Лисёнок

      В допросной повисла мёртвая тишина. Каждый смотрел друг на друга, совершенно не понимая как быть дальше, и что следует сказать. Эксперты и опера не знали как дальше работать, а допрашиваемый парень не знал, как выпутаться из этой истории.       Но на их, возможно, счастье тишину прервала полковник: — Вы что тут устроили? В переговорную все, быстро! — скомандовала Рогозина. — А…а я? — замешкался уже бывший подозреваемый. — А вы свободны.       Парня тут же и след простыл.       С какой фразы начать разбор полетов подобрать было неимоверно сложно, поэтому в переговорной, как и несколькими минутами ранее в допросной, повисла тишина. Молчали все, словно школьники перед директором, ждав, кто же скажет свое слово первым. — Я думаю, пора всем все рассказать, — начала Юля и тут же продолжила, рассказав все как есть, все как было: и про уход, и про работу, и главное, всю правду о рождении дочери.       Теперь многое стало на свои места, многому нашлось объяснение, вот только дело от этого с мёртвой точки не сдвинулось. Поэтому, как только майор закончила свой рассказ, все вновь принялись за работу. Эксперты снова по кругу просматривали кадры с камер видеонаблюдения, ища человека, который в одно и то же время каждый входил и выходил из торгового центра, проверяли личные дела всех сотрудников магазина игрушек, а также вновь изучали следы с мест преступления. Валя вновь осмотрела тела девочек на наличие следов их убийцы, но вновь ничего найти не удалось, с ними он был аккуратен. А оперативники проверяли все по поручению экспертов: находили и допрашивали новых свидетелей и изымали очередные записи с камер наблюдения.       Так, за последующие три часа удалось проделать работу предыдущих суток. И результат был. Человек, посещающий торговый центр в одинаковый промежуток времени каждый день был найден. Вот только его лицо в камеру так ни разу и не попало. Как его найти оставалось загадкой. Но, тем не менее, для обсуждения результатов вновь все собрались в переговорной. Этот бесконечный ребус надо было уже, наконец, решить.       Старая котельная в Готымске уже давно не пользовалась спросом, то есть, совсем не функционировала. Решетчатый забор вокруг уже не представлял собой ограждение, а к замку на двери уже не подойдёт ни один ключ, он попросту заржавел.       Старенький отечественный автомобиль, давя со скрипом песок под своим весом, подъехал к входу в котельную.       Высокий мужчина в темном одеянии пережал стальными щипцами насквозь проржавевший замок. Дверь со скрипом отворилась, и внутрь проник солнечный свет, а ветер задул старые листья, пролежавшие здесь ещё с прошлой осени. Мужчина осмотрел пространство, словно ища какое-то подходящее место, его взгляд упал в самый дальний угол, в тот, куда проникал солнечный свет от небольшого окна, непрерывно нагревая стальную трубу, тем самым сохраняя вечное тепло.       Здесь он и оставит своих маленьких спутниц. Тех, что беспробудно спали на заднем сидении автомобиля…       Песок хрустнул под сапогом, когда я переступил порог котельной. Гробовую тишину нарушали только скрежет старых труб да ветер. Два маленьких тельца лежали рядышком. Снотворное до сих пор действует, это хорошо. Я подошёл к одной из них и взял ее лицо в руки. Я давно их не различал, множество похожих лиц сливались в одно, такое родное и такое ненавистное. Под большим пальцем чувствовалась мягкая детская кожица.       Перехватив шею девчонки удобнее, я чуть сжал руку. Как хотелось свернуть маленькую, тонкую шейку… Но было рано, ещё рано. Ожидание рождает наслаждение. Если бы вы знали, что я чувствовал, когда душил их. Ни одно приятное чувство на земле не сравниться с этим, слышите, ни одно! Эйфория, животное наслаждение, эмоциональная разрядка… Но вам не понять меня. А если и понять, то вас уже наверняка ищет полиция. Меня-то уж точно.       Я отпустил шейку девчонки и сел на кресло. Неплохая находка, правда?       Я усмехнулся своим мыслям и закрыл глаза.       И снова передо мной встало ее лицо.       