на то, как медленно горят поленья, негромко рассмеялся своим мыслям. Вампир, бессмертен, не испытывает никаких неудобств. Но ценит уют и покой, комфорт в быту. Разве его мертвая душа не должна воспринимать все, как должное? Но как может быть мертва душа, если при одном взгляде на Эсме, внутри все переворачивается… Разве может его мертвая душа отчаянно желать тепла, общения, любви, в конце концов? Выходит, в каком – то роде, даже у чудовищ в лице вампиров есть что – то наподобие души. И сейчас его «душа» не находила себе места, а вот почему – дать ответ на этот вопрос оказалось весьма затруднительно. Просто гложущее чувство тревоги, не дающее ему покоя. Встав, вампир принялся мерить шагами комнату, пытаясь понять, что его так беспокоит. Какая – то часть его просто разрывалась на куски, ощущая вспышки боли и отчаяния. Не выдержав, Карлайл подошел к телефону, набирая знакомые цифры: - Мэл, все ли в порядке в больнице? - Доктор Каллен! Как проходит Ваш выходной? - Я, кажется, задал вопрос! На том конце трубки воцарилось секундное молчание, но мужчина уже успел пожалеть о своей вспышке грубости: - Прости меня. У вас все в порядке? - Да, доктор Каллен. Пациентов сегодня не так много, а лечение основных больных идет согласно их протоколу. - Как себя чувствует малышка из шестой палаты? - Намного лучше… Вот только… Каллен заметно напрягся, услышав последнюю фразу от коллеги. В волнении он сжал трубку так, что побоялся, что она сейчас попросту лопнет в его руках. - Говори, Мэл. - Мисс Платт бьется в истерике, и на предложения выпить успокоительного, отвечает отказом. Я просто не в силах что – либо с этим сделать. - Я понял тебя. Вот откуда оно, это чувство тревоги… Вздохнув, мужчина повесил трубку, собравшись в путь за несколько секунд. Больше времени он потратил на то, чтобы найти экипаж, и уже готов был добираться своим ходом до больницы, как на улице появилась повозка, в которую он сел, поторапливая кучера. Спустя полчаса Карлайл уже был в больнице, зайдя на несколько минут в сестринскую, и дав несколько указаний медсестрам. Затем он направился по уже так хорошо знакомому коридору, в волнении ожидая встречи со своей пациенткой. Это всего лишь его долг, как врача, верно? Он обязан быть рядом с пациентом, если ему плохо. Он клятву давал, в конце – то концов. Его убеждения растаяли, едва доктор открыл дверь в палату Эсме. Девушка сидела на постели, отвернувшись к окну, замерев, будто статуя. Ее взгляд был наполнен печалью. Она даже не повернула голову на скрип двери, и Карлайл беспрепятственно вошел в помещение, остановившись у кровати девушки. - Добрый вечер, Эсме. Ответом ему послужило молчание, отчего мужчине стало явно не по себе. Он приблизился к ее постели, опустившись на ее край. Девушка продолжала смотреть в окно, словно, не замечая его присутствия. - У тебя все в порядке? Едва заметный кивок головы. - А по виду не скажешь. Девушка неуловимо пожала плечами. - Эсме… Посмотри на меня. Шатенка вздрогнула, отрицательно покачав головой. Карлайл вздохнул, придвинувшись ближе, и вновь попросил мягким, вкрадчивым голосом. - Посмотри на меня. Пожалуйста. Мисс Платт замерла на несколько секунд, словно раздумывая над его просьбой. Странно, что он пришел, ведь сегодня у него выходной. Медленно, она повернулась, и, встретив такой понимающий, встревоженный и внимательный взгляд золотистых глаз, смущенно опустила глаза, потупив взгляд в одеяло. - Ты плакала. - Нет. - Это был не вопрос, а утверждение. У тебя покрасневшие глаза. Что случилось? Эсме прикусила губу, не желая говорить обо всем этом. Зачем это тому, кто 24 часа в сутки проводит на работе, и она попросту не имеет права нагружать его своими проблемами. Она вновь опустила голову, не решаясь ответить на его