Забыть, чтобы вернуть

27 сентября. 2019 год. Кузнецов испытывал страх. Страх за любимого. Страх перед такой неожиданной встречей. Страх из-за опасений по поводу Малиновского. Вроде бы — ничего сложного. Диме надо было всего лишь сделать пару шагов и открыть дверь, ведущую в палату, чтобы сразу же увидеть Лазарева, слабого и травмированного из-за случившейся аварии. Артист бы лежал, навалившись на пышную пуховую подушку, как делал всегда, находясь в состоянии полудрёмы, и разглядывал внимательным взглядом обстановку вокруг себя, чтобы уловить даже самые маленькие детали интерьера и запомнить их. Дима бы зашёл в просторную палату, притворился, что они вовсе не расстались год назад, и встретился с ним взглядом. Но какой бы была реакция Серёжи? Обрадовался бы он этой встрече? Неизвестность пугала. Мужчины не виделись несколько месяцев и даже успели привыкнуть к отсутствию друг друга в своих жизнях. Дима по-прежнему любил Лазарева и хотел вернуть их счастливый брак, но боялся. Что, если Серёжа уже его не любит? Что, если он просто испортит его счастливую жизнь с Алексом своим присутствием? Что будет, когда мужчина всё вспомнит? Даже план Валентины Викторовны, основанный на притворстве и скрытии правды, казался не очень надёжным. Было множество нюансов. Лазарев мог найти что-то об их разводе в интернете, узнать подробности о жизни с Алексом от друзей, или же вообще получить информацию от Малиновского. Всё могло рухнуть в один момент! Хорошо, что хоть телефон Серёжи удалось почистить от «улик». Не мог Дима до конца принять и то, что они, можно сказать, просто лишают Лазарева выбора, вовлекая в свою игру в счастливую семейную жизнь. Хоть он и понимал, что Саша был с Серёжей всё это время только ради своей выгоды, легче от этого не становилось. А если чувства артиста к Диме прошли? Преодолев подсознательный страх встречи, Дима всё же сделал эти несколько шагов, разделяющих его и Лазарева.

