Die Karotten-Peitschen-Methode

      Очередной выходной день, что близился к концу. На улице всё ещё тепло, а если быть точным — даже жарко, из-за чего наши возлюбленные так и не решились выйти из особняка. Но Совет, сын РИ, всё же покинул дом, отмахиваясь какими-то делами, но обязуясь приехать через несколько дней. Его отсутствие не сильно беспокоило остальных, ведь оставшиеся слуги были заняты делами, а сам немец с вышеупомянутым русским находились в библиотеке, перебирая книги.       — Не знал что вы читаете немецких авторов, — с усмешкой произнес фриц, крутя в руках как-то старый роман, а спиной придерживая лестницу, на которой стоял русский, в попытках дотянуться до верхних полок стеллажей.       — А почему бы и нет? — ответил второй, под конец немного вскрикивая и чуть ли не падая с лесенки.       — Осторожно, — насмешливым тоном добавил немец, хватая Империю за щиколотку ноги, тем самым придерживая и помогая не упасть. Ответа не последовало, но монарх все же удержался, шумно вздыхая и продолжая рассматривать старые томики.       — А это уже интересно… — пробубнил он себе под нос, согибаясь в три погибели и протягивая немцу две книжки, которые, по видимому, хотел прочитать.       — Ну и куда мне это деть? — недовольно отозвался нацист, цыкая и смотря на РИ.       — Понятия не имею. На тот стол убери, — закатывая глаза с ноткой возмущения, ответил империалист, дёргая рукой в сторону столов, что так удобно расположились у самого входа в библиотеку, а после, немного покачиваясь и стараясь не свалится, вновь принялся перебирать различные романы, ища то, что ещё не читал.       — Туда? — дрязня и усмехаясь, переспросил немец, находясь в нескольких шагах от мужчины.       — Да туда, туда! — не выдерживая и постепенно закипая, отозвался второй. На такое наци лишь развел руками, тихо посмеиваясь, а после, отходя в сторону, принялся рассматривать одну из книг, совершенно позабыв об Империи.       — А! — резко вскрикнул русский, ведь попытка дотянуться до ещё одной книги не увенчалась успехом, и мужчина уже летел на пол, раскинув руки в ожидании своей судьбы. Да, с такого расстояния было тяжело что-либо сломать, но болевой порог и возможные ссадины никто не отменял. Но от падения его спас друг, ну и по совместительству — любовник, что поймал монарха буквально около пола.       — Осторожнее, — повторил нацист, улыбаясь и злорадствуя. Русский на это лишь хмыкнул, скрещивая руки на груди и даже не смотря на лицо юноши.       — Я мог и не ловить… — смешивая шипение с обычной речью, ответил фриц.       — Я и не просил, — едко отозвался Империя. Видимо день у кого-то не задался, ведь настрой мужчины мог быть и лучше.       — Сейчас ведь отпущу, — вновь смеясь, заговорил второй, по-прежнему держа РИ на руках и наблюдая за тем, как меняется его выражение лица, демонстрируя то злость, то радость, ну или вообще безразличие.       — Только попробуй… — прорычал русский, не смотря в сторону немца. Нацист на это не ответил, громко хмыкая и разводя руки в стороны, вновь пуская империалиста в свободное падение, а после быстро разворачиваясь, стараясь уйти.       — Ну и куда это мы собрались? — недовольно отозвался славянин, приподнимаясь на лопатках и потирая ушибленный бок. Ответа вновь не было. В порыве злости и негодования, русский, тихо цыкнув, схватил юношу за ногу, потянув на себя. Как и ожидалось, Рейх, из-за смещения центра тяжести не смог удержаться на ногах, поэтому и рухнул на пол.       — Карма, — с усмешкой добавил монарх, пытаясь встать, но на этот раз уже не позволил нацист, хватая мужчину за запястья и притягивая к себе.       — Взаимно, — уже серьёзно ответил фриц, но понимая, в какой позе они находятся, — оба смутились, тут же краснея и буквально отпрыгивая друг от друга.       — Извини… — в унисон сказали оба, боясь даже посмотреть в сторону друг друга.       — Я спать. Спокойной ночи, — как-то грустно и односложно ответил славянин, поднимаясь с пола и, обнимая собственные плечи, отправился в свою комнату, забыв те книги, что лежали на столе у входа. Не до них сейчас было. Да и у самого немца остался неприятный осадок, из-за чего он решил последовать примеру старшего, готовясь ко сну.

