Лисёнок

      Рейс SU9845 авиакомпании «Аэрофлот» из Тель-Авива приземлился в Шереметьево ранним утром.       Почти год майор… теперь майор Юлия Соколова не была дома. За эти десять, с небольшим, месяцев были и Сирия, и Палестина с Израилем, но теперь все… домой, навсегда!       Дверь родительской квартиры Соколова открыла своим ключом, а дальше такое родное, с облегчением: — Мам, я дома!       А в ответ другое, такое же родное — Мама! Мамочка! — из дальней комнаты, сквозь длинный коридор квартиры в сталинском доме, выбежала девочка и кинулась к Юле.       Из кухни вышла женщина, поседевшая за эти 10 месяцев — Вернулась? — Да. Теперь навсегда!       На глазах старушки выступили слезы. — Живая и ладно…       Еще несколько недель Юля провела один на один дома, с дочкой. Как же давно она ее не видела… А после вернулась на работу, туда, где её ждали все эти годы.       Первый день в ФЭС прошел спокойно. Преступник задержан, коллектив рад…       А Костя… Юля задумчиво покрутила кружку в руках.       Посмотрит она, что с Костей делать.       Кто знает, когда он приедет. Хотя…       Юля обернулась, вглядываясь в родные серые глаза. Глаза Лисицына оставались непроницаемы. Юля попыталась сдержать улыбку. Его одежда, поза, лицо… Все было напряжено, и выглядело так нелепо-комично. Не получилось, Соколова улыбнулась. Как много ему надо сказать…       А в голове Кости пронеслась только одна мысль: зачем она пришла снова, когда он уже забыл ее, научился жить один… Она пришла опять, открывая старые душевные раны.       Нет, он ждал этой встречи без малого семь лет. Правда, ждал!        И вот она вернула также неожиданно, как и исчезла. Слишком неожиданно вернулась.       Вернулась…молча, лишь только кроткая улыбка сквозь стекло.       Им надо было поговорить.       Лисицын прекрасно помнил, где живет Юля, по крайней мере, он не сомневался найти ее именно там.       Надоедливый звук дверного звонка раздался разу после нажатия на кнопку. И дверь открыли также, практически сразу. Это была она…       Никто не знает, сколько длилась бы возникшая немая сцена, если бы из кухни не донёсся грохот, а следом и детский плач.       Костя, не отрываясь, смотрел на Юлю.       В коридор прошлепало маленькое чудо с заплаканными голубыми глазами и светлыми волосами чуть длиннее плеч. — Мама, — девочка обняла ногу Юли и уткнулась в штаны, с интересом глядя на Костю… — Это твоя дочь? — Ты слышал — Сколько ей? — Шесть… почти — От кого она? — Это не твоя дочь, Кость, уходи…ты не вовремя… — Извини… — Костя закрыл дверь, слушая, как проворачивается замок.       Юля прижалась головой к двери…       В память начали всплывать картинки:       Они познакомились десять лет назад. Как же это было давно.       А сколько всего было потом. Куда они вместе только не попадали, какие роли под прикрытием только не исполняли. Взять, к примеру, тот случай из цирка.       Сколько раз он спасал ее, а она его.       Соколова всегда обещала себе, что никаких отношений с коллегами у нее не будет.       Опять не получилось. Ну, не могла она смотреть на майора Лисицына вот так просто, как на коллегу, как на напарника. Да и он тоже… признается в любви, когда она корчится на полу от тяжелого пулевого ранения.       А тогда, их последнее лето до расставания… Дело, ставшее легендой и страшилкой для детей. Та история про садовника. Она помнила и про нее.       Как тогда вместе мокли под проливным, дождем, выжидая убийцу, как Костя подвозил ее домой на мотоцикле, как он чуть не лишился жизни в горящем доме. А она? Она отдала бы свою, лишь бы он жил.       И он успел выбраться за секунду до падения горящей балки, он не мог бросить ее одну в этом мире.       После этого им казалось, что вместе они будут всегда…       Та осень, такая же, как и все предыдущие. Самая обычная осень. Она могла бы изменить их жизнь совсем итак. Но получилось иначе.       Все так неожиданно. Даже слишком. И она решила уйти, тихо, чтобы никто ни о чем не узнал. Но не знала как. Оставалось ждать чуда под грядущий Новый год.       Их последнее дело было тогда, в декабре 2010.       Юля тяжело дышала. Преступник пойман, и сидит с Костей в машине, а Юля неспешно шла до ножа, который парень выкинул в кусты. С каждым днём бегать было все тяжелее.       