Призраки прошлого

      А через неделю позвонил брат, живший в Сочи, и спросил, не приютит ли она его на пару дней. Каринэ обрадовалась, уверила, что пол полностью в его распоряжении, а если надо, она и на столе может постелить. Костик выразил опасение, что ночью спросонок она перепутает его с больным и поставит клизму вместе с капельницей, Каринэ успокоила его, что она ещё и промывание желудка умеет делать, а уж для того, чтобы уколоть попу, ей и просыпаться не нужно. Они посмеялись, и Костик сообщил, что прилетит завтра вечером.       Без двадцати четыре он прислал эсэмэску, что уже идёт посадка на их рейс, и что прилететь в Краснодар они должны в пять десять. И сразу же после этой эсэмэски позвонила Надя, выходившая сегодня в ночь, и попросила Каринэ задержаться, потому что у неё форс-мажор и она сможет прибежать на работу только в начале седьмого. Такое случалось не первый раз, Надя всегда исправно отрабатывала за Каринэ эти часы, поэтому Каринэ притворно посердилась, Надя притворно покаялась, подружки посмеялись, и Каринэ осталась куковать на посту ещё два часа. Поставила глюкозу, проверила температурных, а в пять двадцать позвонила Костику. Телефон его был недоступен. Она подождала ещё пятнадцать минут и позвонила второй раз. Телефон снова оказался недоступным. Без десяти шесть было то же самое, и Каринэ начала беспокоиться. Онлайн-табло сочинского аэропорта показывало, что рейс отправился вовремя, на онлайн-табло краснодарского – висел в статусе «в пути», хотя должен был прилететь почти час назад!       К посту подошёл Игорь – в свитере, распахнутой куртке, но в сланцах – пакет с ботинками он держал в руках. Последнюю неделю, когда Вике стало легче, и она уже не кричала по ночам от малейшего движения, он не оставался ночевать. Он даже не всегда был с ней целый день. Кормил её ужином, сдавал мамаше, приезжавшей на час-два, и уходил.       – До завтра, – попрощался он; вид у него был как у человека, отработавшего длинный и нелёгкий день, – с Викой будет её мать.       – Вике температуру ещё раз мерили? – уточнила Каринэ.       Было жаль, что он уходит. Привыкла она к нему за эти две недели. И было с ним… безопасно, что ли. Словно бы рядом с ним ничего не могло случиться.       Впрочем, минут через двадцать, а то и раньше она тоже пойдёт домой, так что бессмысленно сожалеть.       – Мать сейчас меряет… Спокойного вечера, – пожелал он, подумал и добавил: – И спокойной ночи.       – Я на ночь сегодня не остаюсь, – невольно улыбнулась Каринэ. – Так что я передам ваше пожелание дежурной медсестре. Ей точно не помешает.       Он тоже улыбнулся в ответ и ушёл. Каринэ, забывшись, проводила его взглядом, убрала стопку историй болезни в ящик стола, а потом нашла в интернете телефон краснодарского аэропорта и набрала его. Ей ответили короткие гудки. И через минуту, и через пять минут, и через десять отвечали всё те же короткие гудки.       – Всё, я здесь, – Надя, ещё раскрасневшаяся с улицы, влетела в сестринскую ровно в шесть, на ходу стягивая с себя пальто и свитер. – Спасибо тебе, Кариночка, выручила. Ну, рассказывай, как тут наш зверинец?..       На улице уже начинало темнеть, по небу бежали редкие облака, дул тёплый ветер, пахло влагой и мокрой землёй. На крыльце больницы, кивком поздоровавшись со знакомыми санитарами, она ещё раз набрала сначала Костика, потом аэропорт, и проверила онлайн-табло. Ничего не изменилось.       Ехать в аэропорт? Это далеко, через полгорода, но что делать?       Она вышла с территории больницы, обогнула хирургический корпус, прошла через парковку и там увидела Игоря. Он стоял над открытым капотом машины, ковырялся во внутренностях и что-то пытался то ли достать оттуда, то ли наоборот затолкать, то ли ещё что-то сделать. Выругался – Каринэ, конечно, слышно не было, но по выражению всей его позы было понятно, что ничем, кроме мата, те слова быть не могли. Некоторое время постоял, опершись о машину руками, словно бы пытаясь придумать, что ещё сделать, а потом поднял голову и неожиданно увидел Каринэ.       