Призраки прошлого

      В отпуск Каринэ и Надя пошли одновременно. Стояла середина июля, Краснодар изнывал от жары, вся Россия, казалась, ринулась на Чёрное море, уехать в сторону побережья было задачей сложной, поезда шли, заполненные до отказа, а автобусов Каринэ с некоторых пор побаивалась. Надя заявила, что всякие Турции и Черногории ей надоели, и рванула на далёкий север – в Питер. А проводить её на самолёт попросила Каринэ.       Тащиться в аэропорт, когда можно было мирно поспать после ночного дежурства, не хотелось абсолютно, но Надя была всё же близкой подругой, а к тому же впереди маячили добрые полтора месяца отпуска, поэтому можно было потерпеть. К тому же дежурство выдалось спокойным, а потому Каринэ, сдав смену Тане с Олей, поехала к Наде, помогла ей утрамбовать чемодан и закрыть его, подхватила её две дополнительные сумки, и подруги поспешили на маршрутку.       Небольшое здание терминала для внутренних рейсов встретило их относительной прохладой и умеренной суетой. И неуместным воспоминанием, что здесь работает Игорь. Каринэ поймала себя на том, что вертит головой в надежде увидеть его, но при этом мысль о возможной встрече вызывала робость до слабости в ногах. Разве только не встретиться, а лишь увидеть… Но что смысла, что она его увидит? Пройдёт он где-то вдалеке, не заметив её, как чужой; появится на несколько секунд и снова исчезнет – навсегда или до следующей случайной секундной встречи.       Она прожила без него уже три месяца. Он въелся в сердце гораздо сильнее, чем она думала, тоска хоть и приглушилась временем, но не уходила. И если она его сейчас увидит или встретит, это опять разворошит все эмоции. А если он уже забыл её, нашёл другую – это ещё и лишняя боль.       Нет, лучше не встречать и не видеть. Подождать, пока Надя пройдёт регистрацию на рейс, попрощаться с ней и уехать домой спать. Так будет лучше.       К тому же он работает где-то на аэродроме или в ангарах – но уж точно не здесь, в фойе аэропорта…       А перед самой регистрацией Надина сумка преподнесла сюрприз – ручка её взяла и оторвалась. Иголки с нитками были закопаны где-то глубоко, булавка не держала, привязать не получилось, и Каринэ – времени ещё хватало – предложила перепаковать вещи, утрамбовать их в чемодан и одну сумку, а порванную она заберёт назад. Однако все вещи не влезали, и Каринэ взялась за ревизию. Отобрала литровую бутылку минералки – мол, объёма занимает много, а в самолёте Надю напоят, а если не напоят, то потерпит. Потом подруги вдохновенно и со смаком поругались из-за количества гаджетов, в результате чего к Каринэ перекочевал и Надин ноутбук с подзарядкой. Потом Каринэ, несмотря на все протесты, вытащила пакет с тёплыми ботинками, аргументировав это тем, что Питер – это, конечно, север, но до Арктики от него ещё далеко, а потому в кроссовках Надя там не замёрзнет. Она хотела вытащить и куртку, но здесь Надя упёрлась рогом, и Каринэ вынуждена была отступить.       – Дай я сама дальше посмотрю, – Надя решительно оттеснила подругу, – а то ты мне сейчас полчемодана выгрузишь.       – Я бы выгрузила, – согласилась Каринэ. Она, немалую часть жизни проведшая в походах, привыкла брать с собой вещей поменьше и полегче, чтобы не тащить на себе полквартиры. А у Нади, разъезжавшей по заграницам и отелям, такой привычки не выработалась.       Каринэ меланхолично смотрела, как подруга перебирает одежду, косметику и какие-то ещё пакетики, время от времени позёвывала и глазела по сторонам.       И увидела Игоря.       Он, в синих спецовочных штанах, тёмной футболке и надетой поверх неё жёлтой рабочей жилеткой, шёл через фойе вместе с другим мужчиной, одетым точно так же; оба держали под мышкой по бутылке молока и лавашу в мешке – видимо, выскочили в магазин за перекусом. Каринэ, замерев, провожала его взглядом, чувствуя, как с каждым его шагом накатывают отчаяние и тоска: вот так увидеть, вспомнить – и опять потерять. Хотелось вскочить, броситься за ним, пока он ещё не исчез за дверями каких-то служебных помещений, но… Но что она ему скажет? «Привет» – и всё?       И увидеть в его глазах злость, обиду, или презрение – что он к ней сейчас испытывает?       