***

      Прошло уже около часа, а русский, все также сидя на собственной кровате, думал, что же сказать «гостю» по поводу той глупой ссоры и её конца. Он даже рубашку не снял, временами касаясь воротника и всё думая. И вот, наконец-таки переодеваясь в лёгкую ночнушку, что едва покрывала голени монарха, но так было удобно, мужчина собирался ко сну. Внезапно раздался стук, такой ненавязчивый и тихий, но Империя, стоя около двери и стараясь потушить свечи, что находились там же, услышал его.       — Да? — отозвался он, не открывая дверь, думая что там дворецкий либо его сын, что по всей видимости вернулся позже и решил уведомить об этом отца. Но ни первого, ни второго там не было.       — Прости… Я… Ты так быстро ушёл… — причитал Рейх, теребя подол спальной рубашки, не зная за какую тему в разговоре зацепиться и что сказать, боясь посмотреть в глаза собеседнику.       — Ничего, всё в порядке, — натянув одну из своих самых милых и добродушных улыбок, отозвался Империя, сжимая в руках канделябр, желая потушить свечи на нём.       — Тогда… — начал фриц, всё же поднимая голову в сторону русского.       — Я могу поспать с тобой? — немного поломавшись с произношением данной фразы, сжимая и царапая собственную руку до крови, кусая губу от страха и стыда.       — Да… — немного краснея, но по-прежнему мило улыбаясь, сказал РИ, отходя от двери и пропуская юношу в комнату. До этого немец никогда не был тут, посещая разве что рабочий кабинет русского, просматривая многочисленные отчёты и письма, что приходили на имя славянина. Сама комната не была воплощением чего-то сверхъестественного. Несколько шкафов, тумб, письменный стол и прочая мебель, что была оформлена в темных тонах, граничущая со светлыми стенами и потолком. Огромнейшая кровать, над которой располагался тёмный, почти чёрный балдахин, а также окно, что находилось напротив этой кровати, которое закрывали длинные тёмные, но слегка прозрачные шторы. В силу возраста и воспитания спать в одной кровати с кем-либо, будь это даже любовь, друг, либо простой незнакомый человек, РИ себе не позволял, любезно уступив ложе «гостю», а сам перешёл на подоконник, взяв в руку какую-то недочитанную книгу вместе с подсвечником и пледом. Уже через несколько минут в помещение наступила полнейшая тишина и лишь шелест страниц и треск свеч нарушали её. Казалось, всё так прекрасно и хорошо, но вот немец всё никак не мог успокоится, коря себя за то, что всё же выпросил у русского подобную ночёвку. Ну, а монарх как ни в чём не бывало спокойно читал роман, временами зевая и щурась, вновь и вновь укутываясь в лёгкое одеяло, поглядывая в окно, рассматривая звезды.       — Господин РИ, кхм, РИ… — начал было фриц, чтобы хоть как-то успокоить себя и не сидеть в тишине.       — Да? — отозвался империалист, не отводя взгляд от книги.       — Какие жанры книг вы предпочитаете? — уже тише спросил немец, боясь показаться банальным из-за подобного вопроса.       — Романы, детектив, поэзия… — протянул русский.       — Понятно, — ответил наци, чуть ли не с головой зарываясь под одеяло.       — Прочтите мне эту книгу, — больше прося, чем требуя, сказал немец, ехидно улыбаясь.       — Ты уже не маленький, — начал было второй, но понимая, как это звучит, немного перефразировал.       — Вернее, тебе не понравится… — чуть тише ответил он, кладя книгу на колени и поворачиваясь в сторону юноши.       — Понравится, — ухмылялся он, постепенно вылезая из-под одеяла.       — Так и быть, но… — попытался сказать русский, но радости немца не было предела, из-за чего второй даже не решился дождаться момента когда монарх договорит, нагло перебив его и вставляя своё.       — Но сядьте ко мне по ближе, — прошептал он, видя как на лице РИ появляется некое удивление и даже непонимание. Взрослый не стал перечить, понимая, что этого Чеширского кота не переспорить. Осторожно поднимаясь с насиженного места, прихватив с собой книгу и канделябр, он уселся на край кровати, где и расположился сам фриц. Ну, а наглости наци не было предела, и он, довольно хихикнув, схватил мужчину за талию, перетягивая на середину кровати, а после устраиваясь на его груди и по всей видимости ожидая начала чтения. Империя даже пискнуть не успел, но не всё так плачевно, потерпеть уж можно было, да и ему было тепло и удобно.

