Забыть, чтобы вернуть

Сначала была пустота, давящая на сознание своей неопределённостью. Звуки, изображения, движения, время и пространство, — всё это, казалось, исчезло. Абсолютное отсутствие мыслей, чувств и понимания происходящего пугало и настораживало. Постепенно в мозг стали попадать нервные импульсы, проходящие по слуховому нерву и передающие колебания, которые после обработки превращались в звук. Эти колебания воздуха были вызваны единственным предметом, нарушающим гнетущую тишину — кардиомонитором. Знакомый по фильмам писк аппарата говорил о том, что Серёжа находится в больнице. Осталось лишь открыть веки, которые стали невыносимо тяжелыми, и лично убедиться в догадках. Сразу же, как мозг включился в работу, мужчина почувствовал растворённые в воздухе раздражители. Резкий запах хлорамина и фенола ударил в нос. К певцу вернулось обоняние. Попробовав пошевелить руками, чтобы вернуть себе способность к управлению телом, артист почувствовал сильную боль в области плеча. Пустота, царившая вокруг ещё пару минут назад, начинала приобретать оттенки определённости. Мозг смог оценить обстановку благодаря появившимся источником звука и запаха. Пространство перестало казаться таким безмолвным и необозримым, координация и мысли медленно вернулись. С трудом открыв глаза, Лазарев сразу же зажмурился, не выдержав яркого солнечного света. Вторая попытка также была обречена на провал. Певец не мог вступить в реакцию с ослепительными лучами, не мог заставить себя преодолеть эту преграду. Он чувствовал пугающее бессилие, как будто из его организма высосали всю энергию. Устрашающий ураган запутавшихся между собой мыслей вызвал сильную мигрень, заставившую ещё сильнее зажмурить глаза. Не хотелось предпринимать каких-либо попыток разобраться в происходящем, ведь сил совсем не было. Серёжа не понимал, почему он оказался в больнице, ведь мозг до сих пор не сложил чёткую картину того, что происходило ранее. Отсутствие ясности и точности не давало прийти в себя. Внезапно весь поток мыслей прервал звук открывающейся двери. Негромкий, но давящий на голову скрип вызволил артиста из некого паралича, вызванного неспособностью нервной системы и головного мозга определить происходящее. Лазарев слышал приближающиеся размеренные шаги, но так и не решался посмотреть, кому они принадлежат.  — Сергей, вы меня слышите? — хрипловатый голос с большим трудом пробился через шумовую преграду, выражающуюся звоном в ушах.  — Д-да, — неуверенно ответил Серёжа, не до конца разобравшись в действии собственного речевого аппарата. Слова давались с тяжестью, казались какими-то неправильными.  — Вы можете открыть глаза? — уверенно произнёс источник звука, который, пока что, был для Лазарева кем-то неопределённым. В третий раз попробовав открыть глаза, Лазарев пересилил себя, и заставил привыкнуть к свету. Но это продлилось недолго. Слизистая оболочка глаза покраснела, а в уголках появилась слеза, вызванная ярким раздражителем. Певец вновь сомкнул веки. Источник звука, который Лазарев всё же смог рассмотреть за тот короткий промежуток времени, оказался мужчиной лет сорока и, судя по всему, доктором. Он поднялся со стоящего у кровати артиста стула, на который успел сесть, когда зашёл в палату, и подошёл к окну, занавесив шторы. Предприняв новую попытку поднять веки, Серёжа справился с задачей без каких-либо возникших проблем, ведь помещение погрузилось в более тёмное состояние. Свет исходил лишь от неяркой люстры, которая позволяла глазам привыкнуть к новому освещению и не вызывала бурную реакцию. Осмотревшись, Лазарев увидел, что находится в светлой комнате, из мебели в которой были довольно просторная кровать, на которой и лежал мужчина, две деревянные прикроватные тумбочки, уже заставленные цветами и фруктами, платяной шкаф, несколько алюминиевых стульев, стоящих у кровати, и белый диван, а также медицинское оборудование. Не сложно было догадаться, что находится певец в платной палате.  — Как вы себя чувствуете, Сергей? — слова доктора заставили Сергея перевести на него взгляд, оторвавшись от рассмотрения окружающей обстановки.  — Потерянно, — ответил Серёжа первым пришедшим в голову словом, после чего всё же продолжил, — Голова болит и слабость во всём теле.  — Вы понимаете, где находитесь? — мужчина вновь сел на стул рядом с кроватью и диагностическим фонариком посветил в открытые глаза, чтобы проследить за реакцией организма, вызывая сужение зрачков.  — В больнице? — всё же вопросительным тоном спросил Лазарев, решив до конца убедиться в догадках.  — Да. А как и почему вы сюда попали, вы помните? На время Лазарев задумался, пытаясь достать из чертогов разума хоть какие-то воспоминания о произошедшем. Но результат был не положительным. Кроме яркой вспышки, сразу за которой всё погрузилось во мрак, Серёжа ничего не вспомнил.  — Нет, — растерянно отозвался пациент.  — Вчера вы попали в аварию, — пояснил доктор, — Я ваш лечащий врач — Беляев Олег Леонидович. Вам повезло, и вы отделались лишь небольшими травмами, жизненно важные органы не задеты. Перелом плечевой кости, черепно мозговая травма и ссадины — это достаточно маленькие повреждения при такой аварии, — услышав о переломе, Сергей сразу почувствовал, что боль руки усилилась, — Расскажите в подробностях о том, что последнее вы помните, Сергей Вячеславович? Лазарев прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на воспоминаниях. Последнее, что он помнил — это утренняя ссора с Кузнецовым после разговора с Мишей.  — Я проснулся от мелодии вызова на телефоне. Мне позвонил мой концертный директор Михаил и предложил выступить на заказном мероприятии. Я разозлился.  — Почему вы разозлились? — спросил Олег Леонидович не из любопытства, а в целях понять состояние пациента.  — Потому что я ответственно отношусь ко всем своим графикам и не люблю, когда кто-то думает, что из-за высокого гонорара я отменю все свои планы ради выступления на их площадке, — в голосе не было раздражения, ведь события воспоминаний казались такими далёкими и прожитыми давным давно.  — Хорошо. Что было дальше?  — Я отбросил телефон в сторону, и увидел, что в комнате находится мой… друг, — чуть не забыв о конспирации и скрытности своих отношений, ответил Сергей, — Мы поссорились из-за разных взглядов на распорядок дня. Он покинул дом, а я стал собираться на студию звукозаписи. Сел в машину, и… Всё, доктор, больше я ничего не могу вспомнить. Только яркая вспышка света. Олег внимательно смотрел на Сергея, внимательно слушая его рассказ и пытаясь сверить с тем, что о его дне рассказали родственники и друзья, ожидающие в коридоре.  — Какой сегодня день, Сергей?  — Среда. 26 сентября 2018 год, — спокойно ответил артист, потому что был полностью уверен в своих словах.  — Интересно, — произнёс доктор, — К вашему диагнозу добавляется ещё ретроградная амнезия, вызванная черепно мозговой травмой.  — Но я же не помню только аварию. Все остальные события отражены достаточно чётко и детально.  — Сегодня 27 сентября 2019 года. Ваша память не может воссоздать воспоминания двенадцати месяцев.  — Этого не может быть! — сказать, что Сергей был удивлён, значит не сказать ничего. Как он мог забыть целый год жизни? Что за авария произошла? Что вообще происходит?