***

Эти десять минут одиночества заставили Сергея ещё сильнее почувствовать свою беспомощность, вызванную отсутствием каких-либо воспоминаний об этом пропавшем из памяти годе жизни. Как можно было забыть 12 месяцев? За это время ведь произошло столько событий! Ужасно. Ужасно несправедливо! Он как будто потерялся во времени, в пространстве. В голове проскальзывали лишь ничего не значащие картинки, которые не давали какой-либо информации о случившемся. Он видел лишь сцену, аплодисменты поклонников, руки, обнимающие его, губы, дарящие поцелуи… Только вот что-то тут было не так. Сердце чувствовало подвох. Но вот — дверь вновь открывается, представляя взору высокого мужчину, занимающего особое место в сердце. «А он изменился» — подумал Лазарев, разглядывая мужа, — «Стал более статным, подкачался. Хм… даже волосы чуть отрастил. Неужели я действительно забыл нашу семейную жизнь, протекающую в течении года? »  — Дима! — Лазарев облегчённо вздохнул, увидев такого родного и любимого человека. Он обязательно поможет ему, разъяснит ситуацию. Дима не бросит его, — Как я рад, что ты здесь! Где Никита? — Сергей хотел было протянуть руки к мужчине, чтобы завлечь в объятия, но, как только приподнял их, почувствовал боль перелома.  — Осторожно! — взволнованно произнёс Кузнецов, в одно мгновение преодолевая расстояние, разделяющее их, — Никита дома у Валентины Викторовны под присмотром Алины. С ним всё хорошо. Я привезу его к тебе вечером. Сердце бешено билось, а глаза с испугом смотрели на то, как пострадала идеальная кожа мужа после аварии.  — Как ты себя чувствуешь? — Дима не отводил взгляд от любимого. Он взял его ладони в свои, и крепко сжал, опасаясь, что этот момент может закончиться. Он так долго не мог даже прикоснуться к Лазареву, почувствовать его запах, тепло его тела. В этот момент он ощутил, как сильно скучал по мужу, как безумно любил его.  — Отвратительно, — честный ответ со стороны певца, — Мне страшно, Дима. очень страшно! Я… я не понимаю, как такое могло произойти. Целый год, Дима, целый год жизни просто стёрся из моей памяти, лишая возможности иметь воспоминания, приятные и не очень. Даже тебя и Никиту я вспомнить не могу! Певец, почувствовав, как горячие руки любимого сжали его ладони, наконец смог ощутить защиту и поддержку. Но почему сердце так болезненно сжимается? Почему слёзы пытались выйти наружу? Сергею хотелось прижать к себе Диму, завлечь его в объятия и прошептать на ушко, что он его любит, что он им дорожит. Создавалось ощущение, что они встретились после долгой разлуки.  — Не переживай, Серёж. Я рядом, мы со всем справимся, всё преодолеем, — слова казались такими непривычными. С одной стороны, перед ним был человек, с которым он прожил несколько лет, которого безумно любил и которым безумно дорожил. Но, с другой стороны, мысли о том, что вся их семейная жизнь осталась в прошлом, не давали покоя. Они были такими близкими чужими, — Главное, что с тобой всё хорошо, что мы вместе. Несмотря на то, что Дима осознавал всё нестабильность и опасность затеи Валентины Викторовны, он не мог упустить шанс, не мог не попробовать вернуть их брак.  — Дим, расскажи мне об этой аварии. Что вообще произошло?  — Если честно, я сам не так уж и много знаю. Утром мне позвонил Миша и сообщил, что виновником аварии был ты, — заметив отчаяние в глазах Лазарева, Дима продолжил, надеясь, что дальнейшие слова немного успокоят мужа, — Прости, я не совсем правильно выразился. Судя по записи видеорегистратора и по камерам, расположенным на трассе, ты не справился с управлением, из-за чего на большой скорости вылетел на встречную полосу. Но когда твою машину осмотрели, то нашли неисправность. Тормозной шланг… Судя по всему, он лопнул, — а вот тут Кузнецов был не до конца откровенен. Поначалу все действительно подумали, что шланг лопнул, но после осмотра стало очевидным, что всё это могло быть подстроено и замаскировано под несчастный случай. Но об этом Дима не скажет, ведь Лазарев и так пережил слишком многое за эти дни.  — Кроме меня кто-то пострадал?  — Всё обошлось. Водитель Renault Duster получил лишь пару ссадин.  — А ущерб?  — Я всё возместил, не переживай. Конечно, как только Дворецкий сказал о том, что на Лазареве теперь весит не маленькая сумма денег, он сразу же перечислил всё со своего счёта. Не мог он поступить иначе!  — Давай не будем об аварии, Серёж. Тебе нельзя переживать. Мы с Мишей со всем разберёмся, а ты отдыхай и поправляйся.  — Хорошо, — согласился Серёжа, не став спорить, ведь понимал, что сам он вряд ли сможет с чем-то помочь. Мало того, что он не помнит саму аварию, так ещё и состояние явно не позволит лишний раз вмешиваться в какие-то разборки, — Тогда расскажи мне о событиях этого года.  — Ты вновь защитил страну на Евровидении!  — Серьёзно?  — Да. У тебя был потрясающий номер, шикарная песня. Тебе дали третье место. В этот момент в голове всплыла картинка. Он в белом костюме стоит на сцене и поёт. Внутри всё трепещет от невероятного наслаждения. Но ни слов песни, ни декораций он вспомнить не смог.  — А ты там был?  — Нет, — с грустью в голосе произнёс мужчина, — Мы с тобой поссорились и не общались в тот месяц. Ну как поссорились — скорее расстались, разошлись и перестали общаться, но Серёже об этом знать не обязательно.  — Сильно?  — Если честно, я пару месяцев жил отдельно от вас, — ну не мог Кузнецов просто скрыть всё это! Не мог! Это было бы нечестно по отношению к Лазареву. Он имеет право знать, пусть и не всё.  — Это из-за меня?  — Что? Нет, конечно нет. Это я тебя подвёл.  — Но мы помирились?  — Да, конечно. Ты написал мне, мы встретились и всё вернулось на круги своя. Как бы Лазарев не пытался вспомнить ссору, о которой говорил Дима, он просто не мог. Казлось, что мозг специально заблокировал доступ к этим воспоминаниям, ведь они приносили ужасную боль. Лишь сердце при словах о ссоре забилось в несколько раз быстрее. Оно помогало вспомнить чувства, которые, на удивление, вызывали слёзы грусти, но не позволяя вернуть воспоминания.  — Несмотря на то, что я не помню наших ссор, я хочу сказать тебе, что если я чем-то обидел тебя, то, пожалуйста, прости. Ты ведь знаешь, что дороже тебя, Никиты и мамы у меня никого нет! — чуть приподнявшись, Серёжа коснулся губами пухлых губ Кузнецова, завлекая в нежный поцелуй. Как ни странно, в голове появлялись воспоминания поцелуев, но они были иными. Как будто это был не Дима… Отогнав от себя глупые мысли, Серёжа сильнее прижал к себе Диму. Им так не хватало друг друга все эти месяцы!  — Мама упомянула Малиновского. Неужели мы с ним подружились?  — Ну как тебе сказать, — на этом вопросе Дима почувствовал неуверенность. Имеет ли он право скрыть от Лазарева то, что с Алексом Серёжа имел довольно близкое общение? — Вы много времени проводили вместе. Он даже с Никитой познакомился…  — Ничего не помню! Между мужчинами проскальзывала небольшая неловкость, вызванная разными причинами, но они не хотели отпускать друг друга, боялись расстаться даже на несколько минут. Но у них не было выбора. Вскоре в палату зайдёт врач и попросит Диму уйти, чтобы не нагружать пациента больше положенного. Он нехотя покинет любимого, узнает, когда можно будет вновь посетить Лазарева, и уедет за Никитой, чтобы привезти сына к папе. Конечно, он осторожно предупредит мальчика о случившемся и предложить сыграть в игру, сделав вид, что родители Никиты не расставались, что всё было хорошо. Но это будет потом. А пока Кузнецов держал ладонь Лазарева в своей и обещал, что вскоре всё закончится, и они уедут домой. Нужно лишь немного подождать.