Призраки прошлого

      Однако стоило Каринэ выбраться из тенистого лесопарка на солнцепёк на улицу всё того же Валерия Гассия, как позвонила Зуля.       – Поиграем в холодно-тепло? – в Зулином голосе явно слышалась смешинка. – Угадай, какой диагноз поставили Стеклу?       – Разрыв пищевода или желудка? – предположила Каринэ, понимая, что не угадала. Не звонила бы она, если бы было всё так просто.       – Холодно, – подтвердила Зуля. – Ладно, не буду тебя мучить. Инфаркт миокарда.       Каринэ остановилась, как на стенку налетев.       – Ты шутишь? Какой инфаркт у шестнадцатилетней девчонки?!       – Вот такой, обычный инфарктистый инфаркт. Правого желудочка. Врачи тоже все: «Какой инфаркт? Не может быть инфаркт!» Женские гормоны и всё такое. Узистка случайно заметила. Смотрела пищевод и желудок и заметила, что с сердцем что-то не то. Её на ЭКГ – а там классическая картина развивающегося инфаркта. Анализ на кардиотропные белки – а там тропонин. На ЭхоКГ её свозили – инфаркт и всё тут.       Инфаркт у шестнадцатилетней девчонки! Призрачный нож во сне, получается, вошёл в сердце…       – Может, – всё ещё не в силах поверить новости, предположила Каринэ, – у неё какие-нибудь врождённые пороки сердца были?       – Звонили в поликлинику, – не оправдала её надежды Зуля, – там сказали, что ничего у неё нет. Здорова… была. Но врачи наши тоже думают, что какие-то ВПС есть, просто их не диагностировали, иначе как взяться инфаркту? К нам тут какие-то важные профессора собираются, то ли медицинский нонсенс посмотреть, то ли ткнуть, что наши врачи диагнозы ставить не умеют. Так что мы не скучаем…       Когда Каринэ закончила разговор, она некоторое время стояла посреди тротуара, переваривая новость.       «Я им отомщу. И вам всем тоже. И тебе…»       Отомстить она обещала своему парню, подруге, Каринэ и соседкам по палате – Вике, штырю и грыже… Настя и Виолетта их звали. С Викой всё в порядке, после выписки из больницы с ней ничего плохого не случалось. С Настей тоже – Игорь рассказывал, что она и Вика переписываются и иногда встречаются; если бы с ней что-то случилось, он бы, наверно, упомянул. Про Виолетту что-то узнать вряд ли получится: она говорила, что её семья в конце весны переезжает в Омск, а уже конец июля, они должны были уехать. А вот парень и подруга Стекла…       В какой школе Стекло учится?..       В истории болезни должны быть указаны школа и класс…       Подруга вроде бы была одноклассницей, а парень – из параллельного класса. Или наоборот… Или кто-то классом старше…       Так, дом подождёт. Сейчас в больницу.       Инна Ивановна, что заведовала архивом, была тёткой ворчливой, но не вредной, и дотошно выспрашивать у Каринэ, для чего ей понадобились майские, июньские и июльские истории болезней, не стала. Каринэ уже до этого поднялась в реанимацию, пообщалась с Дашей, заступившей на дежурство, узнала школу и класс, где училась Стекло, а заодно, поддавшись любопытству, полистала её историю болезни. Да, инфаркт, сомневаться не приходится.       Учиться языкам или рисованию долго и тяжело. А неделями лежать в больнице, а потом всю оставшуюся жизнь жить с рубцом на сердце – это, видимо, быстро и легко…       Каринэ сидела между стеллажами, перебирала внушительную стопку историй болезней, внимательно вчитываясь в возраст и место учёбы. Не то… Не то… Не то…       Не факт, что Стекло совершала над ними ритуал. Не факт, что если и совершала, то он имел какие-то последствия. А если имел, не факт, что они попали в больницу. Могло ударить не сильно, и им хватило и поликлиники. Или они могли лежать в другой больнице, а то и вовсе в другом городе…       Вот! Май. Мальчик, одиннадцатый класс. Двусторонняя пневмония. Три недели в пульмонологии. Но в реанимации не лежал, на момент выписки анализы хорошие, шумов нет, на снимке виден небольшой рубец, но он жизни в дальнейшем подпортить не должен.       