Призраки прошлого

      Последний раз в Яблоновском она была перед самым отъездом из Краснодара. Обкосила участок и уехала, даже не заглянув в дом. До сих пор скошенная трава даже не везде успела высохнуть, особенно в тенистых местах.       Игорь осмотрел вырезанные в стенах звёзды внимательно, особенно внимательно – большую в родительской спальне, а когда он проводил пальцем по линиям выреза, Каринэ заметила, что углубления заполнены едва заметным багровым светом.       Под ней точно кого-то закопали…       – Здесь есть жертва, – подтвердил её подозрения Игорь, задумчиво глядя на звезду. – Под теми, – он кивнул в сторону детской, – не уверен. Если и есть, то что-то мелкое.       – А жертва должна быть обязательно под самой звездой?       – Не знаю, – признался он.       Он тщательно осмотрел пол около той стены, где была вырезана перевёрнутая пятиконечная звезда в двойном круге. Потом попросил у Каринэ топор, аккуратно подцепил плинтус, отодрал его и внимательно изучил стык стены и пола. Затем задумчиво пожал плечами:       – Я не вижу здесь следов того, что пол когда-то взрывали. Смотри: доски пола уходят под обшивку стены. Чтобы поднять пол, нужно снимать и обшивку, а такая работа оставляет следы. Но я никаких следов не вижу. Хотя если это было девятнадцать лет назад, а то и больше…       За несколько десятков лет все следы могли стать незаметными.       Игорь обухом топора прибил плинтус на место и некоторое время сидел на корточках, то ли о чём-то думая, то ли, показалось Каринэ, прислушиваясь.       – Послушай, – сказал он вдруг.       Она закрыла глаза и даже попыталась дышать тише. Сначала слышны были только звуки с улицы: шелест листьев, пение птиц да шум проезжающих вдалеке машин. Но затем до ушей донёсся и другой звук – еле слышное не то дыхание, не то похрипывание, не то попискивание…       И внезапное чёткое воспоминание – она уже слышала эти звуки. Слышала тогда, когда ещё жила здесь со своей семьёй…       Игорь поднялся с корточек.       – Давай попробуем рассуждать так, – предложил он. – У нас есть труп. Куда мы его денем?       … Это была банка с солёными огурцами. Каринэ отправили достать из подвала эту самую банку. Она уже залезла туда, как кто-то из сестёр захлопнул над её головой крышку. И тогда в наступившей темноте и тишине она услышала это слабое задыхающееся похрипывание и почувствовала прикосновение к своим рукам чего-то… чего-то неосязаемого, но ощущаемого…       – Подвал… – сглотнув, прошептала она.       В подвал спустился Игорь. Он осмотрел покосившиеся и местами крошащиеся кирпичные стены, гнилые полки – там каждую весну стояла вода, просветил фонариком пол, а затем расшатал и вынул из кладки пола пару кирпичей – они оказались ничем не скреплены. Под полом была земля, смешанная с песком, а стенки подвала – Игорь прощупал лопатой – уходили ниже уровня пола, более того, в одном месте лопата звякнула о проржавевший металлический уголок, привинченный к стене.       Подвал раньше был глубже…       Игорь принялся доставать кирпичи – Каринэ принимала их у него и складывала рядом. Когда он снял уже больше половины пола, ей показалось, что она заметила под его ногами…       – Игорь, вылезай. Пусти меня.       Она помогла ему выбраться и спустилась сама. Присела и пальцами аккуратно расчистила небольшой пятачок земли в центре пола.       Останки сохранились очень плохо, но несколько маленьких тоненьких косточек и куски маленького черепа с двойным набором зубов говорили о том, что это был ребёнок.       Она вылезла из подвала, села на его край и свесила ноги вниз.       Шесть лет они лазили в этот подвал, не зная, что топчутся по могиле. Но это дети не знали, что там могила. А родители не могли не знать.       – Кто это? – спросил Игорь.       – Если я правильно понимаю, то мой брат. Родной. Он родился мёртвым через год после меня.       Но от одной мысли легче – родители, принося сатане человеческую жертву, пусть и родного сына, не были убийцами.       