Маленькое, совсем детское, обрамленное светлыми спутавшимися волосами, с голубыми безумными глазами.       Мама не верила, что сестрёнка болеет. Она била меня… Да и ее тоже била. Хотя я ничуть не совру, если скажу, что матери было на нас плевать. Ее интересовали только выпивка, сигареты да мужики. Я совсем не помню те времена, когда у нас была НОРМАЛЬНАЯ семья. Мне было два года, когда отца застрелили на наших глазах. Это было начало 90х. Детская память щадяща, она стёрла из моих воспоминаний детали того момента. Из моих. Но не из воспоминаний матери и сестры.       Аленка плакала, это я помню. Мама начала пить. Сначала мало, но с каждым разом всё больше и больше. Тогда нас забрала к себе бабушка, но через три года умерла и она. Умерла у нас с сестрой на руках. В то утро я проснулся от крика Алёнки. На него сбежались соседи, кто-то вызывал врачей, кто-то полицию… А потом пришла мама, на удивление трезвая и хорошо одетая. И нас отдали ей. Но в первый же вечер мать ушла к друзьям — алкашам, а мы остались с сестрой вдвоем. И знаете, что то в Алёнке перемкнуло. Не стало больше моей сестры, стало ОНО. Оно одевало меня в кукольные платьица и играло как с куклой. Мне было всего пять, я был маленьким и болезненным, и мне никто не верил. Да и кто поверит ребенку, который говорит, что его старшая сестра сходит с ума?       С каждым днём становилось всё хуже. Когда Алёнке надоедало играть со мной, она запирала меня на балконе, как старую надоевшую куклу. Кормила песком и прочим мусором, из которого были сделаны «пирожки», насильно разжимая рот. Меня тошнило, а она громко противно кричала и била меня, смотря своими безумными голубыми глазами.       Я не выдержал. В одну из ночей, когда мать, упившись, спала с очередным ухажёром, а Аленка спала, я задушил ее пакетом. Я надеялся спасти себя, нас с мамой от этого чудовища! Но маму лишили родительских прав, а меня отдали в детский дом.       А через двадцать с лишним лет я снова встретил Алёнку, только уже взрослую и звали ее по-другому. Я любил ее, а она лишь посмеялась надо мной. Ее я тоже задушил. Пакетом. Слишком знакомые движения, слишком быстро началась зависимость. И тогда я снова встретил Алёнку, снова маленькую…       Я открыл глаза. Я ни о чем не жалел, ничего не хотел изменить. Нравиться ли мне так жить? Да. Буду ли я убивать? Определенно! Сошел ли я с ума как моя сестра? Думаю да…       И снова закрыл глаза, пролистывая каждый сюжет своей жизни заново.       Я снова открыл глаза и посмотрел на моих пленниц. Они ещё спали. Глаза от чего-то болели, и я снова их закрыл, сжав веки.       Каждую жертву я выбирал долго, тщательно… Я не брал каждую похожую, нет… Как я их выбирал? Сам не знаю. Мне что-то подсказывало, наверное… Наверное, тогда я чувствовал себя Богом в своем маленьком мире. Кому то я дарил жизнь, а кто-то доставлял мне удовольствие своими хрипами.       Я хорошо помню, как нашел последнюю девочку. Как же ее зовут? Эва или Ева, как-то так, не важно. Она была ещё более запретным плодом. Все из-за ее матери. Я видел ее там, в парке, рядом с моей прошлой игрушкой. А потом… Потом все сложилось.       На экране резко всплыла фотография. Это снимок с камеры видеонаблюдения торгового центра. На снимке девочка. Такая же, как те, предыдущие.       А рядом ее мама. Я вспомнил, где видел ее. Я понял, кто она. Азарт стал сильнее. Мне так нравилось. Я решил действовать.       Я распахнул глаза. Я понял, как поймать адреналин, поиграть с ФЭС. За пару минут было записано видео, без единого звука. Я ничего не требовал. Только показал спящих девочек. Пожалуй, нужно отправить видео с курьером, через сеть не безопасно. Я быстро вышел из котельной.       Что ж, игра началась.       Снотворное уже перестало действовать, а это значит, что сознанию ничего не мешало работать. Сон уходил. А солнечный луч продолжал проникать в котельную сквозь крошечное окошко.       