Девочка из десятого класса этой же школы нашлась почти в самом низу стопки. Доставлена с жалобами на резкие боли в желудке… Гастрит у неё был и раньше… При обследовании обнаружена язва… Полечили и отправили домой.       С язвой жить – так себе удовольствие, но тоже не смертельно.       Они это или не они?       Каринэ подумала, набрала Игоря – он, как оказалось, только что приехал домой – и спросила, не помнит ли он имён парня и подруги Стекла. Игорь ответил, что такой ерундой он голову себе не забивает, но позвонил Вике, потом опять Каринэ и доложил, что парня звали Стас, а подругу не то Анжелика, не то Ангелина, не то что-то в этом роде.       Каринэ посмотрела на истории болезни. Да, Станислав и Анжелина.       Её родители тоже баловались сатанизмом. Ничем хорошим для них это не закончилось. Стекло с помощью сатанинских штучек подпортила жизнь парню и подруге, но сама пострадала гораздо сильнее.       Лёгкие пути привели к волчьей яме…       Каринэ вернула истории болезни на стеллаж, поблагодарила Инну Ивановну шоколадкой и решила, что в больнице ей делать больше нечего.       Приключения, однако, на сегодня не закончились.       Седьмой троллейбус пришёл относительно пустой. Каринэ плюхнулась на сиденье, чувствуя, как гудят ноги, которым с одиннадцати утра не было покоя, а время уже приближалось к шести вечера. Через несколько остановок, однако, пришлось уступить место пожилой женщине, вошедшей в троллейбус. Каринэ стояла рядом, держалась за поручень и смотрела, как за окном проплывают привычные трамвайные пути. Салон постепенно наполнялся пассажирами, уставшими после работы и дневной жары.       Всё было как всегда, пока на очередной остановке Каринэ спиной не почувствовала присутствие… Нет, это не призрак, ощущения в чём-то похожие, но другие. Да и не сунется призрак в переполненный троллейбус, днём и на ярком солнце. Она медленно обернулась и едва удержала себя, чтобы не отшатнуться и не вскрикнуть – среди пассажиров, которые заходили в салон, был серый безжизненный человек!       Бл***!       – Мужчина, идите садитесь.       Это произнесла та самая пожилая женщина, которой Каринэ остановок пять назад уступила место. Серый человек как-то невнятно попытался отказаться, однако женщина встала.       – Садитесь, я же вижу, что вам плохо. Мне всё равно скоро выходить.       Он сел, таким образом оказавшись перед Каринэ, к счастью, не посмотрев на неё. Она сглотнула и попыталась тихонько отойти вглубь салона ему за спину, но люди стояли плотно, и незаметно этот манёвр провести было нельзя. Оставалось молиться, чтобы он продолжал пялиться прямо перед собой, и ждать следующей остановки, когда можно будет, прикрываясь пассажирами, выйти из троллейбуса.       А троллейбус как назло застрял на светофоре.       Взгляд Каринэ зацепился за его правую руку – запястье было вывернуто под каким-то не совсем естественным углом, мизинец отсутствовал, остальные пальцы тоже были какими-то покорёженными, а кожа по всему запястью пестрела мелкими рубцами.       И память вытянула воспоминание. Апрель, Туапсе, юбилей дяди Миши. По всему дому храпят пьяные братья и дядья, а ей снится кошмар, где призраки загоняют её в уродливое цилиндрическое строение. И Игорь протягивает ей руку. И после этого она во сне видит ритуалиста, у которого выбивает из руки нож.       Нож он держал в правой руке, и била она – со всей силы, какой могла – по правой.       Это он или не он? В снах ритуалисты все одинаковые, разными бывают только волосы. А какая причёска была у того? Какая-то неприметная, что не бросилась в глаза, и Каринэ её не запомнила. И у этого мужчины тоже была обыкновенная короткая стрижка, и волосы имели обыкновенный средне-каштановый цвет.       