Призраки прошлого

      Могила на первый взгляд ничем не отличалась от остальных на этом кладбище. Скромная гранитная плита, цветы, венок. Только на плите вместо одного имени было выгравировано одиннадцать.       Их кремировали. Батюшка отпел десять скелетов в девяти закрытых гробах – мать, отца, семерых их дочерей и мертворожденного сына, останки которого Каринэ аккуратно в тряпичный мешочек собрала в подвале яблоновского дома и положила в гроб к матери – и их отвезли в крематорий. И девять урн похоронили в одной могиле. Девять урн, десять людей, и одиннадцать имён на плите. Потому что Глухарёвой Илоны Леонидовны тоже уже не существовало.       В сатанинской зоне после завершения ритуала, затянувшегося на девятнадцать лет, стало легче. Осталась серая дымка, осталась тьма, но уже почти не разговаривали по ночам призраки и не приходили к живым. Бродили, потерянные, среди деревьев, словно ища что-то или кого-то, смотрели безучастно в никуда и постепенно исчезали из человеческого мира.       Там долго работали и следователи, и священники, и археологи. Собирали останки, отпевали их, разбирались, кого ещё можно идентифицировать, а кто лежит там уже десятки и сотни лет. Как позже узнала Каринэ, о секте сатанистов знали давно, но поймать удавалось или только мелочь, которая никого из главарей не знала, или окончательно сошедших с ума, которые уже не воспринимали реальный мир. Двадцать два года назад главаря – а им был тогда Манкурт – уже вычислили и арестовали, но он бежал и пропал без вести. Как именно тогда разворачивались события, следователи точно не установили, но одна из сотрудниц милиции, которую звали Каринэ Заргарян, в последний момент напала на след Манкурта. Она последовала за ним, не успев вызвать подкрепление, и погибла. И тоже девятнадцать лет числилась пропавшей без вести.       Выйти на верхушку секты, именовавшей себя банально «Дети сатаны», помогла Стекло. Когда Каринэ, её братья и Игорь давали показания следователям, Каринэ упомянула, что видела у Стекла брошюрку о сатанизме, и девчонку взяли в оборот. Выяснили, что сатанистом был один из бывших любовников её матери, и именно он приобщил девчонку к чёрным ритуалам. Нашли любовника, и через него вышли и на главарей и смогли их арестовать.       Сама Стекло выписалась из больницы, но с рубцом на сердце и инвалидностью. Как слышала Каринэ, она стала тише воды ниже травы, взялась за учёбу, начала рисовать – только врачи качали головами и делали прогнозы, что больше десяти лет после перенесённого инфаркта она вряд ли проживёт.       Шестнадцать плюс десять – это двадцать шесть. Может быть, до двадцати шести лет она доживёт. С инвалидностью и без возможности вести полноценную жизнь…       Ритуалиста – того, с ирокезом, которому она вывернула руку – она встретила полгода назад в Туапсе. Молодой парень, по виду вообще школьник, всё с тем же ирокезом и с неплотной серой оболочкой – видимо, в сатанизме погряз неглубоко. Кисти правой руки у него не было.       Наверно, стоило во сне не выворачивать ему руку, а просто отбить; тогда бы кисть была, может, изуродована, но осталась с ним. Или просто уйти – он для неё опасности уже не представлял. Но что сделано, то сделано…       Каринэ положила на могилу букет из одиннадцати белых роз. Два неподвижных и почти невидимых призрака шевельнулись.       Сначала их было десять. Когда родителей, сестёр и мертворожденного брата отпевали и хоронили, они постоянно следовали за своими останками. Девять чёрных призрачных скелетов, укутанных в чёрные саваны, и один маленький бесформенный. И первые сорок дней после похорон они толклись около могилы, не в состоянии отойти от неё, однако постепенно светлея и становясь прозрачнее. На сороковой день окончательно растворился призрак мальчика, потом в течение полугода исчезли призраки всех остальных детей. И сейчас, два года спустя, здесь оставались только родители, едва уже видимые. Скорее всего, полгода-год – и они уйдут из наземного мира.       Родители входили в секту сатанистов много лет. Отец засветился там ещё в школе, мать – после замужества, они участвовали в ритуальных жертвоприношениях животных и сексуальных оргиях, но преступлений за ними не числилось. Знали ли родители, идя в сатанинскую зону, что ждёт их и их дочерей у осквернённого храма, так и осталось неизвестным. Но то, что спустя два года их призраки почти очистились, скорее всего говорило о том, что нет. Они были виновны в ритуальных жертвоприношениях животных и оргиях, но не в покушении на жизнь своих детей.       Останки Каринэ Заргарян, двадцать один год назад спасшей жизнь Каринэ, отпели и похоронили на туапсинском кладбище рядом с могилой её мужа. Её призрак, тоже постепенно светлея, сидел на своей могиле сорок дней после похорон. На сороковой день она приснилась Каринэ: женщина лет сорока, армянской внешности, с распущенными тёмно-каштановыми густыми волосами – она улыбнулась Каринэ, помахала ей на прощание рукой и исчезла. Когда через неделю Каринэ и Игорь приехали на её могилу, её призрака там уже не было.       Каринэ повернула голову и посмотрела на могилу в соседнем ряду. Там ходил чёрный призрачный скелет, руки-плети которого спускались до земли, укутанный в чёрный же призрачный саван. За два года после отпевания и погребения Манкурт не стал ни светлее, ни спокойнее. Сколько Каринэ ни приезжала на это кладбище, он, всё такой же чёрный, мерил шагами свою могилу, не в состоянии отойти от неё ни на шаг, и сжимал в кулаке не существующий уже ритуальный нож.       Зарубить топором отца семейства, застрелить его жену и семерых их детей. Убить женщину, пытавшуюся спасти восьмого ребёнка… Десять жертв, пусть и не все из них невинные.       Что бы было, не соверши Манкурт этого убийства? Выросла бы Каринэ в нищей многодетной семье, в которой не было ни любви, ни дружбы, ни взаимопомощи, где каждый был сам за себя; ютясь в одной общей комнате с сёстрами, в постоянной грызне и ссорах. Какой бы она сейчас была?       Двенадцатую белую розу Каринэ положила на могилу Манкурта. Он убил её родителей и сестёр, и благодаря этому у неё появилась семья, где её любили и о ней заботились. Которая поддержит и не бросит.       Инь-янь, белое и чёрное, добро и зло. Страшное преступление – а для неё, Каринэ, оно обернулось благом. Пусть и платой за него были девятнадцать лет кошмаров.       Простить его нельзя. Но и невольную, преступную и постыдную благодарность не испытывать тоже было нельзя…       – Пошли уже, – сказал Игорь.       Да, пора. Скоро Юрка, оставленный с бабушкой, проснётся и затребует есть.       Они медленно пошли между могил к выходу с кладбища.       Чёрный призрак провожал их невидящим взглядом.