Кира поморщилась, солнце ослепляло и больше не позволяло спать. Девочка открыла глаза и подскочила. Она снова не знала, где находится. Обстановка изменилась: вместо скрипучей кровати и множества стеллажей взгляду Киры были доступны лишь старый матрас и множество труб в большом, сыром и темном помещении. И только одно было прежним — рядом продолжала крепко спать ее новая знакомая.       Кира дернула Еву за плечо, пытаясь ее разбудить. Но в ответ последовала совсем иная реакция.       Ева тяжело захрипела и задергалась, воздух переставал поступать в легкие. Но сама девочка этого пока не понимала. — Ева, Ева, вставай, что с тобой?! — Кира задергала подругу ещё сильнее.       И только теперь маленькая Соколова проснулась и поняла, что не может дышать. Хватаясь руками за воздух, Ева пыталась встать, но у неё ничего не выходило, она лишь задыхалась…       Кира смотрела на это все и совершенно не знала, как помочь, ей самой было страшно. Но, видимо, детский мозг сейчас работал как никогда оперативно. В какой-то момент Кира поняла, что для начала надо помочь подруге встать, и она что было силы, дернула Еву за руку.       Боль пронзила ушибленный тогда, на складе локоть, и Ева приняла положение сидя. Воздух начинал поступать в легкие. Ева продолжала тяжело дышать и кашлять, но уже могла дышать. — Что с тобой? — поинтересовалась Кира, как только Ева смогла продышаться. — Я не знаю, — девочка пожала плечами       Но на это Кира промолчала. С этим они разберутся потом, а сейчас необходимо было снова понять, где они находятся и есть ли отсюда выход.       Огромные трубы в разном порядке извивались по всей площади помещения, да иногда так, что, чтобы пройти дальше, необходимо было пригнуться. Девочки бродили по помещению, но так и не поняли где они теперь. Ни одна из них прежде в своей жизни не видела подобного. Оставался один вариант: чего-то или кого-то ждать.       Они вернулись на тот самый матрас, под маленьким окном, продолжая сидеть в этой ужасающей тишине и просто ждать…       В ФЭС полным ходом шло совещание, когда Соколову позвали к стойке регистратора. Сердце Юли ёкнуло, и она, извинившись перед коллегами, вылетела из переговорной. Вернулась она уже с маленькой коробочкой в руках. В коробке что-то каталось. Соколова слишком долго работала в ФЭС, чтобы тешить себя надеждами, что там не часть тела ее доченьки. Но в коробке лежала только флэшка. Юля вздохнула и отдала ее Тихонову.       Тот без лишних слов подключил прибор к компьютеру, и вывел видео на экран. На видеозаписи были только девочки. Ни звука, ни какой-либо части тела маньяка. Было видно, что девочки дышат, но без сознания. Соколова сжала пальцы Лисицина.       Когда видео закончилось, Костя вспомнил о парнишке — курьере, который принес посылку — Задержать…       Юля нервно меняла шагами лабораторию. Ваня и Андрей ловко щелками пальцами по клавиатурам. — Быстрее, пожалуйста… Ну, что, есть что-нибудь? — Юль, подожди! Ты только сбиваешь! — Во-во, — Холодов щёлкнул пальцами последний раз, и компьютер запищал, выдавая результат. — На флэшке ничего нет. — На деньгах из его кармана тоже.       Юля закрыла глаза, сдерживая слезы отчаяния. — Я тебя ещё раз спрашиваю, откуда у тебя это коробка? Кто тебе ее отдал? — Да не знаю я, — паренёк сжался под нависшим Костей. — Как ты не знаешь? — Лисицын тряхнул курьера за грудки. — Ну, нам позвонили, сказали заказ, оплата наличными, взять там то, отнести к вам — А деньги кто отдал? — Я не видел… — Что ты мне тут заливаешь?! Если наличными, как не видел?! — Они в пакете лежали, ну, правда! Там такую сумму заплатили, что даже без присутствия отправителя приняли… Товарищ начальник, ну пустите, у меня мама болеет, а смена закончилась давно, она волнуется…       Костя замахнулся на парнишку, и тот сжался, став меньше раза в два. — Черт с тобой, пиши адрес получения коробки. — Не знает он ничего! Только адрес сказал, где коробку и деньги забрал! — злой, как собака, Лисицын ворвался в лабораторию, сообщая экспертам полученную информацию. — Тут тоже ничего, — тяжело вздохнула Юля, сообщая о том, что ни на коробке, ни на флэшке, ни на деньгах экспертам найти ничего не удалось. — Подожди, без паники! Все хорошо будет, — пытался поддержать и успокоить ее Костя, хотя самому было не легче.       