Призраки прошлого

      Автобус из Туапсе на Псебе был неудобным – приезжал туда только в час дня, и таким образом половина дня оказывалась потерянной. Брать машину, чтобы потом бросить её в чужом ауле, не хотелось, а потому дядя Миша с утра пораньше был поставлен перед фактом, что он везёт всю бравую компанию на исходную точку маршрута.       Псебе оказался обычным горным аулом. Центральная дорога была заасфальтирована, узкие боковые покрыты щебёнкой, река, пока ещё полноводная, текла по широкому каменистому ложу, на обочине паслось стадо коров. Дядя Миша высадил сына и племянников около магазина, пожелал не пропадать, как прошлый раз, чуть что – звонить, и укатил назад.       – Вот, – Вадик сверился с картой, – мы здесь. Идём вдоль основного русла?       – Угу, – буркнул Ромка, включая навигатор. Перспектива снова вляпаться в потусторонние кошмары оптимизма не внушала.       Первые три часа всё было спокойно и благодатно. Река петляла, русло постепенно сужалось, лес и кустарники подступали ближе, солнце сияло, птички пели, спины под рюкзаками мокли. Навигатор исправно отрисовывал их маршрут, компасы показывали туда, куда надо. А вот потом, когда дорога ощутимо пошла вверх, всем показалось, что солнце стало светить тусклее. Небо, раньше голубое и безоблачное, теперь было затянуто лёгкой дымкой.       – Ромка, – сразу сообразил Сашка. – Навигатор?       – Связь со спутником есть, – отозвался Ромка.       Каринэ и Ромка проверили компасы. Те вроде как показывали куда надо.       Связь пропала через двадцать минут. Ещё через десять навигатор нарисовал их почему-то возле Калинки, а потом заявил, что не находит спутник. Стрелки компасов крутились, искали север и не находили. Дымка в небе сгущалась. Белые волны вокруг Каринэ напряглись.       До самого истока ничего не менялось, а вот недалеко от того места, где из земли бил родник, Ромка заметил среди кустов палатку. Она стояла, оплетенная кустами, местами порванная и уже неопределённого цвета, явно очень давно. В дерево рядом с палаткой был воткнут ржавый топор, гнилое топорище которого отвалилось, стоило Сашке чуть на него надавить, из земли торчал проржавевший до дыр котелок, а на одном из сучьев висели обрывки верёвки, тоже гнилой и разваливающейся в руках.       Братья кисло переглянулись, молча выясняя, кто будет заглядывать в палатку – перспектива увидеть там древнего мертвеца не вдохновляла. Каринэ мертвецов тоже не любила, но не боялась – в отличие от призраков они не пристают и не размахивают ритуальными ножами. Поэтому она подняла с земли палку и отодвинула ею полог палатки.       Ко всеобщему облегчению, там было пусто. Лежал рваный и гнилой рюкзак, такой же тяжёлый ватный спальник, алюминиевая кружка с отломанной ручкой, какая-то одежда. В углу свили гнездо муравьи.       – Это могло остаться от твоей семьи? – спросил Вадик, фотографируя находку на смартфон.       Каринэ с сомнением пожала плечами. Если это принадлежало её семье, то где остальные палатки? Их было десять человек, эта палатка – двухместная, значит, помимо неё должны были быть ещё. Но Сашка с Вадиком прошвырнулись по окрестностям и других не нашли.       Каринэ и Ромка надели перчатки и осторожно перебрали вещи. Одежда, похоже, принадлежала не очень крупному мужчине, по крайней мере, по покрою была мужской. Но никаких ни документов, ни бумаг – ничего, что бы указывало на личность владельца, они не нашли.       – Сколько лет этой палатке? – задумчиво спросила Каринэ.       Братья неопределённо пожали плечами.       – Десять, двадцать, – так же неопределённо предположил Вадик.       Мужчина в её семье был только один – отец. Но он был высоким и достаточно крупным, так что вряд ли это осталось от него.       