Призраки прошлого

      Игорь своё обещание не дёргаться в её сторону выполнил – позвонил только накануне её отъезда из Краснодара, уточнил, каким поездом она едет, приехал проводить, напоследок лишь позволив себе поцеловать её в макушку. Чувствовалось, что он хочет позволить себе куда большего, но он сдерживался. Каринэ понимала, что и сама она хочет… большего, и если бы не его добровольное обещание держать дистанцию, у неё бы не хватило силы воли ему сопротивляться.       В Туапсе делать особо было нечего. Тётя Ира с дядей Мишей сдавали комнаты отдыхающим, и работа в доме появлялась, только когда постояльцы съезжали – убрать в комнате, перестирать бельё и заселить следующих. Но пока никто не съезжал, так что Каринэ валялась на террасе Сашкиного дома с книжкой, загорала, ела мороженое и иногда выбиралась на море искупаться.       В среду позвонил Игорь, сказал, что у него сегодня ночная смена, что приедет он завтра, и спросил, нужно ли что-то везти из Краснодара. Каринэ ответила, что ничего не надо, и дала Сашкин адрес. И после этого разговора поймала себя на том, что ходит по саду туда-сюда и глупо улыбается, а сердце замирает от сладкого и томительного ожидания. Хорошо, что ни Сашки, ни Василисы дома не было, и они не видели её лица и не получили повода позубоскалить. Каринэ постаралась взять себя в руки, прошлась по саду и дому, но заняться было нечем. Она заглянула к тёте Ире, но та предложила ей сходить искупаться на море и выбросить из головы работу.       Утром в четверг Каринэ поняла, что пережить сегодняшний день до вечера, ничего не делая, она не сможет, поэтому, подождав, пока Сашка уйдёт на работу, а Василиса ещё не встанет, она тихо собрала небольшой рюкзачок и незаметно улизнула из дома.       Пригородный автобус быстро дотряс её до Агуй-Шапсуга – довольно большого адыгейского аула километрах в пятнадцати от Туапсе. Там Каринэ уточнила расписание обратных автобусов, выбралась к реке Агой – уже малость высохшей от летней жары и оттого маловодной – и пошла вдоль её галечного русла вверх по течению.       День был солнечным, на небе не было ни единого облачка, в лесу было светло, вода в реке журчала и искрилась в лучах солнца. Русло было вполне ровным, идти было легко, тем более шла она практически налегке; чем выше в горы, тем воды становилось всё меньше, а русло постепенно сужалось. К одиннадцати часам Каринэ добралась до водопадов, свернула к ним, полюбовалась на тоненькие ручейки воды, стекавшие со скальных уступов, взобралась наверх и устроилась на нагретых солнцем камнях. Разулась, давая ногам возможность подышать, и немного поплескала ими в холодной воде.       Было жарко, солнечно, пахло смесью лесных запахов, журчала в скальных выемках вода и искрилась в лучах солнца, пели птицы, под лёгким ветерком покачивались кроны деревьев. Каринэ валялась на тёплых скалах и глядела в ясное голубое небо. Думать ни о чём не думалось, в голове вертелся только Игорь, и то не в виде мыслей, а в виде каких-то образов, воспоминаний и фантазий. Потом мысли стали путаться, вспомнился рассказ Игоря о его прапрадеде и прапрабабке, которые сбежали из дома, а потом приехали сюда остановить дьяволопоклонников. Каринэ даже почудилось, что она видит этого прапрадеда, одетого в священническое одеяние. Он был примерно того же возраста, что и Игорь, абсолютно не похожий на своего праправнука, но с такими же пепельными волосами, спадающими на плечи. В руках у него было что-то вроде большого клубка белых ниток, и он шёл по лесу и разматывал этот клубок, как если бы обозначал им пройденный путь, чтобы не заблудиться. Каринэ некоторое время шла за ним, с любопытством наблюдая за его работой, а когда он скрылся за деревьями, вдруг почувствовала присутствие призраков и поняла, что солнечный не так