***

Валентина Викторовна узнала об аварии самая первая от спасателей, которые нашли её номер в телефоне Лазарева. Женщина испытала настолько сильное волнение, что чуть не потеряла сознание от резкой боли в области сердца. Она так боялась, что события 2015 года повторятся, только уже с другим сыном… Даже не переодевшись, Валентина Викторовна поехала в НИИ Склифосовского, куда доставили Лазарева, оставив Никиту под присмотром Алины.  — Доктор, что с ним? — взволнованно начала расспрашивать лечащего врача женщина.  — Не переживайте, всё обошлось. Травмы несерьёзные, но Сергей пока что не пришёл в себя. Скоро его переведут в палату.  — Когда его можно будет увидеть?  — Не раньше, чем завтра утром. Немного успокоившись благодаря словам Олега Леонидовича, мама Серёжи присела на скамейку в коридоре. Она не могла ничего сделать, поэтому оставалось лишь ждать известий и молиться богам о здоровье сына. Через полчаса в больницу примчался Алекс.  — Валентина Викторовна, что с ним? — с беспокойством спросил Малиновский.  — Врачи говорят, что он ещё не пришёл в сознание, но жизненно важные органы не пострадали.  — Его можно увидеть?  — Нет, пока что его ещё даже не определили в палату. До завтра к нему никого не пустят. Можешь ехать домой, я сообщу, если появятся новости, — несмотря на то, что женщина недолюбливала Сашу, сейчас она это никак не показывала. Мысли были заняты совершенно другим, да и времени на глупые недомолвки не было. К тому же, Сергей выбрал его, а значит — она должна уважать решение сына.  — Нет, я буду ждать здесь, — твёрдо заявил мужчина, присев слева от женщины. Судя по всему, Валентина Викторовна ещё не знает о том конфликте, который возник между мужчинами. Это немного успокаивало. К тому же, у него появился шанс наладить отношения. Лазарев наверняка оценит то, что Саша не бросил его в трудную минуту и искренне переживал о его состоянии. А вылетевшие во время ссоры обидные слова можно списать на злость. Но недолго пришлось ему радоваться. Кроме того, что в течении часа в больницу приехали близкие друзья Серёжи и Михаил Дворецкий, так ещё и Кузнецов удивил всех своим присутствием. Проходя по коридору больницу мимо всех собравшихся, Дима заметил на себе заинтересованные, а у некоторых даже виноватые взгляды. Видимо, друзья, бросившие Кузнецова после расставания с Серёжей, пересмотрели своё мнение о нём, основываясь на сравнении с Сашей. Что ж, это было даже забавно. Но, несмотря на всё это, никто не пытался что-либо сказать, ведь мысли присутствующих были заняты переживаниями о Серёже. Быстрым шагом дойдя до Валентины Викторовны, Дима присел справа от неё. Женщина была удивлена и даже, казалось, растрогана появлением Кузнецова. Она давно простила своего бывшего зятя за его поступок, ведь понимала, что, скорее всего, измена была лишь обидной ошибкой. Все имеют право на второй шанс.  — Как он? — севшим от переживаний голосом спросил бизнесмен. Он понимал, что сейчас бессмысленно извиняться и пытаться что-либо объяснить. У них ещё будет время на разговоры по душам. Сейчас имеет значение только Лазарев.  — Без сознания, но опасных травм нет. Его перевели в палату, но пока никого не пускают. Решив, что не стоит больше задавать вопросов матери Сергея, ведь женщина и так сильно переживает, Дима принялся ждать.

***

К утру в больнице остались лишь Дима, Саша и Валентина Викторовна. Все остальные нехотя согласились уехать домой и вернуться утром. Нервы накалены до предела. Сил ждать известий не было. Приходилось пересиливать себя, бороться с эмоциями и покорно сидеть у палаты, ожидая разрешения на визит. Они сидели тихо, не проронив друг другу ни слова. Алекс и Дима чувствовали, как тяжело им находятся рядом друг с другом. Бывшие лучшие друзья, а ныне — закадычные враги, не сумевшие поделить Лазарева.  — Сергей пришёл в себя, поэтому, думаю, что вы можете к нему зайти, — обратившись к Валентине Викторовне, произнёс Олег Леонидович, выйдя из палаты, — Только хочу вас предупредить, что у него обнаружена ретроградная амнезия. Он не помнит события, произошедшие за год. Женщина кивнула и вошла в палату, оставив Сашу и Диму в коридоре и надеясь, что они не поубивают друг друга за это время.  — Серёжа, сынок, как ты? — быстро оказавшись рядом с кроватью сына, спросила Валентина Викторовна. При виде того, в каком состоянии находятся Серёжа, в глазах появились слёзы.  — Всё хорошо, мамочка! — тихим и слабым голосом отозвался артист, — Не плачь, я в порядке, — пытался успокоить маму Сергей. Женщина взяла ладонь мужчины в свою и с нежностью посмотрела на сына.  — Что-то болит? Как голова, не кружится?  — Ничего не болит, — соврал Серёжа, не желая расстраивать самого любимого человека, — Лучше скажи мне, это правда, что сейчас 2019 год?  — Да, Серёж. Ты совсем ничего не помнишь из событий этих месяцев?  — Нет, абсолютно ничего… Какая авария, мам? Я ничего не понимаю.  — Я не знаю подробностей аварии, да и сейчас это не так важно.  — Где Дима, Никита?  — Дима? — женщина немного удивилась, потому что за этот год отвыкла слышать это имя из уст сына, но вовремя собрала мысли в порядок, — Он в коридоре. Алекс тоже там.  — Алекс? Который Малиновский? — женщина кивнула, — А он зачем? Только не говори, что за этот год он успел стать моим другом…  — Можно и так сказать… После того, как Валентина Викторовна осознала, что Серёжа не помнит об измене, расставании и новых отношениях, в её голове созрел план…