А на обратном пути они его нашли. В километре вниз по течению от палатки Ромка заметил камень, насаженный на толстую ветку дерева. Удивлённый – как такое может быть? – он подошёл ближе и с содроганием понял, что это не камень, а человеческий череп, уже выбеленный временем. Ветка входила ровно в его правую глазницу. Остальные кости, большей частью ушедшие в землю, кучкой валялись под черепом.       – Это же как надо умудриться так напороться? – оценил Сашка, не касаясь находки, пока Вадик фотографировал её.       И они резко вспомнили свою прошлую ночёвку в этих краях. Каринэ подумала, что этот турист тоже мог остаться ночевать, ночью пришли призраки, ему стало жутко, и он, не помня себя, выскочил из палатки и бросился бежать. И в темноте не заметил ветку и напоролся на неё.       Им четверым было жутко, каково должно было быть одному?       – Полиции сообщить надо будет, – заметил Сашка.       Каринэ вытащила из кармашка рюкзака моток красной атласной ленты – ещё в Краснодаре она приобрела сразу десять метров, рассудив, что пригодится навязывать на ветки деревьев, чтобы отмечать пройденный путь или обследованные притоки – отрезала кусок и привязала её к ветке дерева так, чтобы её было видно от русла, и они пошли дальше.       Привал сделали ещё ниже по течению, где в реку справа вливался первый из притоков. Перекусили взятыми из дома бутербродами, попытались поймать связь или спутник, не преуспели в этом, и отправились обследовать следующий приток.       Там никаких находок не было, как и вдоль следующего. В воздухе висела дымка, Вадик начал сухо покашливать, Ромка пожаловался, что у него плывёт перед глазами и начинает болеть голова. Все снова сделали привал, Каринэ налила Ромке лечебные пятьдесят грамм коньяка, а пока все валялись на бережку между кустов и отдыхали, ей стало казаться, что она слышит фантомные шаги, торопливые и лёгкие. Каринэ помотала головой, шаги пропали. Прислушалась – тихо: ни шагов, ни ветерка, ни пения пичужек. Расслабилась – и снова шаги.       Она осторожно повернула голову и выглянула из-за кустов. На берегу промелькнул призрак женщины; толстая чёрно-каштановая коса зацепилась за сук, резинка слетела и упала в реку, и волосы рассыпались волнами по плечам. Миг – и призрак исчез.       Начало пятого или шестого притока отмечал огромный валун в человеческий рост с каким-то выбитым на нём рисунком, сильно стёртым временем. И подниматься вверх по этому притоку было почему-то тяжело, хотя, может, это они просто устали. Каринэ чувствовала, что у неё болят ноги, Вадик вслед за Ромкой начал жаловаться на головную боль, а в воздухе появились едва заметные чёрные потоки. Вроде бы и не видимые, прямо смотришь – ничего нет, только неестественная сумрачность. А в боковом зрении они двигались, извивались и плыли.       Русло, и без того узкое, едва заметное, заваленное стволами упавших деревьев и поросшее кустарником, закончилось достаточно внезапно. Все остановились.       – Финиш, – перевёл дыхание Вадик.       – Вы слышите? – вдруг спросил Ромка.       Все прислушались. Лес, до этого безмолвный, наполнился едва слышными звуками. Что-то шипело, потрескивало, вроде бы кто-то говорил. Каринэ даже показалось, что она видит среди деревьев тени.       Ребята переглянулись, откровенно струхнув и мгновенно припомнив последнюю ночёвку. Вадик глянул на часы и вытаращил глаза:       – Бл**ь, вы на время посмотрите!       Все похватались кто за телефоны, кто за часы. Было без пятнадцати восемь вечера.       И только сейчас все внезапно обратили внимание, что лес постепенно погружается в вечерний сумрак, и что под деревьями уже почти темно.       А русло и в свете дня было заметно неважно…       – Идём назад! – скомандовала Каринэ.       