давно лес наполнился мрачной чёрной дымкой. В отчаянии она хотела броситься за предком Игоря, но его видно уже не было, и в какую сторону он ушёл, непонятно. Белая нить лежала на земле за её спиной. За ней ничего видно не было, но Каринэ откуда-то знала, что если переступить её, то она выйдет из сатанинской зоны. Нить лежала, казалось бы, совсем рядом, но Каринэ делала шаг за шагом, вроде бы переступала, но снова и снова обнаруживала, что нить как была в шаге от неё, так и осталась. Тьма держала её, сгущалась, стала формироваться в призраков, по земле поползли чёрные потоки.       Странно, пришла вдруг отстранённая мысль, эти потоки – совершенно такие же, как и у Игоря, только какие-то искажённые, извращённые. Как чистый ручей и ручей, в который сливают отходы химического производства. Вроде и там, и там в основе вода, только во втором случае в воде столько примесей, что она давно стала кислотой.       Мысль об Игоре застыла где-то на грани мыслей. Каринэ понимала, что если она позовёт его, он придёт и вытащит её отсюда. Но если он придёт, то снова поставит под угрозу своё здоровье, а то и жизнь.       Впереди в колыханиях тьмы возник призрак с ритуальным ножом в руке. На его черепе играла зловещая ухмылка.       В какой-то момент Каринэ привиделся Игорь, сидящий за рулём своей серебристой сузуки и одной рукой набирающий на смартфоне её номер. Но как привиделся, так и пропал, а призрак подплыл к ней ближе. Каринэ попыталась отступить назад, но сзади её не пускала словно бы стена – невидимая, неосязаемая, но не дававшая ступить ни шагу назад. Идти можно было только вперёд, но впереди её ждал призрак.       Что оставит ветер – пыль на подоконнике, несколько строк…       Он не мог к ней подойти – пока не мог, но Каринэ видела, как тьма слизывает с неё волны Игоря. Слизнёт все – и она останется совершенно одна.       Что оставит ветер – небо новых истин и карты дорог…       Того мальчика, которого выдернули из ритуала – его тоже преследовал этот призрак? И умер мальчик оттого, что ритуальный нож дотянулся до него?       Пару фотографий, где на них смеются костры наших глаз…       Призрак приближался. На чёрных костях колыхался призрачный саван, неестественно длинные руки свисали почти до колен, но Каринэ вдруг обратила внимание, что руки у него нормальной длины, а продолжением их служат скрученные в жгуты тёмные потоки.       Только не грусти, вспоминая нас…       Каринэ попробовала захватить в ладонь белый поток из защиты Игоря, как это делал сам Игорь. В реальности это у неё не получалось – она пробовала, волны не реагировали на неё. А здесь поток охотно подчинился и лёг ей в ладонь белой упругой спиралью.       Где-то далеко золотом горят наши города…       Призрак остановился.       И дорог каждый жест, каждый день и час…       Хотелось швырнуть в него этой белой спиралью, как маги швыряются файерболами в фэнтези-фильмах. Каринэ даже подняла руку для броска, но что-то в последний момент её остановило. То ли мелькнувшее в пустых глазницах призрака удовлетворение, то ли смутная интуиция, то ли опасение порвать собственную же защиту – но Каринэ в последний момент остановила руку.       И снова над землёй стаей белых птиц полетят года…       Вокруг скапливались призраки. Десятки, сотни. Они держались на безопасном расстоянии от Игоревых волн, шептались, о чём-то переговаривались, кто-то кричал, плакал, о чём-то умолял – её или не её, Каринэ не знала. К ней тянули чёрные длинные руки, узкие чёрные потоки пытались просочиться сквозь волны. Волны уплотнились, не пускали их, но таяли, таяли…       Ты просто иногда вспоминай о нас…       «Илона…»       Только не грусти, вспоминая нас…       Игорь, не дождавшись ответа, откладывает мобильник на пустое пассажирское сиденье, берёт руль двумя руками, смотрит на дорогу впереди, хмурится и кусает губы.       – Я не Илона.       Собственный голос прозвучал бесцветно и призрачно. Каринэ с ужасом глянула на собственные руки, ожидая увидеть вместо них чёрные кости или чёрные же жгуты тьмы, но её руки были руками. Только словно бы чуть-чуть прозрачными.       Призрак ухмыльнулся:       – Паспортом не обманешь предвечные силы…       Игорь обгоняет плетущийся впереди грузовик, снова берёт с пустого пассажирского сиденья мобильник и снова набирает номер.       Что оставит ветер – пыль на подоконнике, несколько строк…       – Я не Илона, – Каринэ смотрела, как истончаются и тают волны. – Я…       Далеко за спинами призраков, невидимый, но ясно ощущаемый, возник скелет с красивыми тёмно-каштановыми волосами.       – Каринэ…       Что оставит ветер – небо новых истин и карты дорог…       Скелет с красивыми волосами попытался прорваться к ней, но призраки не пустили, и тогда он схватил палку и с силой швырнул её в Каринэ.       Пару фотографий, где на них смеются костры наших глаз…       Только не грусти, вспоминая нас…       Ногу обожгло болью. Каринэ схватилась за неё, призрак с ритуальным ножом растаял. Растаяли и остальные, а по телу прошёлся сильный прохладный ветер.       Где-то далеко золотом горят наши города…       И дорог каждый жест, каждый день и час…       Каринэ резко села, хватая ртом воздух. Сердце заходилось, левая нога ниже колена саднила, ветер трепал футболку и волосы. И было темно. Каринэ взглянула на небо – оно было затянуто тяжёлыми чёрными тучами. Вдалеке сверкали молнии и слышались раскаты грома.       И снова над землёй стаей белых птиц полетят года…       Ты просто иногда вспоминай о нас…       Каринэ вытащила ногу из-под толстой ветки дерева, упавшей на неё и разодравшей кожу на голени. Перевела дыхание и только сейчас сообразила, что в её рюкзачке надрывается мобильник.       Только не грусти, вспоминая нас…       Непослушными пальцами она расстегнула кармашек, достала телефон и глянула на дисплей.       Впрочем, можно было не смотреть. Эта мелодия стояла у неё только на одного человека – Игоря.       – Да, Игорь…       Губы шевелились с некоторым трудом, голова тоже ещё плохо соображала, что происходит и что надо делать.       Игорь ответил через пару секунд. Каринэ отчётливо услышала в трубке его выдох.       – Каринэ, – голос прозвучал напряжённо, однако с облегчением. – Что случилось?       – Ничего…       – Вы в поход пошли?       – Нет…       – Каринэ, – Игорь произнёс это едва ли не спокойно. – Задействовалась защита. Причём сильно. Так случалось, только когда вы ходили в поход.       Каринэ прислушалась к себе. От волн оставались только ошмётки.       – Нет, мы не в походе…       – Каринэ, с тобой всё в порядке?       Чёрт, гроза! – до Каринэ только сейчас это дошло. А она посреди леса. И до Агуй-Шапсуга километров семь, если не все десять.       – Да… Игорь, я тебя потом наберу.       Она отбила звонок, сунула телефон в кармашек рюкзака и ещё несколько заторможенно принялась обуваться. Ясность мыслей постепенно возвращалась. Каринэ закинула за плечи рюкзачок, быстро сползла по скалам вниз, продралась через кусты, выбралась к Агою и припустила галечным берегом вниз по течению. Лес качался под сильным ветром, по воздуху летели листья и мелкие ветки, было темно, начал моросить дождь, в небе были видны зигзаги молний, громыхало уже ближе. Однако, как показалось Каринэ, грозовой фронт шёл не прямо на неё, а немного стороной, по крайней мере, пока, и это давало ей шанс добежать до Агуй-Шапсуга не под самой непогодой.       