вопрос. Отрицательно покачав головой, девушка попыталась выдавить из себя улыбку, но судя по встревоженному взгляду доктора, получилось из рук вон плохо. Мужчина уже догадался о причине ее грусти – Мэл передала, что девушку навещала мама. Вздохнув, Карлайл слегка поддел ее лицо за подбородок, с улыбкой нажав затем на кончик носа. Не выдержав, девушка рассмеялась, чувствуя, как тугой комок в груди медленно рассасывается. Улыбнулся и мужчина, заметив прежний озорной огонек в ее глазах. - Ладно, если ты не хочешь говорить, я не буду на этом настаивать. Но хорошее настроение – залог успешного лечения. - Вы прямо стихами заговорили, доктор Каллен. Почему Вы здесь, у Вас же выходной. Мысль о том, что мужчина мог прийти в больницу ради нее заставила сердце биться чаще, а щеки предательски краснеть. И почему он вызывает в ней такое волнение? Благородный, добрый, искренний, красивый мужчина, по воле судьбы пришедший в ее жизнь. За эти дни она здорово привязалась к нему, с ужасом думая, что потеряет его общество за пределами больницы. - Я обещал тебе кое – что, и не забыл об этом. Будь готова через несколько минут, я только возьму все самое необходимое. Кивнув ей, доктор вышел за дверь, покуда Эсме, с трудом спустив ноги с постели, суетливо пыталась привести себя в порядок, достав из ящика прикроватной тумбочки зеркало. Наскоро расчесавшись, она с явным сожалением осмотрела свою больничную пижаму, с досадой подумав об оставшихся дома платьях. Внезапно ей захотелось выглядеть в глазах доктора настоящей красавицей, а не лохматым чудищем в больничной пижаме. Это так странно, раньше у нее таких мыслей и не возникало… Быть может… - Готова? В палату заглянул улыбающийся Карлайл, и девушка вновь внутренне обругала себя за непрезентабельный вид. Улыбка ее исчезла, когда он вкатил в палату кресло – каталку. С ужасом и отвращением она посмотрела сначала на нее, затем на доктора, который явно недоумевал ее реакции. - Я на ЭТО не сяду! - Но сама передвигаться ты не можешь, а костыли пока еще не освоила! Девушка раздраженно сдула прядь волос со лба, и сердито скрестила руки на груди: -Я не позволю Вам катать меня по больнице! Я не инвалид! - А я не позволю тебе раньше времени напрягать свою ногу! Это слишком опасно! Каллену было непонятно противоречие Эсме, поскольку он не видел во всем этом ничего дурного. Ох уж эти женщины! Глядя на сердитую девушку, он отметил про себя: «А у этого ангелочка все – таки есть черта упрямства». Юная особа, решив не заморачивать себе и доктору голову этим спором, воспользовалась тем, что доктор задумался, и резко встала с места, опершись о край больничной тумбочки. Естественно, тяжесть гипса, больная нога сказались на ее чувстве равновесия, и шатенка покачнулась, почувствовав, что вот – вот упадет на пол. Вот только Карлайл оказался рядом гораздо раньше, буквально в ту секунду, когда она только покачнулась. Крепкие мужские руки обхватили ее талию, поддержав, и не дав упасть. - Поймал. – со вздохом констатировал он, почувствовав, как напряглась в его руках девушка, пристально смотрящая сейчас в его глаза. Он и сам замер, ощущая теплое дыхание Эсме на своей шее. Слишком близко, чертовски близко. Еще это сумасшедшее биение сердца, которое он слышит. Почему она так волнуется в его присутствии? - Вы всегда рядом в нужный момент, доктор Каллен. – пролепетала мисс Платт, здорово засмущавшись, и осторожно высвобождаясь из его рук, после чего все – таки сдалась, неуклюже опустившись в кресло, подставленное доктором. Спрятав покрасневшее лицо за прядью волос, она внезапно осознала, насколько ей хочется, чтобы этот момент, когда – нибудь повторился. Мужчина же, в свою очередь, мысленно одернул себя за проявленные эмоции. В который раз? Но он ничего не мог с