На мгновение оба застыли. Каринэ подумала, что как-то неловко будет уже отвернуться и уйти, и направилась к нему. Наверно, сказать что-нибудь дежурное…       – Вам в какую сторону? – порыв ветра взлохматил Игорю волосы и распахнул куртку, которую он так и не застегнул. – Могу подбросить.       – Далеко, – невпопад ответила Каринэ, повернув голову и рассеянно наблюдая за парой сухих прошлогодних листиков, кружившихся на асфальте. Тревога за брата, которая немного забылась, пока она наблюдала за Игорем, вернулась.       – Я в аэропорт, – помолчав, сказал Игорь. – Если вам в ту сторону…       Она резко повернула к нему голову. Странное совпадение…       Хотя он же как-то связан с авиацией…       – Вы там работаете? – напряжённо спросила Каринэ.       – Да.       – Так может, вы знаете… Час назад… даже больше, из Сочи должен был прилететь самолёт, но он не прилетел. Он до сих пор, там написано, «в пути».       – Из Сочи… – он слегка свёл брови – по-обычному тёмные, не в цвет пепельных волос. – В семнадцать десять прибытие?       – Да.       – А он вылетел вовремя? – Игорь вытер тряпкой грязные руки.       – В шестнадцать десять.       Он посмотрел на наручные часы:       – Да, уже должен был сесть… Вы сейчас в аэропорт?       – Да, – призналась она.       – Поехали, – он сунул тряпку в карман штанов и закрыл капот машины. – По дороге наберу своих.       Заднее сиденье машины было всё завалено какими-то коробками, шлангами, железяками. Переднее, как оказалось, тоже. Игорь переставил назад видавший виды рюкзак, из которого торчали какие-то трубки, всунул в кармашек водительского сиденья набор гаечных ключей, а заклеенную коробку с надписью чёрным маркером «Верх здесь» отнёс в багажник. Аккуратно, верхом вверх. Сиденье, вопреки опасениям Каринэ, оказалось чистым. А в машине несильно пахло всё той же не то смазкой, не то машинным маслом, не то ещё чем-то техническим.       Игорь вырулил на Захарова, повернул налево и переключил передачу. Каринэ невольно обратила внимание на две свежие параллельные царапины, пересекавшие указательный и средний пальцы, а также на то, что обручального кольца у него на руке нет.       Виталь Саныч тоже не носит обручальное кольцо, хотя женат уже больше двадцати лет. «Надоело снимать каждый раз перед операцией, а потом надевать», – объяснял он.       Игорь свернул на Постовую, остановился на красном светофоре, достал из кармана штанов телефон, поискал среди контактов – не забывая поглядывать на сигнал светофора – и набрал номер. Загорелся жёлтый, Игорь прижал телефон плечом к уху и тронул машину.       – Привет, Кирюх… Еду, уже на Ставропольскую выехал… Нет, заклёпки менял Влад… Слушай, можешь сказать, где сочинский рейс прибытием в пять десять?.. Да, мне вотпрямсчас надо… Угу, жду.       Он отбил звонок и установил телефон в специальное крепление на приборной панели.       – Сейчас узнает и перезвонит, – объяснил он Каринэ.       Минуты тянулись за минутами, был вечер, час пик, все возвращались домой, машин было много, ехали медленно, а потом и вовсе стали в пробку. Вернее, не то что б стали, они ползли, но очень медленно. Каринэ молча считала минуты, на табло аэропорта рейс по-прежнему висел в статусе «в пути».       Телефон зазвонил через восемь минут, ровно тогда, когда они объехали две столкнувшиеся легковушки, за которыми начиналась свободная дорога. На экране высветилось «Паша-диспетчер». Игорь принял вызов и включил громкую связь.       – Привет, Игорь, – мужской голос был высоким и хорошо поставленным. – Кирилл просил набрать тебя. Сочинский борт сейчас в процессе посадки, в течение минуты-двух сядут.       – Почему такая задержка? – Игорь перестроился на первую полосу, пропуская лихача сзади.       – После вылета из Сочей у них отказал левый двигатель…       Каринэ вздрогнула.       – … Они развернулись назад на Сочи, но на полосе был сильный боковой ветер, они не рискнули с одним двигателем садиться. Поэтому решили, что безопаснее садиться в Краснодаре. А на побережье шторм, и облетать его пришлось чуть ли не до Майкопа. У нас уже пытались садиться два раза и оба раза уходили на второй круг, это третья попытка.       – Аварийную ситуацию… – начал было Игорь.       – Не объявляли, доложили только об отказе левого двигателя. Но сообщили, что топливо на исходе, так что у них выбора нет, кроме как садиться. Подожди, сейчас бинокль возьму… Я их вижу, идут с небольшим левым креном, высота порядка двадцати метров.       – Повреждения есть?       – Выглядит всё целым… Касание полосы… бл*… а нет, выровнялись… Всё, Игорь, сели, хлопай в ладоши. Только чует моя душа – тебе же и разбираться, с какой блажи у него винт стал…       Он отключился, и Каринэ только сейчас осознала, что всё это время сжимала пальцами колени, почти не дышала и не замечала, что творится вокруг. Будь она за рулём, точно бы попала в аварию.       – Всё нормально, – успокаивающе улыбнулся Игорь, останавливаясь на очередном светофоре. – Они сели.       Глюки или нет, но Каринэ вдруг показалось, что от него к ней потянулся какой-то мягкий белый вихрь.       – Спасибо, – она не без труда разжала пальцы. – А почему… Они так долго летели из-за того, что шторм облетали?       – Из-за того, что пытались вернуться в Сочи, из-за того, что грозу облетали, из-за того, что только на одном двигателе, и из-за того, что два раза уходили на второй круг. Всё вместе это и дало такую задержку времени.       – Спасибо…       Костик отзвонился буквально через пару минут и радостно сообщил, что платил только за пятьдесят минут полёта, а полетал целых два часа. Правда, признался он, когда с двух попыток не смогли сесть, до него дошло, что у них проблемы, и стало немного стрёмно, но сейчас он доволен как слон и хочет жрать. У любимой сестрёнки ведь есть в холодильнике что-нибудь, кроме сока и сметаны?       – Есть, – радостно воскликнула Каринэ. – Сосиски, которые ты оставил, когда уезжал прошлый раз. Специально для любимого брата берегла!       Было слышно, что Костик подавился, подсчитав, что последний раз он прилетал в Краснодар полгода назад, и пробормотал, что он, пожалуй, заскочит в магазин, а то если он поест тех сосисок, его любимой сестрёнке точно придётся делать ему и клизму, и промывание желудка.       Она отбила звонок и только потом подумала, что стоило попросить его купить коньяка, потому что последний она допила две недели назад и как-то забывала о нём, когда ходила в магазин. А после сегодняшнего она имеет право напиться.       – Брат? – довольно равнодушно уточнил Игорь, глядя на дорогу.       Только почему-то легко-легко кольнуло фальшивостью тона…       – Брат, – улыбнулась она; напряжение спало, на душе было легко. – Можете высадить меня здесь? Раз он прилетел, мне нечего ехать в аэропорт.       – А назад вас не вернуть? – Игорь произнёс это то ли с ужасом, то ли с юмором.       – Я живу недалеко, – рассмеялась она, – так что нет, не надо.       Он высадил её на ближайшей остановке. Порыв ветра, ворвавшийся в салон, когда она открыла дверь, разметал ему волосы.       – Спокойной ночи, – пожелала она ему.       Он безнадёжно махнул рукой:       – Не поможет. Спокойной ночь не будет.       Ей хотелось проводить его взглядом, но она сразу сообразила, что он в зеркало заднего вида может увидеть, что она смотрит ему вслед. Поэтому заставила себя не оглядываться, только краем глаза заметив, как скользнула к ней от него последняя белая неосязаемая волна       И только на переходе, ожидая зелёного света, она позволила себе украдкой глянуть в ту сторону, куда уехал Игорь, но серебристой сузуки видно уже не было.       