Несколько раз она упала, разбила колено и расцарапала руку. Два раза она слышала из рюкзачка звонок Игоря, но снимать не стала – бежать по неровному берегу под всё усиливающимся дождём и одновременно пытаться говорить по телефону было совсем неудобно. А к тому же было страшно потратить несколько минут на разговор, а потом бежать по воде, когда молнии бьют над самой головой.       Дождь усиливался, гроза приближалась, и когда за деревьями показались первые крыши Агуй-Шапсуга, молнии сверкали уже прямо над головой. До автобусной остановки Каринэ домчалась из последних сил, расплёскивая лужи, уже под проливным ливнем и под грозу над самой головой. В правом боку кололо, дыхания не хватало, зубы ныли, расцарапанная кожа саднила. Хватая ртом воздух, Каринэ влетела под крышу остановки, повалилась на серую деревянную скамейку, немного перевела дыхание, посмотрела на часы, а потом на расписание.       Автобус на Туапсе ушёл десять минут назад. А до следующего – полтора часа.       Каринэ прислонилась затылком к серой жестяной стенке и закрыла глаза. Тело гудело, а на пределе ощущений чувствовался призрак. Всего один – но тот самый, который держал в руке ритуальный нож.       С тех пор, как они нашли сатанинскую зону, кошмары стали более подробными, чёткими и полными. Почти реалистичными и по-настоящему опасными. Словно бы раньше призраки не знали, где она, или могли попасть к ней только случайно, то теперь они нашли её. Почувствовали, проследили – и теперь не оставят.       Рано или поздно – дотянутся. Теперь вопрос только в том, кто кого опередит: они её, или она их.       Что оставит ветер – пыль на подоконнике, несколько строк…       Каринэ ещё влажными руками взяла мобильник и приняла вызов, невольно поймав себя на том, что глупо улыбается.       – Ты как? – даже не размениваясь на приветствия, спросил Игорь.       Каринэ переждала раскат грома над самой головой.       – Добежала до остановки, – она прокашлялась, прочищая горло, и обратила внимание на шум в фоне. – Ты едешь уже?       Часа через два она придёт домой. Может, Игорь уже будет там. По крайней мере, ждать его будет недолго.       И с ним не страшно.       – Проезжаю Агой. А где ты?       Так бы сидеть, говорить с ним, слышать его голос… Но если он за рулём, не нужно его отвлекать. Она выдержала без него три месяца. Ещё два часа она потерпит.       – В Агуй-Шапсуге.       Игорь ответил не сразу. Каринэ услышала раскат грома и у него; отжала мокрые волосы.       – Сейчас развернусь, – сказал он наконец.       – Зачем? – попыталась отговорить она его, отчаянно надеясь, что он её не послушает. – Я сама скоро доеду.       – А потом опять из тебя будет высасывать защиту, – голос его прозвучал мрачно. – И ты опять целый час не будешь снимать трубку.       – Мне было не до этого. Я хотела из-под грозы успеть уйти.       – Я не про это. С двенадцати до часу, когда с тебя тянуло защиту, я звонил раз семь, если не больше.       Семь? Каринэ слышала только два вызова.       – Я не слышала. Мобильник лежал в стороне и был закопан в вещах, – соврала она.       Не рассказывать же ему о призраках, выставлять себя психом… Рано или поздно он сам поймёт, что она псих, и вряд ли отреагирует на это положительно.       Настроение испортилось, стало горько и тоскливо. Она не сможет долго скрывать от него свои кошмары и то, что видит призраков. Рано или поздно проговорится, проколется, не сможет удержать маску. Когда-то прилюдно шарахнется от призрака, внезапно появившегося рядом. А если и не шарахнется, то всё равно он со временем обратит внимание на… на отклонения в её поведении.       И если здравомыслие у него есть, он уйдёт от неё.       Может, было бы правильней сразу раскрыться, чтобы сразу спугнуть его и остаться одной зализывать раны на сердце. Разум говорил, что это правильно: раньше вырежешь воспалившийся аппендикс – раньше заживёт. Но чувства и эмоции были сильнее. Если уж не судьба быть вместе с Игорем, то хотя бы успеть ухватить свой кусочек пусть горького, но счастья…       Игорь некоторое время помолчал – Каринэ чувствовала, что он понял, что она врёт, но, видно, решил, что сейчас не самое удобное время настаивать, и поэтому сменил тему и спросил:       – Где именно ты в Агуй-Шапсуге?       – Игорь, я доеду сама…       – Я уже свернул на Агуй-Шапсуг, – пресёк он её возражения. – Минут через семь буду. Где тебя там искать?       – На автобусной остановке, – смирилась Каринэ. – В центре, на перекрёстке.       Отбив звонок, она проверила пропущенные вызовы. С двенадцати до часу Игорь звонил восемь раз – и сняла она только на девятый.       Не слышать разрывающийся мобильник…       Она убрала мобильник в кармашек рюкзака, ещё раз отжала волосы и подошла к краю навеса. Дождь лил серыми косыми струями, по дороге текли ручьи, неся листья, ветки, песок и мелкий мусор, на обочинах булькали огромные лужи. Небо время от времени прорезали ослепительные зигзаги молний, громыхал гром. Дождавшись, когда блеснёт очередная молния, Каринэ вышла на перекрёсток и глянула в сторону реки. Река видна отсюда не была – от неё до остановки Каринэ неслась не менее полукилометра – но она Каринэ и не была нужна. Нужен ей был призрак, который стоял на том месте, где узкая второстепенная дорога вливалась в главную. Призрак держал в руке ритуальный нож и скалился крупными зубами, среди которых один был выломан – из челюсти торчал кусок обломанного корня.       Нет правого переднего резца, отстранённо определила Каринэ. Пятьдесят первого… Нет, это у детей он пятьдесят первый, а у взрослых… Одиннадцатый выходит…       Призрак стоял и смотрел на неё, под косыми струями дождя призрачный ритуальный нож чуть колыхался в его призрачной руке, да и сам он словно бы шёл небольшими волнами. Каринэ смотрела на него и чувствовала, как исподволь накатывает чувство безнадёжности – нет, не уйти от него. До того, как они нашли сатанинскую зону, он не знал, где она. Что она есть – знал, а где искать её – нет. А сейчас знает. И если сейчас он ещё не может прийти к ней домой ночью и нанести удар своим ритуальным ножом, то это не значит, что он не сможет это сделать в самом ближайшем будущем…       А потом презрительная ухмылка призрака вдруг пропала; он смотрел куда-то за её спину, и в его пустых глазницах появилось выражение страха и ненависти. Каринэ обернулась. В двух шагах от неё, не обращая внимания на дождь, стоял Игорь.       Можно сказать, что она просто смотрела на дорогу. Можно. Только Игорь совершенно точно смотрел на призрака, а не просто в ту сторону.       Он же не может его видеть. Не должен…       Белые волны вокруг Игоря вытянулись, скрутились в спираль, а затем эта спираль вдруг распрямилась, и её конец полетел в призрака, захватывая его в петлю. В последний момент он успел просочиться сквозь не успевший сомкнуться захват, отступил на два шага назад и растворился, а Каринэ почувствовала, как схлынуло чувство обречённости и безнадёжности, как наваждение.       Игорь некоторое время ещё смотрел на то место, где только что стоял призрак, а затем перевёл взгляд на Каринэ. Она отвела глаза.       – Поехали, – сказал он.       – Я мокрая…       Сверкнула молния, мгновенно за ней громыхнул гром.       – Я бы удивился, – мрачно отозвался Игорь, – если бы ты была сухой.       Сколько они с призраком стояли и смотрели друг на друга? Неужели только полминуты – промежуток между двумя раскатами грома? Но Игорь говорил, что будет ехать семь минут – не приехал же он за полминуты. Или она просто не слышала грома и не видела сполохов молнии, пока они с призраком смотрели друг на друга?       