собой поделать. - Это моя работа. – неожиданно сухо ответил вампир, но если бы смущенная Эсме все – таки подняла на него взгляд, то заметила бы, что глаза выдают его искренние чувства. Прихватив с собой костыли, он неспешно выкатил кресло из палаты, бодро зашагав по коридору. Всю дорогу он был вынужден выслушивать стенания мисс Платт на тему того, что она не беспомощна, не инвалид, и уж тем более не маленький ребенок. Посмеиваясь, он выкатил кресло из помещения больницы, и Эсме вдохнула полной грудью, ощутив долгожданный свежий воздух. Больничный парк встретил их шумом лип, радостными криками птиц, и тем самым весенним теплом, которое особенно приятно после долгой зимы. Спрятавшись на одной из тенистых аллей, мужчина остановился, позволив девушке пересесть из кресла на скамейку, что вызвало ее вздох облегчения. Устроившись рядом, несколько минут они посидели в тишине, любуясь тем, как лучи заката медленно окутывают небо. - Здесь так красиво… - Весна – удивительное время года. Просыпается вся природа. Ты никогда не думала о том, насколько все тонко организовано в ней? Посмотри – солнце будит первые листья, от его тепла просыпаются насекомые, и жизнь вновь начинает свой бег. Все взаимосвязано. - Доктор Каллен, здесь так мало солнца, и оно так редко, что я порой удивляюсь, как этот город не превратился в маленькую Венецию. Эсме откинула голову на спинку скамейки, и пристально рассматривала облака, проплывающие над их головами. Испорченное утреннее настроение потихоньку приходило в норму, и все благодаря Карлайлу. Рядом с ним она чувствовала себя защищенной, чувствовала его спокойствие, которое передавалось и ей. - А я люблю дождь. В нем есть особенная магия. – мужчина прислонился спиной к спинке скамейки, заведя затем руки за голову. Так же, как и Эсме, он смотрел в небо, с интересом рассматривая его нежнейшие оттенки заката. – В шуме дождя, в каплях, стекающих по стеклу. В раскатах грома. Дождь словно смывает твое прошлое. После дождя у меня всегда есть ощущение того, что что – то в моей жизни изменится. - Вы не довольны своей жизнью, Карлайл? Мужчина потупил взгляд, и сердце девушки болезненно сжалось, заметив смену его настроения. Очевидно, было в его жизни что – то, о чем он никогда и никому не расскажет. Что – то, причиняющее ему боль. - Есть кое – что, чего мне не хватает, Эсме. И как раз этого я никогда не смогу заполучить. Не смотря на свой юный возраст, девушка была довольно проницательна и умна, чтобы понять, что не стоит говорить о том, что причиняет человеку неудобства. - Все будет хорошо, доктор Каллен. Я верю. Он лишь печально улыбнулся, и не стал отвечать ничего на столь наивное и чистое высказывание. Одиночество. Вот что его гложет. Получив вечную жизнь, хоть он и не просил об этом, он обрек себя на вечные муки одиночества. Он вынужден переезжать из города в город, вновь и вновь рассказывая свою выдуманную историю. Он не мог позволить себе близко сойтись с человеком. Даже Ричард многого не знал о нем. Он не мог создать семью. Найти возлюбленную. Не мог рассказать никому о своей сущности. Немногочисленные вампирские кланы неоднократно приглашали его, но их обычаи и устои никогда не прельщали Каллену. Да и разве может сравниться тепло человеческого общения и участия, с вампирской сутью отношений, с их сумасшедшей жаждой людской крови… - Карлайл? Вы меня слышите? Он вздрогнул, когда женская ладонь сжала его плечо, а участливые карие глаза робко поймали его взгляд. Эти несколько секунд, когда они посмотрели в глаза друг другу, показались мужчине вечностью. - Я говорю о том, что пора бы заняться учением. Холодает, возможно пойдет дождь. Эсме убрала руку, встревоженно закусив нижнюю губу. Чего доброго, сочтет ее влюбленной дурочкой…а быть может, так