Сказывалось ее интересное положение. А скоро совсем уходить, года на три точно, а вдруг потом совсем бегать не сможет, или, что ещё хуже, не захочет? За такими безрадостными мыслями Юля брела до куста. Ещё какой-то мужик привязался. — Думаете, я вас не вижу? — Юля развернулась в упор глядя на незнакомца. Но тот даже не вздрогнул. — Это хорошо, что вы такая наблюдательная. Нам нужны именно такие люди — Кому «вам»? — Юля оглядела собеседника. Это был человек неопределенного возраста. Не молод, но ещё и не стар. Высокий, с острыми чертами лица, немного сухощав. — Скажем так… Я представляю интересы… — мужчина прошептал Юле на ухо адрес организации, — и нам нужны, такие как вы — С чего вы решили, что я соглашусь? — Скажем так, у нас и престиж выше, и зарплаты больше… — Юля, у тебя все в порядке? — из машины высунулся Костя, а Соколова неосознанно положила руку на живот.       Это был ещё один аргумент за переход. Точнее, даже два аргумента. — Я подумаю.       Юля поспешила к машине, а представитель влиятельной организации оценивающе посмотрел ей в след. Определенно хороша. Во всех аспектах.       И решения принимает быстро. — Галин Николаевна, можно? — Всегда бойкая Юля тихо постучала в дверь. — Проходи, что-то случилось? — Нет, то есть да. Галина Николаевна, я увольняюсь.       Рогозина изогнула бровь — Вот как? А причины? — Мне предложили должность в…- Соколова оглянулась, будто боялась, что кто-то услышит, а затем написала название подразделения на бумаге. — А ещё… Мне, кажется… — Юля наклонилась к полковнику, и что-то зашептала.       На лице Рогозиной пронеслась вся гамма эмоций. — Вот оно как… Поздравляю… Что ж теперь, давай подпишу, раз должность. Ты это, возвращайся когда… Когда захочешь. Мы тебя здесь любим и ждём, ты помни, — Галя улыбнулась — Конечно, — Юля дёрнула уголком губ и выпорхнула в коридор.       Вот так она и ушла из ФЭС, больше никому ничего не сказав.       А дальше началась совсем другая жизнь. Новая работа: да престижно, да опасно, но она так хотела.       А через восемь с половиной месяцев на свет появилось ее доченька. Ее маленькая принцесса. Ее смысл жизни.       Сколько она тогда выслушала от всегда строгих родителей о том, что их внучка будет расти без отца, что это не дело и все в этом духе. Но Юля молчала, не говорила кто она.       Просто она так решила…для себя.       Все, что напоминало Соколовой об отце девочки — это отчество в свидетельстве о рождении.       Как бы сильно не хотелось вернуться на работу, тем более что на новом месте Юля так и не проработала, она стойко пробыла рядом с дочерью первые три года ее жизни.       А дальше началось: бесконечное пропадание на работе, дома она была реже, чем, когда работала в ФЭС. Здесь было опасней. Риск не вернуться домой был, абсолютно каждый раз. Но ей это почему-то нравилось.       А спустя еще два года, сразу после того, как дочери исполнилось пять лет, она отправилась заграницу. Туда, в горячие точки: помогать другим и защищать внешние границы своего государства.       И снова разговор на повышенных тонах с родителями. Но нет, ее не переубедить! Она уезжает! Единственное, что она ответила на: «А если с тобой что-то случиться? Подумай о ребёнке!» — это была записка с данными об отце девочки.       Она не знала насколько уезжает. Но верила, что вернётся.       Вернулась… она спасла тех детей, чуть не погибнув.       Вот тогда, когда перед глазами пронеслась вся жизнь, Юля поняла, что лучше будет рядом с дочкой. Плевать она хотела на то, что за «остаться» на погоны упала звезда майора. Она так не может, она возвращается домой!       Но как вернуться? В этом помочь мог лишь один человек!       И вот она дома, рядом со своим сокровищем. А за дверью ее квартиры стоит тот, когда она все-таки любит. Он — отец ее дочери!       Сама же просила, если что, его найти и обо все рассказать. Так почему же это не сделать самой, когда все хорошо?       Все это пронеслось в голове майора за какие-то секунд тридцать.       Соколова посмотрела в небесно-голубые глаза дочери и поняла: больше молчать нельзя. Ключ в замке снова повернулся…       Костя начал спускаться по лестнице, когда дверь Юлиной квартиры распахнулась: — Костя, это твоя дочь!       Вот как-то так, с тех пор прошло три года…