Паршиво, если так…       Игорь бросил последний взгляд на то место, где только что стоял призрак, подошёл к Каринэ, взял её за плечи и повёл к машине. Усадил на переднее пассажирское сиденье, вытащил из сумки на заднем сиденье синее махровое полотенце, сунул ей, сходил за её рюкзачком, оставленном под навесом остановки, и только потом уселся сам. Вытер о полотенце руки и волосы – от влаги те приняли густой пепельный оттенок – пристегнулся и тронул машину с места.       Каринэ достала из рюкзачка мобильник, проверила, когда она разговаривала с Игорем последний раз. Он звонил ей в двенадцать минут. Сейчас было двадцать три. Разговор длился минуту. Положим, ещё минуту она потратила, чтобы отжать волосы и дождаться сполоха молнии. Игорь приехал минуты три назад. Несложная математика показывает, что они с призраком пялились друг на друга шесть минут.       – Когда ты ехал сюда от Агоя, – спросила Каринэ, глядя на быстро работающие дворники, – гром был?       – Был, – мрачно подтвердил Игорь, почему-то не удивившись её вопросу. – Громыхало всё время.       Паршиво…       – А почему ты так рано? – спросила она, подкладывая полотенце под волосы и прислоняя голову к спинке сиденья. – Я думала, ты после ночной ещё спать будешь.       – Я и лёг спать, – отозвался он, сбрасывая и без того невысокую скорость, чтобы вписаться в изгиб дороги. – Только мне начали звонить все, кому не лень. К половине двенадцатого я устал просыпаться и всех посылать и решил, что лучше поеду сейчас и отосплюсь здесь… Упасть мне место найдётся?       – Конечно.       Туапсе, как оказалось, грозой ещё не накрыло, дороги были сухими, и только свинцовое небо и сильный порывистый ветер предвещали бурю. Отдыхающие массово покидали пляжи и заполняли кафе и рестораны, официанты составляли стулья и связывали полотняные зонты, хозяйки снимали сохнущее на улице бельё. Пока Сашка, уже пришедший с работы, переставлял в гараже свою машину, чтобы Игорь мог загнать туда свою, Каринэ успела быстро переодеться в сухое и спросить Василису, куда селить Игоря. Василиса посмотрела на неё с недоумением:       – Вообще-то, – заметила она, – это твой. Вот себе и забирай.       Каринэ хмыкнула и ничего не ответила. В маленькой летней пристройке, которую она занимала, кровать стояла односпальная, и даже при желании двум взрослым людям там было не поместиться. А тем более, если такого желания не было… Нет, желание-то было, и если Игорь проявит настойчивость, рано или поздно это случится. И она переступит границу, за которой уже не будет пути назад.       Сейчас этот путь назад ещё есть. Пока что есть…       Просто вечером занять скамейку на террасе, а Сашке с Василисой объяснить, что на односпальной кровати они, к глубокому сожалению, не помещаются. Поэтому она незаметно стащила из бельевого шкафа комплект чистого постельного белья и пошла перестилать кровать в пристройке.       – Тебя кормить? – спросила она, когда Игорь пришёл в пристройку и поставил у стены сумку.       Он покачал головой и зевнул. Каринэ только сейчас обратила внимание на его уставший вид.       – Я сейчас хочу только спать, – признался он.       Она сунула одеяло в пододеяльник, нашла уголки, расправила его и стряхнула. За окном блеснул сполох молнии, через несколько секунд раздался гром. По стеклу забарабанил дождь.       – Ты отключи мобильник, – предложила Каринэ. – А то опять устанешь всех посылать.       – Уже, – кивнул Игорь, садясь на стул и снимая носки.       Каринэ засунула подушку в наволочку, положила её на кровать, сгребла в охапку своё старое бельё и вышла на террасу, аккуратно закрыв за собой дверь. Посмотрела на поникшие от дождя ветви деревьев, свинцовое небо и булькающие лужи и поймала себя на том, что блаженно улыбается.       Сделать сейчас себе большую кружку чая, устроиться в глубине террасы, куда не попадает дождь, завернуться в плед – и читать. И знать, что Игорь рядом с ней.       И призраки не сунутся.