Забыть, чтобы вернуть

30 сентября. 2019 год. Оказавшись в родных стенах любимого дома, Лазарев ощутил некий прилив сил. Всё вокруг было таким уютным и домашним, каждая вещь навевала воспоминания, не то что в больнице. Не было неприятного чувства беспомощности, появившегося от белых стен и запаха спирта. Серёжу окружала привычная обстановка, которая, безусловна, придавала ему сил. Смущало лишь то, что некоторые предметы мебели казались не совсем знакомыми, а отдельно взятые комнаты и вовсе не совпадали по внешнему виду с воспоминаниями из головы. Было неоднозначное чувство. С одной стороны, Лазареву казалось, что дом изменился, появились новые вещи, ведь в тот последний день, который он помнил из своего прошлого, обстановка дома была слегка другой. Но, с другой стороны, все эти изменения не казались ему новыми. Всё это он уже видел, и не раз. Пришлось подстраивать восприятие действительности, чтобы не обращать внимание на такие мелочи. Приехав домой, Сергей первым делом поднялся в свою спальню, которая, как ему казалось, отражала его эмоциональное состояние. Если Лазарев впадал в продолжительное уныние, то комната заполнялась тёмными предметами декора — появлялись чёрные статуэтки, исчезали разноцветные картины, а постельное бельё сочетало в себе пятьдесят оттенков серого. Если Серёжа был в прекрасном настроении и радовался жизни, что происходило намного реже, то окна занавешивали роскошными шторами в ярких или светлых тонах, а кровать дополнялась изящным балдахином. Это было привычкой Лазарева, и никто никогда с ним по этому поводу не спорил. Вот и сегодня, оказавшись в родной спальне, чтобы понять, в каком состоянии пребывал Серёжа до того, как попал в аварию, артист зашёл в свою комнату. Чёрное постельное бельё, серые бархатные шторы, янтарно-чёрные розы в белой вазе… Лазарев был в унынии.  — Пап, а что Алекс делает у нашего дома? — Никита подошёл незаметно, со спины, и заставил Сергея, стоящего у окна и наблюдающего за мужем, вздрогнуть.  — Алекс? Никит, а когда я вас познакомил? — повернувшись к сыну и присев перед ним на корточки, спросил Лазарев, поправив малышу упавшую на глаза чёлку. Никита знал о проблемах папы с памятью, ведь Серёжа и Дима сказали ему об этом в первый же день после аварии. Мальчик до этого никогда не слышал о том, что такое бывает, поэтому воспринял информацию с непониманием. И сейчас, когда Серёжа задал такой вопрос, он не знал, что ему ответить. Сказать правду он не мог, ведь Дима попросил не говорить о том, что папа жил с Малиновским, но и соврать Никита не имел права.  — Ты позвал его к нам на семейный ужин, — вмешалась в разговор вовремя подоспевшая Валентина Викторовна, взяв ситуацию в свои руки, — Там Никита и познакомился с Сашей.  — Странно, обычно я так не делаю, — тихо произнёс Сергей, скорее для себя, нежели для собеседников, — Я не знаю, малыш, зачем Алекс приехал к нам домой, но не бойся, он скоро уедет.  — Я не хочу, чтобы он приходил к нам, — опустив голову вниз, виновато произнёс мальчик. Сергей впервые видел, как его сын испытывает к кому-то такие отрицательные чувства. Интересно, что могло вызвать у него такую реакцию? Неужели Никита недолюбливает Малиновского только из-за того, что папа стал с ним дружить?  — Хорошо, малыш, — взяв сына за руку, так как поднять из-за гипса он его попросту не мог, Лазарев вновь подошёл к окну. Он плохо видел то, что происходило за забором, ведь мужчины стояли слишком близко к ограждению, из-за чего почти полностью пропадали с поля зрения, но интуиция подсказывала, что что-то в отношениях лучших друзей изменилось.