и есть? Вампир легко встал на ноги, и, взяв костыли в руки, принялся объяснять пациентке, как правильно их использовать. От лекции собеседники плавно перешли к практике, девушка все ловила на лету. И тем не менее, стоило ей оступиться, как мужчина оказывался рядом, осторожно поддерживая ее, и от каждого этого прикосновения обоих словно пронзало током. С первой минуты встречи между ними возникла особая связь, которая крепла с каждым днем. А вот во что она может вылиться – лично Карлайлу думать было страшно. Спустя полчаса занятий, Эсме смогла более – менее сносно передвигаться на костылях, а вампир перестал беспокоиться о том, что вдобавок ко всему девушка может сломать еще и руку при падении. Устав, девушка присела на край скамьи, тяжело переводя дыхание. Холодный ветер, подувший со стороны реки, заставил ее поежиться, а кожа покрылась едва заметными мурашками. Заметив это, Карлайл снял с себя пиджак, и, не давая возможности ему возразить, набросил на плечи Эсме, присев затем на скамейку. Он заметил, что девушка устала, поэтому решил дать ей возможность отдохнуть, прежде чем они вернутся в больницу. - Знаете… это так странно. Но кажется, что мне будет Вас не хватать. Вернувшись домой. Мужчина удивленно вскинул брови, искоса бросив взгляд на свою собеседницу. Поднявшийся ветер развевал ее каштановые волосы, лицо было серьезно и задумчиво, губы сжались в плотную нить, словно то, о чем она сейчас говорила, причиняло ей боль. - Вы единственный, кто принимает меня истинной. Настоящей. Я хочу сказать Вам спасибо, доктор Каллен. - Послушай меня, Эсме. – он оперся локтями о колени, слегка наклонив корпус, и уткнул затем в сцепленные ладони подбородок, задумчиво глядя прямо перед собой. – жизнь – очень ценная и хрупкая вещь. И она только твоя, и ничья больше. Только тебе решать то, как прожить ее. С кем прожить. И где. Баланс жизни и смерти легко нарушить одним не верным решением. И тогда произойдет ошибка, которая перевернет твою жизнь. Ошибка, которая сможет ее сломать. Постарайся сохранить свои жизненные ценности и принципы. Свою душу. Даже если ради этого придется чем – то пожертвовать. Шатенка слушала внимательно своего собеседника, зябко кутаясь в его пиджак, от которого шел приятный запах одеколона. Она вдыхала его, стараясь запомнить этот аромат, который будет напоминать о нем… - Доктор Карлайл! А Вы совершали подобные ошибки? - Множество, Эсме. Множество. Вся моя жизнь – череда ошибок. Но лишь одна из них перевернула мою жизнь. - Какая же? Каллен резко замолчал, памятуя о том, что не вправе посвящать девушку в тайны своего прошлого. От ее внимательного, сочувствующего взгляда замирало все внутри. Он давно уже не чувствовал себя настолько… живым… Если можно так выразиться. - Это страшная ошибка, Эсме. Я не хочу об этом говорить. Она согласно кивнула, решив не настаивать. Вновь вздрогнув от порыва холодного ветра, мисс Платт попросила мужчину проводить ее до больницы, на что он охотно согласился, ведь еще нужно было вернуть на место каталку. Они шли рядом, думая каждый о своем, и храня то редкое, уютное молчание, на которое способны лишь воистину родственные души. Войдя в здание больницы, Карлайл извинился и отправил девушку в палату, а сам решил заглянуть в сестринскую, чтобы вернуть кресло, и заодно проверить работу персонала. - Карлайл? Ты как здесь оказался, трудоголик? Ричард… От этого пройдохи нигде не скроешься. Обернувшись, вампир приветливо улыбнулся другу, заметив темные круги у него под глазами. Устал. Надо будет завтра отпустить его пораньше. - Я навещал мисс Платт. Дело идет к выписке, я обязан убедиться в том, что лечение успешно. - Ну да, ну даа. – насмешливо протянул Ричард, вальяжно облокотившись о стену, – кого ты пытаешься обмануть. Уж