Холодов продолжал под пристальным взглядом майоров изучать карту, анализируя все примечательные постройки рядом с указанным курьером местом.       А Тихонов пытался сопоставить все найденные постройки с тем видом, что был обнаружен на записи с девочками. — Ну, что там? — стоял над душой Лисицын, в то время как Соколова продолжала мерить шагами лабораторию. Успокоится в сложившийся ситуации не удавалось. — Да подожди ты, я тебе не всевидящее око, смотрю я, — злился Андрей.- Да и вообще, товарищи родители, шли бы вы отсюда, тяжело с вами! — попытался он выставить Юлю и Костю из лаборатории. — Вот дать бы тебе! — завёлся Лисицын — Кость! — отдёрнула его Юля.- Пойдём, правда, — Соколова понимала, что они действительно только и действуют на нервы экспертам. Да и видеть присланную запись она больше не могла.       Костя бросил пристальный взгляд на экспертов, но согласился с Соколовой. И они вышли из лаборатории, оставив Ваню и Андрея делать своё дело.       И вот уже почти час майоры молча сидели в буфете. Юля уже в который раз докапывала себе в стакан успокоительное, а Костя помешивал в кружке, уже давно остывший чай.       И, казалось, так может продолжаться бесконечно, если бы в буфете не появился Березин. — Кость, — позвал он Лисицына, — там ребята нашли совпадения по пейзажу с видео, — сообщил капитан майору, когда тот вышел из буфета.       Все это слышала и Соколова. — Я с вами! — категорично заявила она, вылетев из буфета. — Нет, ты останешься тут, — также категорично заявил в ответ Лисицын. — Костя… — из глаз Юли снова потекли слёзы. — Юль, успокойся, пожалуйста, я тебе обещал, что все будет хорошо? — Обещал, — кивнула Соколова. — Значит, все будет хорошо! Обещаю, я без Евы сюда не вернусь!       А девочки ведь так и просидели целый день одни. Их похититель к ним так больше и не пришёл. За тем самым маленьким окошком уже была темная ночь. Единственным источником света было на удивление яркое звёздное небо. И все же девочкам было холодно, голодно и страшно. И чтобы хоть как-то облегчить своё положение, они прижались друг к другу. Да так и уснули спустя какое-то время.       Оперативники за последние несколько часов проверили все заброшенные здания, стройки и иные строения в районе для поиска, который им ранее указали эксперты. Но все было безуспешно.       Лисицын вовсю рвал и метал, он был зол. И желал лишь одного: поскорее найти дочь. И только Березин был спокоен, руководствовался лишь разумом, убеждая напарника после проверки каждого знания, что они обязательно найдут девочек.       И все же непроверенным оставалось ещё одно здание. Старая готымская котельная. Именно к ней и подъехала машина оперативников, когда часы показывали далеко за полночь.       Кира и Ева спали, прижавшись, друг к другу, когда дверь их места заточения вновь отворилась.       Свет от фонариков оперативников залил холодным синим светом все помещение. Тонкий луч от фонарика добрался и до девочек, остановившись аккурат на лице Евы. Девочка подскочила, разбудив и свою подругу. — Надо бежать! — шепнула Ева Кире. — Куда?       Но Ева ничего не ответила, а лишь дернула Киру за собой в сторону от источника света.       Оперативники и девочки двигались по кругу, который все никак не мог замкнуться. — Костя, они где-то здесь, — сообщил напарнику Рома, когда обнаружил в углу два смятых одеяла.- Или были.       Но капитан не закончил свою мысль, как в другом конце котельной раздался грохот. Оперативники кинулись к источнику звука.       Девочки, так неудачно споткнувшись о железную арматуру, вжались в стену, когда синий свет все же настиг их. Что делать дальше они не знали. Они плакали и закрывали от страха глаза. — Ева! — Костя бросил своё оружие и фонарик, как только увидел в свете дочь.       Услышав родной голос, Ева открыла глаза и бросилась в сторону оперативников с криком: «Папа!».