***

      –А на этом всё, — переходя на шёпот, произнёс РИ, одним движением закрывая книгу и пытаясь встать, да вот немец не пустил его.       — А прочтите мне что-нибудь ещё… — с улыбкой сказал он, уже полностью наваливаясь на мужчину и смотря в голубовато-серые глаза.       — Извини, но нет, пора спать, — нежно ответил второй.       — Ну тогда… — начал Рейх, вырывая книгу из рук РИ и выкидывая её куда-то на пол, не боясь порвать или погнуть страницы, да просто испортить роман. Не об этом он сейчас думал.       — Мы ведь так давно вместе, — продолжал он, рывком переворачиваясь и подминая под себя мужчину.       — Стой, одумайся! — оказывая небольшое сопротивление РИ, буркнул он, но немец тот же зажал его рот рукой, другой хватая запястья, а своим весом прижимая Империю к постели.       — Я люблю тебя, но простого взгляда мне мало… — причитал нацист, сладко и влажно целуя открытые участки шеи славянина, слушая мычание и шорох.       — Прошу, не сопротивляйся, — всё же закончив свой странный монолог, сказал фриц, на несколько секунд разжимая челюсть собеседнику, но это лишь для того, чтобы заменить руку губами. Сам же русский сначала даже не дышал, пытаясь осмыслить ситуацию. В голове витало лишь два варианта, покориться, но принять статус грешника, что не сильно уж и смущало его, либо оттолкнуть, зная то, что это возможно их последняя встреча. Но через несколько секунд славянин переломился, перестав сопротивляться и разжав зубы, отвечая на поцелуй, восторженно закрывая глаза. Наци этого было достаточно, поэтому он, доверившись Империи, отпустил его кисти, перенося руки на талию. Да и сам монарх был не против, цепляясь за волосы юноши.       — Расслабься, — прошептал фриц, стягивая с русского ночнушку и выкидывая её куда-то туда, где лежит книга. После же он жадно припал к телу монарха, целуя, кусая, да просто касаясь. Всё это приносило нескончаемое удовольствие как одному, так и второму. РИ тоже не собирался долго ждать, расстёгивая пуговицы спальной рубашки, в которой на данный момент находился немец, а после кладя её на край кровати. К вещам он всё же относился более бережно, да и нежелание убирать их после в этом сопутствовало. Затем славянин распустил собственные волосы, специально дёргая головой и ударяя ими лицо немца, но второму это только нравилось. Всё это происходило под аккомпанемент громких вздохов, звуков поцелуев и тихих стонов, которые времени вырывались из губ РИ, радуя его абонента.       Вскоре уже и бриджи немца ушли на тот же край кровати, вместе с остальной одеждой и лентой, которой русский завязывал волосы. Вспоминая всю ту боль, что когда-то принёс ГИ во время подобных актов, — славянин вздрогнул, резко отодвигаясь и жалобно смотря. Но нацист успокоил его, целуя в висок и придвигаясь ближе, поднося пальцы к губам. Многое в этой ситуации для Империи напоминало его первый акт с отцом немца, но всё же он решил выбросить эти воспоминания из головы, обнимая плечи юноши и осторожно вбирая пальцы в рот, временами хлюпая и заставляя своего партнёра краснеть. Этот юноша при первой встречи и подумать не мог, что когда-то это всё произойдет между ними. Тогда-то то о дружбе тяжело было говорить. Но сейчас ему оставалось лишь наслаждаться, что и делали оба.       И вот уже под жалобный взгляд РИ немец пытается начать растяжку. Он понимает страхи мужчины, ведь подобный процесс и его доводил до истерики, заставляя кричать. Но сейчас всё будет по-другому. Будет приятно и тепло. Один палец, второй, третий… Минуты проходят так медленно, но даже с течением времени боль не уходит, заставляя бедного мужчину корчиться и скулить. А Рейх и правда делает всё, чтобы ему стало лучше, правда пока не совсем хорошо выходит. Вскоре через несколько минут оба сливаются в нежном, но таком требовательном поцелуе, лаская друг друга и постепенно начиная. Сначала снова боль, а после и удовольствие, что будоражит сознание, холодя тело. И этим двум никогда не надоест наслаждаться друг другом. Оба не бояться высказывать эмоции, не сдерживая собственные стоны, крики и мольбы. Они ждали этого всю жизнь… И уже окончательно потеряв отчёт времени, оба изливаются с каким-то гортанным стоном, прижимаясь друг к другу. Как же им хорошо.