А ночью приснился знакомый сон. Сначала была тропинка через лес – самый обыкновенный, в котором вроде бы даже светила луна, а потом вокруг начало темнеть, и по земле пополз чёрный туман. Только на этот раз тьма не липла к ней, а обминала, оставляя её словно в коконе струящегося белого света.       И Каринэ точно знала, что в любой момент может повернуть назад, что её ничего не держит. Что рядом с ней спит Игорь, и рядом с ним и в его доме ей ничего не может угрожать. И поэтому можно было рискнуть.       Она осторожно пошла вперёд и оказалась на знакомой с детства поляне. На ней всё так же стоял каменный столб, сиявший багровым светом, только теперь через этот свет явственно просматривалась перевёрнутая пятиконечная звезда. Под ней скулила мёртвая, принесённая в жертву собака, а вокруг столба, раздвигая чёрный туман, совершал обход серый человек. Его волосы, вроде бы густые и здоровые, висели бесцветными паклями.       Знакомые волосы. Такие были у девчонки, которая этой весной наглоталась стекла и лежала у них в отделении. Так выходит, она тоже сатанизмом балуется? Теперь понятно, откуда у неё та неприятная серая дымка.       Очередной обход, последний, и Стекло останавливается.       «Призываю тебя, моя жертва».       Не так. Все остальные люди говорили: «Укажи завершающую жертву»…       Чёрный поток скользнул к Каринэ, но наткнулся на волны Игоря и с едва слышным шипением откатился назад. Стекло напряжённо ждала, явно не видя Каринэ.       А сама Каринэ обратила внимание, что сквозь чёрный лес проступают силуэты совсем другой местности. Невдалеке протекала широкая равнинная река, а если присмотреться, то оказывалось, что с другой стороны возвышаются многоэтажки.       Игорь слишком близко, чтобы с ней могло что-то случиться…       Каринэ сгребла свет в ладони и оттолкнула от себя. Волны отпустили неохотно, напряглись, тьма вокруг зашевелилась, поднял голову с подушки Игорь, обеспокоенно положил ладонь ей на макушку. И волны с головы не отцепились, так и остались белым светящимся шлемом, как от скафандра.       Стекло в страхе дёрнулась – Каринэ догадалась, что она видит её без головы – однако совладала с собой, занесла для удара нож и произнёсла:       «Сатана, прими мою жертву!»       Шаг в сторону, руки ловко перехватывают руку с ножом, продолжают движение – и нож снизу вверх вонзается в грудь Стекла. Каринэ даже не почувствовала сопротивления, словно тело было бесплотным.       Ритуальная поляна растаяла, перед глазами из ночной темноты выступила стена, обитая светлой вагонкой. Игорь положил голову обратно на подушку и снова уснул. Каринэ свернулась калачиком под его рукой и тоже спокойно закрыла глаза.       А во время завтрака Игорю позвонила его мать. Речь зашла о каких-то письмах. Каринэ бы и не прислушивалась особо к разговору, но Игорь упомянул имя «Савелий». Дед Савелий.       Она сама не сразу сообразила, почему напряглась при этом имени. Потом вспомнила последний поход, скелет женщины с густыми каштановыми волосами и её слова: «Спроси Савелия…»       Игорь закончил разговор с матерью, позвонил бабке, разговор о письмах продолжился. Снова прозвучало имя деда Савелия. Наконец он отложил мобильник, посмотрел на Каринэ, поймал её напряжённый взгляд и кивнул:       – Кто был тот призрак, – спросил он, – который назвал калибр пули?       – Не знаю, – покачала головой Каринэ. – Вернее… Если помнишь, я говорила, что когда мы с семьёй ходили в поход, с нами была женщина. Всё, что я о ней помню, это что у неё были очень красивые волосы, такие густые, каштановые. И помню ещё, что с ней было безопасно. Сейчас она иногда мне снится, и всегда в снах помогает мне и защищает. Так это была она. Но кто она такая – я не знаю.       – Когда она пришла, – Игорь взял с блюдца вареное яйцо и принялся неторопливо разбивать его о стол, – она несколько раз повторила: «Спроси Савелия». Я не сразу сообразил, что Савелием звали моего прапрадеда, того, который был сыном священника, пытался остановить дьяволопоклонников и погиб, – Игорь пододвинул к себе блюдце и начал чистить в него яйцо. – Я ещё из Туапсе звонил матери, спросил, остались ли от него какие-нибудь документы. Она обещала выяснить, и вот сейчас сказала, что все они у бабки.       В документах может быть что-нибудь, что подскажет, что делать.       – Я хочу метнуться в Хадыженск за теми письмами, – Игорь закончил чистить яйцо и посмотрел на неё. – Поедешь со мной?       Каринэ в панике замотала головой. Знакомиться с родителями Игоря она готова не была.       – Я твою родню выдержал, – усмехнулся Игорь. – Твоя очередь терпеть мою.       – Ты сам напрашивался!       Он настаивать не стал, но как-то посерьёзнел:       – Надеюсь, за время моего отсутствия ты ни во что не вляпаешься?       У Каринэ был соблазн честно ответить, что обязательно вляпается, и что у неё даже есть план, с какой стороны начинать, но она заставила себя самым искренним тоном пообещать, что будет сидеть тихо, аки мышка, и не высовываться. Потому что понимала, что с Игоря станется потащить её с собой.       Он уехал. Каринэ поцеловала его напоследок, с трудом заставила себя оторваться от него, с ещё большим трудом оторвала его от себя, потому что поняла, что если они ещё немного продолжат, то Игорь никуда не поедет. Закрыла за его серебристой сузуки ворота, некоторое время побродила по саду и дому, глупо улыбаясь и наслаждаясь жизнью, но потом всё же взяла себя в руки.       Итак, Стекло совершает сатанинский ритуал. Скорее всего, далеко от дома она не поедет, тем более ночью, а значит, выберется в ближайший парк, лесок или пустырь. За эту версию говорило и то, что Каринэ во сне видела очертания города. Значит, начать нужно с того, где она живёт.       Каринэ посмотрела на часы.       Десять утра, в больнице как раз время обхода. Впрочем, если она не вовремя, трубку на посту просто не снимут.       Трубку, однако, сняли.       – Хирургия, – узнала Каринэ голос Зули.       Было слышно, как на фоне кто-то разговаривает.       – Нужна твоя помощь, Зуль, – перешла к делу Каринэ, представившись и дежурно осведомившись о делах в отделении. – Помнишь, весной лежала у нас в первой палате девчонка, что наглоталась стекла? Ты можешь найти историю её болезни? Мне нужен её адрес.       – Её теперешний адрес – наша реанимация, – охотно сообщила Зуля.       – Что? – опешила Каринэ. – Она у нас? Что она опять выкинула?       – Непонятно. Сегодня утром на самой пересменке привезли. Как нам рассказали, она говорит, что сильно болит в груди, верхней части живота и горле, и сильная слабость. Но говорит, что ничего не делала, само заболело. Педиатры пихают её хирургам, хирурги – педиатрам. Спихнули пока в реанимацию. Так что ничего не понятно.       Болит в горле, груди и верхней части живота? Воспаление лёгких? Нет, пневмонию диагностировали бы быстро. Травма пищевода и желудка? Или невралгия какая вылезла?       – Зуль, узнай, пожалуйста, её адрес.       – Узнаю, иншалла, – пообещала Зуля. – Только подожди, с Азизом палаты обойду.       Зуля не перезвонила, но через час скинула короткую эсэмэску. Улица, дом, квартира. Каринэ включила компьютер Игоря, открыла гуглмапс и вбила название улицы.       Гидрострой. С одной стороны, это хорошо – от Пашковского района, где жил Игорь, рукой подать, пешком дойти можно. Но с другой стороны Гидрострой – это лесопарки, острова на озере Старая Кубань, да и просто уйма зелёных насаждений. Найти группку деревьев, чтобы спрятаться среди них и совершить ритуал – раз плюнуть…       Впрочем, чего она испугалась нескольких квадратных километров пустырей? Помнится, не так давно две тысячи квадратных километров гор не казались особо большой площадью.       Она вывела на принтер карту Гидростроя, сложила её и сунула в рюкзачок. Подумала, сходила в гараж и позаимствовала пару хлопковых рабочих перчаток. Всё, теперь можно отчаливать.       