Троллейбус наконец-то подъехал к остановке, открыл двери, Каринэ развернулась к выходу, и в это время какой-то парень в середине салона резко рванул к двери, расталкивая пассажиров. Пихнул он и Каринэ. Она вцепилась в поручень, чтобы не упасть, но на ногах не удержалась и толкнула сидевшего перед ней серого мужчину с изувеченной рукой.       – Прошу прощения, – машинально извинилась она.       Мужчина недовольно глянул на неё – и вперил взгляд в её лицо:       – Сука, ты!       Бл***! Только бы он просто закатил скандал, потому что она толкается, а не потому что узнал завершающую жертву из сна!       – Извините, – повторила Каринэ, – меня толкнули.       – Тварь! Это ты искалечила меня! Сломала мне жизнь!       Кто бы говорил! Если и калечила, то только в порядке самозащиты. А вот он, занося над ней ритуальный нож, явно не самозащищался.       – Мужчина, – она постаралась произнести это миролюбиво, причём больше для свидетелей вокруг, чем для него, – я вас не знаю, вы меня с кем-то путаете. Успокойтесь.       – Ты Илона! Это ты – Илона! Это ты сорвала великий ритуал!       Бл***!       Пассажиры уже начали к ним оборачиваться. Так. Не дёргаться. Только не дёргаться. Она видит сейчас перед собой обыкновенного пьяного. Или сумасшедшего.       – Мужчина, – значит, ведём себя с ним как с сумасшедшим, говорим спокойно… как нянечка с психом. – Я не Илона. Вы ошибаетесь. И ни о каком ритуале не знаю.       – Сука, всё ты знаешь! – он издал рык то ли боли, то ли ярости. – Двадцать лет ты пряталась от наших братьев! Двадцать лет сводила в могилу лучших адептов! Но теперь ты не уйдёшь! Сатана, прими завершающую жертву!..       Всё остальное произошло мгновенно. Левой рукой он выхватил из портфеля, лежащего у него на коленях, нож и замахнулся. Женщины в салоне, стоявшие поблизости и всё видевшие, завизжали. Где-то на уровне инстинктов сработало понимание, что сейчас отбиться от ножа, как учил её Ромка, не получится – у неё нет пространства, сзади и по бокам стоят люди. Поэтому она отпустила поручень, обеими руками вцепилась в руку сатаниста, уже занесённую для удара, и изо всех сил вывернула запястье.       Ей повезло, что он находился не на пике своих сил. Что явно был правша, а бить приходилось неудобной левой рукой. Что у него тоже не было пространства для полноценного замаха. Нож со стуком упал на пол, а хруст под её руками и вой сатаниста дали ей понять, что она сломала ему и второе запястье.       Плевать! У неё целый троллейбус свидетелей, что она защищалась! А своя шкура дороже!       Дальше начался бедлам. Пассажиры кричали, кто-то звонил в полицию. Двое близстоящих мужчин прижали сатаниста к сиденью, чтобы он не мог ни сбежать, ни ещё чего-нибудь натворить. Он вырывался и, брызгая слюной, кричал про сорванный великий ритуал, про лучших адептов, которые сошли в могилу из-за того, что не смогли найти завершающую жертву и открыть путь сатане в этот мир. Что «эта тварь» изувечила его и хочет тоже свести в могилу. Но он не сдастся, а его братья в сатане достанут её, как она ни прячься!..       – Девушка, – сказала ей стоявшая рядом женщина, – у вас мобильник звонит.       «Где-то далеко золотом горят наши города,       И дорог каждый жест, каждый день и час…»       Она непослушными пальцами расстегнула рюкзачок, вытащила смартфон и приняла вызов.       – Привет, Игорь…       – Каринэ, что случилось?       Да, его волны ведь дёрнулись, он и почувствовал…       – Ничего…       Она услышала в трубке его резкий выдох.       – Ты где?       – В городе, скоро буду…       – Каринэ! – резко повторил он. – Ты где?       Как эта остановка называется?..       – Мачуги, недалеко от Фадеева… Благоева, наверно…       Полиция с сиреной и мигалками приехала буквально через пять минут. Ещё через три минуты со встречной полосы свернула и серебристая сузуки Игоря. Сатанист вырывался, проклинал всех и кричал, что от сатаны ещё никому не удавалось уйти, и «эта тварь» тоже не уйдёт. Двое полицаев быстро и профессионально завели ему руки за спину и надели наручники. Игорь наспех припарковался у обочины, пробился через толпу пассажиров и зевак, ворвался в троллейбус и притянул к себе Каринэ.       И только сейчас, в его руках, она поняла, что её колотит.       – Илона! – уже даже не кричал, а ревел сатанист, вырываясь из захвата полицейских. – Слышите все? Это Илона! Это она! Вы слышите меня?!       Его отконвоировали в полицейскую машину, Игорь вывел из троллейбуса Каринэ, и к ней подошёл ещё один полицейский.       – Ваше имя Илона? – осведомился он.       Она отрицательно покачала головой:       – Я могу показать паспорт.       Голос подрагивал.       – Будьте добры.       Она вытащила из рюкзачка паспорт, полицейский острым взглядом посмотрел на её лицо, затем на фотографию в паспорте. Прочитал имя, фамилию, отчество и вернул ей.       – Вы знаете этого человека?       – Вижу первый раз в жизни.       – Можете рассказать, что произошло?..       Каринэ казалось, что полицейские опрашивали её и свидетелей и протоколировали происшествие очень долго, хотя когда потом Игорь привёз её домой и молча, ничего не говоря и не спрашивая, выставил перед ней рюмку коньяка, оказалось, что ещё только половина седьмого. На плите стояла кастрюля с недоваренными и уже размокшими макаронами, на столе лежали недорезанные сыр и палка сухой колбасы.       – Ни во что не влипнуть – это не про тебя.       Это было первое, что произнёс Игорь с того момента, как забрал её со злополучной остановки.       Она подтянула колени к груди, хоть на стуле это было и не слишком удобно, и сжала рюмку в ладонях.       – Я не специально…       Он вздохнул, прикрыл глаза, потёр веки пальцами.       – Я уж догадался…       Он встал, попробовал макароны в кастрюле, решая, выкидывать их или и так сойдёт. Решил, что сойдёт, чиркнул спичкой и зажёг под ними огонь. Каринэ отпила коньяк, пережила маленький пожар во рту, а затем несколькими большими глотками опрокинула в себя всё содержимое рюмки.       Тот сатанист псих, и отвезут его в психушку. И кончит он, скорее всего, совершенно свихнувшимся. Но кто знает, сколько из его сектантов слышали его и запомнили её в лицо. И сколько среди них нормальных людей, у которых хватит ума не бросаться на неё с ножом в переполненном троллейбусе, а тихонько выследить и прикончить без свидетелей. Если верить его словам, искать её пытались многие. Кто-то не нашёл. Кто-то не смог поднять руку. Кого-то, может, сбило с толку другое имя. Но найдутся такие, кого не остановит ни закон, ни мораль, ни строчка в паспорте…       Игорь откинул макароны на дуршлаг и оставил в раковине стекать. В голове уже шумело, нервное напряжение отступило. К тому же дом Игоря и присутствие самого Игоря внушали чувство безопасности. А запах макарон и колбасы напомнили, что последний раз она ела в девять утра.       Поесть, смыть с себя дневные пот и пыль и пойти спать. Зная, что хотя бы здесь до неё не дотянутся…       – Мне останется? – с надеждой спросила она.       – Останется. Только, – признался он, – они снаружи переварились, а внутри недоварились.       – Я не привередливая…       Она уже начала дремать, когда пришёл Игорь, тихо лёг рядом, и она почувствовала мягкое прикосновение его губ к своему плечу.       – Слушай, – она перевернулась на спину и открыла глаза. – Что было в письмах твоего деда?       Выпитый коньяк уже почти выветрился из головы, нервы успокоились, и она вспомнила, ради чего Игорь, собственно, ездил в Хадыженск.       – Письма, – он скользнул губами по её шее; от его прикосновений тело начала заливать сладкая истома, – могут подождать до завтра…