***

      Ночь давно прошла, и РИ, встав первым и немного покачиваясь после пережитого, первым же делом идёт проверять слуг, напоследок укутав немца и переодевшись. А через полчаса уже встал и фриц, как раз успев к завтраку. За приёмом пищи никто из двух особ и слова не проронил, предпочитая не обсуждать то, что произошло ночью. И лишь взгляды выдавали их.       — Ну что, где собака?! — радостно отозвался Совет, стоя в дверях столовой.       — Какая собака? — чуть не поперхнувшись утренним кофе, тихо спросил Империя, немного похрипывая из-за вчерашнего.       — Ну… — начал Союз, активно жестикулируя и пытаясь объяснить свои слова.       — Мне слуги передали, что всю ночь здесь скулила какая-то собака, и что они хотели пойти к вам и попросить успокоить пса, но вставать особо не хотелось, — радостно сказал младший русский, светясь от счастья. Он так давно хотел щенка…       — Да ты оптимист, парень! — не выдержал Рейх, заливаясь громким смехом, время от времени смотря на своего любимого.       — Я тебе её позже покажу, сынок, — мило улыбаясь и немного краснея, сказал русский, шлёпая немца по ноге, намекая ему на то, что лучше промолчать.       — Ну что, мистер кинолог… — дожидаясь ухода социалиста и давясь смехом, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха, начал фриц.       — Терьер или корги? — продолжил он, вновь смеясь.       — Я тебя сейчас нос откушу, овчарка… — заливаясь краской и стараясь хоть как-то спрятать своё лицо руками, отозвался РИ, понимая, что их слышал весь особняк.       — Я серьёзно, шпиц… — продолжая подкалывать собеседника, говорил нацист, смотря на вход и надеясь, что сейчас их никто не слышит.       — А нос откусить ты мне и без этого успеешь, — резко посерьёзнел он, намекая на то, что реально зовут завести пса, а после хватая монарха за запястье и притягивая к себе, быстро чмокая в губы.       — Нас могут заметить, бульдог! — прошипел Империя, пиная юношу в грудь.       — Да что им замечать-то? Я ведь дверь в ту комнату забыл закрыть ночью… — признался немец, краснея и отводя взгляд.       — Ах ты! — не выдержал империалист, налетая на любовника, сваливая его на пол и наваливаясь следом.       — Ну так что? Добермана возьмём? — напоследок сказал Наци, чмокая мужчину в нос.       — Добермана… — как-то грустно, но так нежно прошептал РИ, кладя голову на грудь немцу и по всей видимости не собираясь вставать. Да и зачем если им и так удобно?