В её сне недалеко от места ритуала была полноводная река, поэтому Каринэ решила, что маленькие внутренние скверики оставит на потом, и начала с пустыря на берегу Старой Кубани. На его прочёсывание ушёл час и никаких результатов не принёс. Каринэ учитывала, что Стекло могла замести все следы, да к тому же это во сне над закопанной собакой был каменный столб, а в реальности он мог быть и камнем, и ещё чем-нибудь. Каринэ нашла несколько мест, где явно проводили пикники, но ни одно из них не выглядело мало-мальски подозрительным.       Она пошла дальше, минула коттеджный посёлок, дачи, и за шлюзами на протоке, соединявшей озеро с рекой Кубань, проверила ещё один пустырь с редкими деревьями. Через него проходила грунтовая дорога, наезженная машинами, в тени деревьев дремали рыбаки, спасаясь от палящего солнца, на мелком диком пляжике плескались трое подростков – и этим все местные достопримечательности и заканчивались. Ещё немногим больше часа ушло на то, чтобы обойти дачное товарищество в излучине реки и проверить все насаждения деревьев, которые могли бы потянуть на звание «подобие леса», но и там улова не было.       Оставался Краснодарский лесопарк – большой и заросший. И острова на озере Старая Кубань, особенно нижний, который в несколько раз больше, чем этот Краснодарский лесопарк.       Хочется надеяться, что у Стекла не хватило смелости переться ночью на остров…       Прежде чем продолжить поиск, Каринэ заглянула в продуктовый магазинчик, расположившийся в полуподвальном этаже многоэтажного дома, и разжилась пакетом сока. Есть в жару не хотелось совершенно, так что она выхлестала за раз почти половину двухлитрового пакета, немного передохнула на скамейке в тенёчке одного из домов, затем посмотрела на часы.       Четыре часа дня. Игорь уехал в десять. Может быть, даже, он уже вернулся.       Хотелось домой, к нему… Каринэ даже испытала желание всё бросить, но одёрнула себя. Раз уж взялась, надо заканчивать.       На этот раз удача ей улыбнулась. Каринэ рассудила, что сразу лезть в дебри Краснодарского лесопарка не стоит, и начала с дорожек, внимательно осматривая заросли по обочинам – не лазили ли там недавно. Первые дорожки ничего не дали, а когда Каринэ, сверившись с распечаткой карты, выбралась на ту, которая шла параллельно Кубани, и минула спуски к воде, то буквально через сто метров почувствовала, как легонько-легонько напряглись волны Игоря. А ещё метров через десять рассмотрела слева от дороги примятую траву, словно бы там недавно кто-то шёл.       Примятая трава привела на небольшую полянку, скрытую от дороги деревьями. Посреди неё лежала небольшая кучка камней, на которых кровью была намалевана перевёрнутая пятиконечная звезда, а под камнями земля была явно разрыта. Каринэ вытащила из рюкзачка перчатки, натянула их на руки, откинула камни в сторону и ножом взрыхлила землю. Нож сразу же ткнулся во что-то мягкое. Каринэ смахнула землю, рассмотрела грязную рыже-коричневую шерсть и застывший оскал и засыпала обратно. А затем, повинуясь то ли наитию, то ли порыву вредности, разровняла землю над могилой безвестной дворняги и пальцем нарисовала на ней православный крест, а рядом – мусульманский полумесяц со звездой. Хотела добавить и даосский символ инь-янь, но не была уверена, как правильно он изображается, а потому не стала рисковать. Для полноты действа нужно было бы прочитать над могилой молитву, однако Каринэ вспомнила только «Ом мани падмэ хум», произнесла её – и с внезапной остротой представила, как собачка под землёй крутит лапой у виска. Хихикнула и решила, что ритуал погребения можно считать завершённым.       Больше на полянке ничего не было. Каринэ обшарила её в надежде, что Стекло оборонила что-нибудь важное, но не нашла совершенно ничего. Прошла назад по примятой траве, тоже приглядываясь к земле, потом прикинула по карте, в какой стороне дом Стекла и каким путём она к нему, скорее всего, возвращалась, прошлась по тропинкам, однако никаких находок не было.       Всё, теперь домой.