мне – то мог бы и сказать правду. Это она, да? - Кто – она? - Дама твоего сердца. Каллен обреченно подкатил глаза к потолку, испустив тяжелый вздох. Вот что с ним делать? - С чего такие выводы, друг мой? - Ты много времени проводишь с ней. Ты изменился, Карлайл. Выглядишь счастливым. Ну сам подумай, кому еще, кроме меня, будут видны эти изменения? - Послушай, Ричард. Если ты в каждой девушке видишь предмет своего обожания, и способен обиходить всех юных особ этого города, то не все мужчины такие же, как ты. Без обид. Меня интересует исключительно работа. Его друг лишь усмехнулся, оттолкнувшись от стены. Проходя мимо Каллена, он толкнул его плечом, и пошел дальше, бросив на ходу: - Меня ты можешь попытаться обмануть. Но попробуй обмануть самого себя. Покачав головой, вампир двинулся дальше по коридору, намереваясь попрощаться с Эсме. Он не мог объяснить другу, почему он не может позволить себе роман не только с мисс Платт, но и с любой другой девушкой. Тому множество причин. И самая первая – он чудовище. Порождение ада, пытающийся спасением жизни людей искупить грехи своей сущности. Позволь он себе любовь, рано или поздно придется рассказать девушке о своей сущности. А этого никто не поймет. Вторая немаловажная причина, хотя по сути таковой то и не является – разница в возрасте. На вид ему около двадцати пяти лет. Основным претенденткам на замужество – от шестнадцати до восемнадцати. И хотя в обществе не порицались разновозрастные браки, Карлайлу это казалось неправильным - выдавать девушек за взрослых мужчин. Ну и третья причина – он не имел права подвергать жизнь человека, согласившегося связаться с ним опасности. Несмотря на тотальный самоконтроль, в мире существуют и другие вампиры, которые совершенно не будут против отведать крови человека, появись он при них в обществе юной красотки. Да и Вольтури не оценят такой союз. Но все эти причины казались зыбкими и уплывающими сквозь пальцы, стоило лишь увидеть заботливый взгляд Эсме. Открыв дверь в ее палату, он обнаружил девушку, сидящую на подоконнике у открытого окна. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, девушка отчаянно пыталась прогнать призраки ощущений прикосновений рук Карлайла. Заметив приход доктора, девушка оставила тщетную попытку привести растрепанные чувства в порядок, и робко улыбнулась ему: - Теперь Вы с чистой совестью можете оформить мне выписку, доктор? Вампир заметно помрачнел, резко сведя брови к переносице. Осознание того, что видеть мисс Платт теперь станет гораздо сложнее, опечалила его. Пора признаться самому себе – она для тебя стала гораздо большим, чем очередной пациент. - Увы, Эсме, на этом наши пути разойдутся. – от его внимательного взгляда не ускользнул тот факт, что шатенка расстроенно прикусила нижнюю губу. – но только на несколько дней. Я вскоре приеду, чтобы проверить твое состояние, а затем еще раз, чтобы снять гипс. Погрустневшая девушка сразу просияла, услышав его ответ. Пусть ненадолго, пусть хоть на пару часов, пусть всего два раза… Пусть он появится в ее жизни еще… Она не готова вот так легко его отпустить… - Обещаете? - Обещаю. А сейчас мне пора. Доброй ночи, Эсме. И помни – ты сама хозяйка своей жизни. Тебе решать, как ее прожить. - Спасибо, доктор Каллен. За все. Спасибо. **** Идя по темным улицам города, мужчина внезапно поймал себя на мысли о том, что никогда еще не чувствовал себя так паршиво. Что юная мисс Платт отогрела его сердце, и жизнь без нее теперь уже не будет прежней. Рано или поздно, эта тонкая нить, протянувшаяся между ними, прервется, и в его мире вновь станет пусто. Он не вправе подвергать жизнь Эсме опасности. Он ничего не может ей дать. Он не должен допустить вспыхнуть искре, мелькавшей между ними. Хотя… с этим он уже опоздал…