Костик пошёл спать рано, объяснив, что вчера вечером он поставил себе новую компьютерную игрушку, заигрался и очнулся в пять утра, притом что на работу вставать в семь. Постелил себе на полу в прихожей, голову устроил под стеллажом с обувью – он хорошо помнил, как пару лет назад его любимая сестрёнка, встав ночью по неотложному делу, споткнулась об него и приложилась своей головой об его голову. Обошлось без сотрясений, но если Каринэ могла шишку на лбу прикрыть чёлкой, хоть и соорудить её из отчаянно вьющихся волос та ещё проблема, то Костику обширный фингал под глазом прикрыла бы только пиратская повязка. Но не косплеить же Бармалея на заключении торгового контракта!       Когда Костик засопел, Каринэ налила себе ликёра – какого-то заморского, который Костику приволок кто-то из его клиентов; ликёр Костику не понравился, и он сплавил его сестре, решив, что если и ей не понравится, она тоже может его кому-нибудь спихнуть. Тот спихнёт ещё кому-нибудь, а там, глядишь, бутылка и закончится. Однако Каринэ ликёр зашёл – сладкий, с ароматом миндаля и чего-то ещё. Она сидела на табуретке у окна, смотрела вниз на спящий город, потягивала сладкий напиток и думала. Вернее, не думала, а полусонно купалась в собственных ощущениях.       Странным было состояние, и не двадцатиградусный ликёр был тому причиной. Казалось, что вокруг неё развеваются какие-то белые волны, похожие на лёгкую неосязаемую ткань. Волны струились метра на два вокруг, медленно меняли свои очертания, а призраки стояли сзади и не могли подойти. И на кухне с выключенным светом не было страшно. Вообще, осталось потерпеть всего где-то неделю, и тогда она перестанет видеть и ощущать призраков – до следующего кошмарного сна, который их возродит. Через неделю она сможет спать без ночника и сидеть в кухне без света, глядя вниз на ночной город. Но пока что призраки ещё прятались в тенях.       Но сегодня не было страшно, и не из-за того, что в прихожей дрых Костик и она была не одна. Не будь Костика, изменился бы разве что напиток в бокале, но не эти ощущения – ощущения того, что рядом осталось что-то от Игоря, и это его сила… или энергия… или ещё что-то, и это что-то не даёт призракам подойти.       И ведь ничего между ними сегодня не было. Днём они разговаривали только один раз, и разговор был о постоянно держащейся температуре у Вики. Второй раз они перекинулись парой слов, когда он пришёл вечером прощаться. Ну и разговор в машине. Разговор исключительно о не прилетевшем самолёте. Ну и о том, чтобы он высадил её на ближайшей остановке. Ничего.       И всё равно что-то сегодня произошло. Что-то, из-за чего её сейчас укрывали белые волны, не подпускавшие к ней призраков. Не её волны – его. Что-то было такое, из-за чего завтрашний день уже не будет таким, как вчерашний…       Каринэ посмотрела в почти пустой бокал, на бутылку, в которой оставалось меньше половины, и заткнула её пробкой. Пусть останется на потом.       Что сегодня произошло? Ничего. Но всё же что-то произошло.       Может, то, что она села к нему в машину, и было этим чем-то?       Волны мягко струились вокруг, трое призраков нервно мялись на границе этих волн. Каринэ отвернулась от окна и посмотрела на них. От прямого взгляда один тут же исчез, замаячив на границе зрения, второй неторопливо и неохотно полез за холодильник, а третий так и остался стоять. Каринэ посмотрела на свисавший с него чёрный рваный туман, в его пустые глазницы; из зубов у него были только резцы и клыки, все коренные отсутствовали, а на левом виске был аккуратно выпилен кусок черепа.       Каринэ снова повернулась к окну и одним глотком допила ликёр.       Ничего сегодня не было. Но завтра уже не будет таким, как вчера.