Она сглотнула подступающий к горлу ком.       Нет, пусть идёт. Не нужно ковырять рану, которая и так плохо заживает…       И тут спутника Игоря едва не сбили с ног – какая-то женщина бежала со своим чемоданом и зацепила его. Бутылка молока и лаваш полетели на пол, женщина – судя по жестам, потому что слов Каринэ слышать не могла – извинилась и побежала дальше. Игорь усмехнулся, поднял бутылку, а пока его спутник наклонялся за лавашом, бросил взгляд на фойе.       И увидел Каринэ.       Она заметила, что он дёрнулся, словно бы порываясь подойти к ней, но передумал. Несколько секунд они напряжённо смотрели друг на друга, но в это время Надя затеребила её за руку:       – Кариночка, давай я тебе пару книг отдам.       Каринэ, за эти несколько секунд совершенно забывшая о подруге, рассеянно глянула на неё.       – Ты и книг ещё с собой набрала…       А все мысли и чувства были далеко-далеко от Надиного багажа.       – А как же! Есть вещи, которые с планшета не почитаешь!       Каринэ снова повернула голову в сторону Игоря. Его спутник, уже поднявший лаваш, хлопнул Игоря по плечу, мол, чего стал, пошли.       – Каринэ, – Надя затеребила её сильнее, – на, забери вот это.       Пришлось заставить себя переключиться и переложить в порванную сумку два томика Кастанеды. Когда она после этого посмотрела в ту сторону, где увидела Игоря, ни его самого, ни его спутника там уже не было.       Вот и всё. Увидеть, разворошить воспалённую рану, и опять потерять…       Теперь вещи влезли в чемодан и сумку. Вторую сумку, с порванной ручкой, Каринэ повесила себе на плечо, и подруги пошли на регистрацию. Зарегистрировавшись на рейс и сдав многострадальные чемодан и сумку, Надя обняла подругу, чмокнула её в щеку, пожелала не скучать, пообещала привезти из Питера чего-нибудь такого-этакого и упорхнула в зал ожидания.       Каринэ некоторое время смотрела ей вслед, потом бездумно поглядела на табло, нашла Надин рейс. Идти никуда не хотелось, хотелось стоять вот так, отрешившись от всего мира и вспоминая Игоря, снова на несколько секунд ворвавшегося в её жизнь.       Стоило ей захотеть увидеть его – и пожалуйста, увидела. Случилось почти невероятное совпадение. Сбылось то, чему лучше было не сбываться…       Она поправила сползающую с плеча сумку с порванной лямкой и развернулась, чтобы идти на выход. И едва не врезалась в Игоря, стоявшего у неё за спиной.       Некоторое время они смотрели друг на друга, не зная, что делать и что говорить. Молока и лаваша с ним уже не было, на левой руке чуть ниже локтевого сгиба виднелась чёрная грязная полоска, а пепельные волосы явно были не так давно стрижены – по крайней мере сейчас они были короче, чем три месяца назад, когда она видела его последний раз.       И от него тянулись к ней лёгкие белые волны.       – Ты сознательно это делаешь? – не думая, спросила она, наблюдая за едва заметными белыми потоками, сворачивающимися вокруг неё в колышущиеся волны.       – Что именно? – уточнил он.       – Вот это, – она неопределённо развела ладони, подставляя их под невидимые потоки.       Уже не имеет значения, что он посчитает её психом. Пусть считает. Всё равно она придёт домой и будет реветь…       – Значит, всё-таки видишь, – констатировал Игорь. – Я в кафе ещё заметил, что ты реагировала на них… Да, – немного помолчав, признался он. – Сознательно.       – Как?       – Не знаю. Мне достаточно захотеть защитить человека, и это, – он поймал в свою широкую ладонь один из белых потоков; тот свернулся в спираль и засиял ярче. – И это получается само.       Она тоже помолчала, наблюдая, как спираль в его ладони снова вытягивается в поток, идущий к ней. «Захотеть защитить»…       – Почему ты решил, что меня нужно защищать?       – Почему я не могу захотеть защищать девушку? – он посмотрел на неё как-то снисходительно и болезненно. – К тому же тебе как минимум два раза эта защита понадобилась.       – Откуда ты знаешь?       Ладно, он знал про первый поход, апрельский, когда она с братьями вынуждена была заночевать в сатанинской зоне. Но откуда он знает про второй поход, майский? Да, он видел её в поезде, но мало ли, куда она могла ехать?       – Оттуда, – Игорь посмотрел на неё прямо и серьёзно, – что когда эта защита задействуется, я это чувствую. Первый раз она была задействована, когда ты с братьями пропала в походе. Второй раз – в середине мая, на следующий вечер после того, как ты уехала из Краснодара на поезде «Иркутск-Адлер». А помимо этих двух раз защиту с тебя иногда что-то тянет. Легко, по ощущениям похоже, когда оперировали мою Вику – прямой угрозы нет, но потенциально ситуация опасная.       Каринэ подумала о призраках, преследующих её после ночных кошмаров. Выходит, Игорь опосредованно воспринимает и их. Потому что кроме них ей ничего не угрожало.       – Значит, ты врал, когда говорил, что это Вика почувствовала, что я куда-то влезла?       – Нет, – покачал он головой. – Всё, что я рассказывал про Вику – правда. Просто до того, как Вика утром сказала мне, что с тобой что-то происходит, я это уже знал сам.       Она отвернула голову и невидяще понаблюдала, как какой-то мужчина судорожно роется в сумке, словно в поисках документов.       – Ты ещё раз в поход в те края собираешься?       – Да, – не стала скрывать Каринэ.       – Когда?       Она неопределённо пожала плечами:       – У меня с сегодняшнего дня отпуск. Через три дня я поеду в Туапсе. А там будем ловить, у кого из моих братьев и когда будут выходные и отпуска.       Игорь ответил не сразу. Тоже понаблюдал, как мужчина со вздохом облегчения вытаскивает из сумки билет и паспорт, потом перевёл взгляд на Каринэ.       – Возьмите с собой меня, – неожиданно сказал он. Сказал серьёзно и так, что Каринэ поняла – он намерен настаивать.       С ним в походе будет безопасно. Идти к призракам – и знать, что они ничего не смогут ей сделать…       Но ему безопасно не будет.       – Не надо тебе туда, Игорь, – тихо и серьёзно сказала она. – Там… – она посмотрела на пол перед своими ногами, потом снова подняла глаза на Игоря. – Там жутко. То, что тебе писали в письме про то место – правда, и ещё не самая страшная.       – Если там страшно, почему ты ходишь туда?       – У меня есть причины. Просто поверь, что есть.       – Хорошо, я верю. Тогда какие есть причины, чтобы не пойти туда со мной?       – Зачем тебе это надо?       – Интересно, что там такое, – ответил он, как когда-то отвечала ему она.       Каринэ покачала головой. Игорь сделал шаг к ней и, прежде чем она успела среагировать, взял её за плечи. Сумка соскользнула с плеча и повисла у него на руке. Игорь поставил её на пол. В нос ударил такой знакомый и родной запах чего-то технического.       Только бы удержаться, чтобы не ткнуться лицом ему в грудь…       – Причина? – спросил он. – Какая причина, что ты отказываешься?       – Там страшно, – она помолчала и добавила: – И опасно.       Если он сам чувствует опасность, смысл тогда её скрывать?       – Больше причин нет?       – Нет.       – Со страхами и опасностями, которые будут грозить мне, я как-нибудь разберусь сам. А тебя смогу защитить.       Она покачала головой.       Догадается ли он пригрозить, что если она откажется, то он пойдёт туда один? Если догадается…       – Я бы, конечно, мог сказать, – прямо посмотрел на неё Игорь, – что если ты откажешься, то я пойду туда один. Но я там уже был.       – Где? – чуть вздрогнула Каринэ.       – Виталий Александрович мне рассказал, что вы вышли по Небугу. Я и поднялся вдоль Небуга к его верховьям. Место действительно… – он чуть нахмурился своим мыслям и на секунду прикусил верхнюю губу, – неправильное. Навигатор и компас – ладно, но там в лесу – мёртвая тишина. За полдня, что я там бродил, я ни разу не слышал птиц, и только пару раз поднимался небольшой ветер. И серый туман, который там везде висел – это не туман. Туман закрывает дальние предметы, а там видимость была идеальной.       А ведь в самом деле, сообразила Каринэ. Серая дымка не снижала видимость, только закрывала солнце…       – Надеюсь, ты был без ночёвки?       – Без, – подтвердил он. – Хотя изначально собирался. Но Тимур – тот, письмо которого ты читала – когда я ему рассказал о своих планах, меня отговорил.       – Он правильно сделал. Когда мы были там в мае, мы нашли палатку, которая простояла там четырнадцать лет – это нам потом следаки сказали, что четырнадцать. И нашли хозяина, вернее, то, что от него осталось. Он, видимо, ночью от страха выскочил из палатки, бросился бежать и напоролся глазом на сук. Череп его так и висел глазницей на суку.       – Каринэ, – Игоря её рассказ если и впечатлил, то не сильно. – Я проникся и понял, что там не курорт. И со мной тебе там будет безопаснее… Послушай, – он заметил, что она опять собирается покачать головой, и сжал её плечи чуть сильнее, – если ты боишься поползновений с моей стороны, я могу обещать, что не буду… дёргаться в твою сторону, по крайней мере, пока не разберусь, почему это нельзя.       – Зачем тебе это надо?       Он дожмёт. Каринэ чувствовала – дожмёт. У неё не хватит силы воли устоять.       – Когда задействуется эта защита, – он мотнул головой на волны, струившиеся вокруг, – я это сразу чувствую. Ощущения такие, словно из меня вытягивают все жилы. И когда тянуть перестаёт, я не знаю, перестало тянуть, потому что опасность кончилась, или потому что человек, через которого тянуло, умер. У меня так было на деда: тянуло, тянуло и перестало. А через час нам сообщают, что он умер. В апреле, когда вы пошли в поход, меня тянуло с вечера субботы всю ночь, а около шести утра дёрнуло так, что я уже почти был уверен, что тебе всё. В мае тянуло на следующий вечер после того, как ты уехала из Краснодара, примерно между восемью и девятью, и тоже сильно. И тоже – откуда мне знать, почему перестало?..       Да, в мае они попали в кошмар как раз между восемью и девятью вечера.       – Каринэ, – он посмотрел на неё. – Пожалей меня. Пойдёшь ты в очередной раз в те края, и из меня опять будет жилы тянуть. А когда перестанет, опять сиди и гадай: то ли ты вылезла из опасности, то ли можно начинать пить за упокой.       Она опустила голову. И не скажешь ему не оставлять ей эти волны: если он и может забрать их назад, он – Каринэ это чётко понимала – не будет этого делать.       – Хорошо, – сдалась она.       Показалось или нет – но где-то далеко призрак с ритуальным ножом зло проскрежетал зубами…       – У меня отпуск через неделю, – сказал Игорь. – Неделю подождёте?       Скорее всего, раньше чем через неделю и не получится. Через три дня она только сама поедет в Туапсе, а там пока соберутся братья…       – Подождём.       У Игоря зазвонил телефон. Он отпустил одно плечо Каринэ и освободившейся рукой достал из кармана спецовочных штанов смартфон:       – Сейчас приду… Бл…! – конец слова Игорь проглотил, видимо, спохватившись, что Каринэ слушать авиатехнические термины ни к чему. – Так два раза уже герметизировали, откуда опять утечка?.. Всё, иду.       Он отбил звонок, бросил взгляд на табло, вздохнул и снова глянул на Каринэ:       – Дай номер своего телефона.       Она замерла.       Сейчас уже не откажешь…       Она сглотнула и продиктовала свой номер. Игорь, не отпуская плеча Каринэ, набрал его на телефоне и нажал вызов. Она достала из сумочки свой телефон и дождалась, пока на нём высветится входящий вызов.       Номер Игоря. Тот самый, который она удалила три месяца назад.       Игорь сунул свой смартфон обратно в карман, испытующе глянул на Каринэ, а затем притянул к себе её голову и быстро поцеловал в волосы.       – Всё, – он так же быстро отстранился, – пошёл в топливном баке ковыряться.       Каринэ кивнула.       Только выйдя на улицу под палящее краснодарское солнце, Каринэ почувствовала, что её немного колотит – неожиданная встреча с Игорем оказалась довольно-таки нервной. Вокруг сновали люди, проезжали машины, слышался гул садящегося самолёта.       Вроде бы всё то же самое, что и час назад, когда она приехала сюда с Надей. Только тогда жизнь была тоскливой и бесцветной, а сейчас вдруг обрела спокойствие и краски.       Может быть, было ошибкой согласиться взять Игоря в сатанинскую зону, может быть, было ошибкой дать ему номер своего телефона…       Она поправила порванную Надину сумку, постоянно съезжающую с плеча, и направилась к остановке троллейбуса.       … Только где-то в глубине души сидело понимание – нет, сегодня она не сделала ошибки. Сегодня она исправила ту ошибку, которую допустила три месяца назад.