***

Ночью, когда Валентина Викторовна уже вернулась к себе домой, а Никита крепко спал в своей постели, Серёжа решил оригинально встретить мужа из душа. Он погасил свет, зажёг ароматные свечи, украсил кровать лепестками тех самых янтарно-чёрных роз, включил соблазнительную музыку и оставил на себе из одежды только боксёрки (ну и бинты, которыми был обмотан чуть ли не весь торс и рука) … Ночь обещала быть жаркой. Взяв в руки наручники, которыми он собирался пристегнуть себя или Диму к кровати, он принял соблазнительную позу, вальяжно расположившись на мягком ложе. Дверь душевой комнаты открылась, представляя взору покрытого маленькими капельками воды Кузнецова, наготу которого скрывало лишь большое белое полотенце, обмотанное на бёдрах. После увиденного сохранить самообладание и не возбудиться раньше времени Серёже было достаточно сложно. В одно мгновение преодолев разделяющее их расстояние и прижав Диму к стене, Серёжа впился в его губы неистовым поцелуем, вбирая губы партнёра всё сильнее и сильнее и сплетая их языки. Одной рукой Лазарев сорвал с мужа полотенце, чтобы насладиться видом на прекрасное обнажённое тело. Прикасаясь к Диме, Серёжа не понимал, почему тело мужа кажется ему таким забытым. Он смотрел на идеальную кожу и понимал, что давно не видел все его изгибы, его родинки. Это казалось таким странным! Неужели это чувство вызвано потерей памяти? От того, что тело Кузнецова перестало казаться знакомым и воспринималось чуть ли не как впервые увиденное, Лазарев с ещё большим энтузиазмом принялся ласкать мужа, чтобы вернуть себе пропавшие воспоминания.  — Серёж, постой, — больших усилий Диме стоило оторваться от любимых губ и, тяжело дыша, произнести эти слова, — Что ты делаешь?  — Разве не понятно? — усмехнулся Сергей, подталкивая бизнесмена ближе к кровати, — Я целую тебя, соблазняю и делаю всё для того, чтобы этой ночью мы долго не могли уснуть! Один толчок, и Кузнецов оказывается лежащим на кровати, а Сергей садится на его бёдра. Артист продолжает покрывать тело поцелуями, оставляя влажную дорожку.  — Стой, Серёнь, — пытался остановить процесс Кузнецов. Несмотря на ужасно сильное желание, упирающееся Лазареву в ягодицы и приятным теплом отдающееся во всём теле, он понимал, что должен это остановить. Дима считал, что он не имеет права спать с Серёжей, пока тот всё не вспомнит, ведь в противном случае артист, когда к нему вернётся память, будет считать, что Кузнецов воспользовался его состоянием. К тому же, кто знает, захотел бы всего этого Лазарев, если бы не забыл события целого года жизни?  — Дим, прекрати ломаться! Никита спит, он ничего не услышит. А я скучал по тебе, как будто не видел весь этот год! — возмутился Серёжа, не прекращая своих упоительных ласк, — Я хочу почувствовать тебя в себе, поэтому предприми уже попытки раздвинуть мои ноги! — он шептал, склонившись к Диме, и периодически покусывал мочку уха.  — Нет, Серёж, ты не понимаешь. Я не хочу тебя! — эти слова мгновенно отрезвили разум Лазарева, заставив посмотреть на Диму удивлёнными глазами.  — Что? — только и смог произнести Серёжа, слезая с мужа.  — Нет, я не то имел в виду, Серёнь. Я хочу тебя, но не могу исполнить твои и свои желания. Ты должен всё вспомнить, понимаешь? Без этого я не смогу заняться с тобой сексом.  — Ты с ума сошёл, Дим? — обиженный тон и неудовлетворённый вид не предвещали ничего хорошего, — Если я месяц буду всё вспоминать? Какое значение вообще это имеет?  — Я исполню все твои желания только когда буду уверен, что ты всё помнишь.  — Я не понимаю! Что такого могло произойти за этот год, что я перестал привлекать тебя? Кузнецов, ты стал смотреть на меня каким-то отстранённым взглядом! Избегаешь моих поцелуев, не хочешь спать со мной. Что, твою мать, происходит?! Серёжа поднялся с кровати и стал ходить из стороны в сторону, не в силах по-другому выплеснуть свои эмоции.  — Этот год был не совсем обычным, Серёж. Произошло кое-что очень серьёзное. Когда ты всё вспомнишь, ты поймёшь, почему я так себя веду.  — Ты разлюбил меня?  — Нет! — Кузнецов подошёл к мужу и обнял его со спины, — Я люблю тебя больше всех в этом мире и делаю это для твоего блага.  — Я хочу, очень хочу всё вспомнить, но не могу! Почему-то ни ты, ни мама не рассказываете мне о моей жизни в течении этого года. Даже Никита молчит, как партизан. Я уже не говорю о том, что вы закрыли мне доступ в интернет и instagram. Что происходит? — Серёжа закрыл лицо руками, пытаясь не впасть в истерику.  — Так надо, Серёж.  — Ни черта не надо! Как же меня всё это бесит! — скинув с себя ладони мужа, Лазарев выбежал из спальни, решив, что сегодня ему лучше поспать в гостевой комнате.