***

Оставшись один на один в пустом коридоре больницы, бывший и, судя по всему, ещё один бывший Лазарева стали злостно коситься друг на друга, изо всех сил пытаясь сдержаться и не устроить драку прямо в институте Склифосовского. Первым сдался Алекс.  — Ну и зачем ты приехал? Ты же понимаешь, что рано или поздно Лазарев всё равно вспомнит о твоей подлой измене?  — А ты зачем приехал? Тебе же от него кроме денег ничего не нужно! К тому же, он даже не помнит, что вы с ним жили вместе. Видимо, эти месяцы жизни стали для него настолько противными, что он решил просто выкинуть тебя из головы.  — Это легко исправить. Я помогу ему вернуть воспоминания обо мне, и ты вновь будешь в пролёте. Ему не нужен тот, кто предал его после небольшой ссоры!  — С чего ты взял, что тебя кто-то к нему подпустит?  — А тебя никто не спросит. Между прочим, я с ним встречаюсь, а не ты.  — Зачем ему меркантильный парень? Ты же только деньги из него высасываешь.  — Не твоё дело!  — Слушай, давай я тебе заплачу, и ты съебёшься из его жизни к чертям?  — Слушай, давай я просто передам эти слова Лазареву, и он тебя прогонит к чертям? Взрослые мужчины выглядели, как маленькие дети, не поделившие игрушку. Красные щёки, злость в голосе и желание доказать свою правоту, — всё это выглядело таким глупым!  — Успокойтесь оба! — гневно сказала Валентина Викторовна, покинув палату сына, — Сейчас вы оба натягиваете на свои лица улыбки и будете делать всё, чтобы Серёжа не нервничал из-за ваших ссор.  — Прошу прощения, но посещение разрешено только родственникам, — вмешался доктор, всё это время стоявший неподалёку и наблюдающий за их придирками со стороны, — Я могу сделать исключение лишь для одного из вас. Валентина Викторовна, решайте, кого мы пустим к Сергею Вячеславовичу. Посмотрев на обоих мужчин, Валентина Викторовна, не задумываясь, ответила, ведь уже давно приняла решение, касаемое их дальнейших действий.  — Алекс, — обратилась она к Малиновскому, — Прости, но я не могу смотреть на то, как ты разрушаешь моего сына.  — Вы не имеете права! — разозлился начинающий бизнесмен и певец по совместительству.  — Ещё как имею, — усмехнулась Валентина, отбросив свои мысли о том, что выбор сына нужно уважать. Когда мать видит, как сын страдает из-за токсичных отношений, он не может стоять в стороне!  — Молодой человек, покиньте помещение, — поддержал доктор. Кое-как выпроводив Малиновского из больницы и выслушав все его угрозы, Валентина Викторовна обратилась к Кузнецову.  — Дима, можешь зайти в палату, Серёжа ждёт тебя. Только помни о том, что ты не должен говорить о вашем расставании.  — Но это ведь неправильно. Даже если я буду изображать, что мы до сих пор вместе и ничего не произошло, он вскоре всё вспомнит.  — У тебя будет время на то, чтобы исправить ситуацию и доказать, что вы нужны друг другу. Ты переедешь к нему, вы будете жить, как прежде. Ты нужен ему!  — Но как вы себе это представляете? У него дома даже нет моих вещей!  — Ну почему же? Их не много, но они есть.  — Что вы имеете в виду?  — Он хранит все футболки и все безделушки, которые ты так и не забрал, — Дима не мог поверить словам Валентины Викторовны. Разве это возможно?  — Но он же говорил, что мне бессмысленно приходить за вещами, так как он всё выбросил.  — Конечно же нет! Мало того, что Серёжа не избавился от твоей одежды, так он ещё и хранит всё, как зеницу ока. Пару раз я замечала, что дома мой сын носит твои футболки, так как нуждается хотя бы в иллюзии твоего присутствия.  — Я не понимаю.  — Что тут не понимать? Он никогда не сможет вычеркнуть тебя из своей жизни! Он любит тебя, Дима!