Хотя бы попытаться выйти…       Стемнело быстро – неестественно быстро. Только что было хоть и сумрачно, но вполне видно, а десять минут – и уже ночь. Ромка взял за руку Каринэ, все включили фонарики. Кругом возвышался лес – чёрный, перевитый медленно ползущими лентами такого же чёрного мертвящего тумана. Свет фонариков выдёргивал из темноты стволы деревьев, неподвижные ветви с какими-то обмякшими листьями, ощетинившиеся кусты…       «Илона!..»       Из-под сени деревьев к ним двинулся чёрный призрак, на лице которого белыми точками светились глаза.       Каринэ дёрнулась и прижалась к Ромке. Вадик нервно посветил фонариком в ту сторону. Призрак с шипением разлетелся клочьями чёрного тумана, и только глаза ещё несколько секунд светились в воздухе.       Волны Игоря застыли, уплотнились и не двигались. Чёрный туман подползал к ним, покусывал и с шипением отползал назад. Каринэ попыталась как-нибудь накрыть этими волнами братьев, но они никак не реагировали на её потуги – ни на движения, ни на мысли: закуклились вокруг неё и не шевелились.       «Лёня… Лёня, ты где?..»       Сашка, Вадик и Ромка одновременно глянули на побелевшую Каринэ. Рядом в темноте возник призрак, быстро посмотрел по сторонам и пошёл дальше:       «Лёня!..»       Каринэ споткнулась. Нога съехала по какой-то кочке, и она почувствовала, как в кроссовок заливает вода. И только сейчас все услышали слабое журчание воды совсем рядом.       Русло немного расширилось и стало видно отчётливо.       «Дети, кто видел папу?..»       Мимо промелькнул невысокий призрак, словно бы детский, и пропал.       Каринэ невольно сжала руку Ромки. Лёня – так звали её отца. Он что – тоже пропал в том походе?       Вадик чертыхнулся: ветка куста царапнула его по лицу, оставив на щеке длинную царапину, сочившуюся кровью. Каринэ глянула, но решила, что эта царапина может подождать.       А вокруг струились чёрные потоки, слизывая белые волны Игоря…       «Ты хочешь нас убить!..»       Сашка споткнулся, упал в воду и застонал. Каринэ бросилась к нему и увидела, что его майка на боку напитывается кровью. Вадик посветил на воду и увидел торчащий из дна небольшой ржавый штырь.       «Не трогай нас!..»       Фантомный звук выстрела.       Каринэ задрала Сашке майку и с облегчением убедилась, что разодрана только кожа и что штырь не вошёл в тело. Вытащила из кармашка рюкзака аптечку, быстро промыла, продезинфицировала рану, наложила замотанную в бинт вату, останавливая кровотечение, и примотала её запасной Сашкиной майкой.       «Адам скоро умрёт… умрёт…»       Все невольно оглянулись в ту сторону. Секунды с две на них из-за кустов смотрело серое лицо, лишённое всякой жизни, а потом растаяло.       «Илона!..»       Шёпот раздался совсем рядом, луч Ромкиного фонарика развеял призрака, когда он уже тянул руки к Каринэ.       Русло становилось шире, воды прибывало. На небольшом пляжике однорукий призрак что-то стирал в реке, причём так, словно бы руки было две.       «Здесь только Леона и Лиана…»       Братья резко повернули головы к замершей Каринэ.       – Это…       Ромка хотел сказать: «Это твои сёстры», но осёкся: взвыло непреодолимое ощущение, что, сказав эту фразу, он выдаст Каринэ призракам. И тогда они отсюда не уйдут.       Сашка и Вадик тоже переглянулись и прикусили языки.       «Пожалуйста, не надо, не надо!..»       Звук фантомного выстрела и детский крик-стон…       Ребята почти бежали, правда, помнили череп, насадившийся глазом на сук, и внимательно смотрели вперёд. Сашка споткнулся ещё раз, Вадик едва успел схватить его за рюкзак. Каринэ под ноги бросился призрак и почти схватил её за лодыжку; она одёрнула ногу, призрак схватил белые Игоревы волны, надсадно зашипел и растаял.       «Зачем тебе топор?..»       «Посмотри, что ты там видишь?..»       Каринэ даже притормозила и обернулась в ту сторону. Призрак с короткими кудрявыми волосами – тот самый, который почему-то казался знакомым – что-то пытался рассмотреть вдалеке, а позади него заносил топор для удара второй призрак. Удар – и оба они растаяли.       «Илона!..»       «Нет, нет!..»       Звук призрачного выстрела.       Кончилось всё внезапно, стоило им выскочить на место слияния двух притоков рядом с валуном в человеческий рост. Ветер напоследок донёс шёпот: «Илона», и всё стихло. Ребята, тяжело дыша, остановились на берегу, где приток вливался в реку, а вокруг темнел обычный лес, наполненный обычными лесными звуками.       Все обернулись назад. На валуне светилась неярким багровым светом перевёрнутая пятиконечная звезда.       – Э-э-э, – глубокомысленно протянул Вадик.       Они осторожно подошли ближе. По мере приближения багровое свечение становилось всё тусклее, а метрах в двух вообще погасло. Ребята посветили фонариками на камень. Сразу ничего не увидели, но потом заметили, что если посмотреть под определённым углом, то можно вполне явственно различить выбитую в камне перевёрнутую пятиконечную звезду.       – Что это? – спросил Сашка.       – Символ сатанистов, – тихо ответила Каринэ.       – Точно, – подтвердил Ромка. – Я недавно глядел про них по телеку.       Ребята посмотрели друг на друга. Дело выглядело весьма скверно. Сатанисты в двадцать первом веке вроде как цивилизованные люди, чёрные ритуалы не совершают, но кто их знает. Не они ли натворили здесь чертовщины?       Они снова отошли на место слияния притока и реки, выключили фонарики, чтобы их свет не мешал, и всмотрелись в лес, оставленный позади. И заметили далеко среди деревьев ещё два слабых багровых свечения.       – Сестрёнка, – кисло протянул Сашка, – почему твоя семейка не утонула банально в море?       Каринэ так же кисло покивала. Она бы тоже предпочла, чтобы родители и сёстры умерли каким-нибудь заурядным способом в каком-нибудь заурядном месте. Их бы заурядно похоронили, и не бегала бы она сейчас с братьями по ночному лесу, спасаясь от призраков. Но имена, упоминаемые призраками, принадлежали членам её семьи: Лёней звали её отца, Леоной и Лианой – сестёр. И это говорило о том, что что-то случилось именно здесь. Разве что кто такой Адам, который скоро умрёт, она не знала – никаких Адамов у неё в родне не было.       До Псебе добрели ближе к одиннадцати вечера, потому что Ромка ещё в сатанинской зоне, как окрестили её ребята, подвернул ногу, и сейчас она разболелась. На подходе к аулу они набрали дядю Мишу и попросили забрать их, а на площади около магазина без сил повалились на обочину дороги и принялись стаскивать мокрые насквозь кроссовки. Каринэ ещё раз обработала Сашкину рану и перевязала аккуратнее, промыла и продезинфицировала Вадикову царапину на щеке, а потом они, понадевав кофты прямо на сырые майки, лежали на земле, смотрели в звёздное небо, слушали журчание воды в реке и молчали.       Зачем её семья приезжала сюда? Знали ли они, что когда-то здесь совершались человеческие жертвоприношения, или это была случайность? Когда следователи восемнадцать лет назад опрашивали соседей, те говорили, что семейство ездило в походы каждый год и всегда благополучно возвращалось. Что на этот раз пошло не так?       Куда пропал отец? Что с ним случилось?       И кто стрелял в детей? У отца-то была винтовка – нелегальная древняя мосинка, доставшаяся ему от деда, воевавшего во второй мировой. С этой мосинкой он браконьерствовал и приносил домой дичину. И этой мосинки, когда следователи потом делали обыск в доме, не нашли, видимо, отец забрал её с собой в поход. Но стрелял он или не он?..       Площадь прорезал свет фар от машины. Дядя Миша остановил свой фиат около них. Ребята медленно поднялись с земли и молча пошли грузиться.       Значит, опять возвращаться сюда. Снова и снова. Пока из разговоров призраков не станет ясно, что здесь произошло. Пока она не найдёт останки родителей и сестёр. И пока не поймёт, как избавиться от кошмаров…