Забыть, чтобы вернуть

1 октября. 2019 год. Кому: Виктор Николаевич «Зачем вы сделали это? Почему он?!» Отправив сообщение, Малиновский стал ждать. То, что авария произошла по его вине, стало очевидным. Через несколько часов мелодия телефонного звонка трелью разнеслась по квартире.  — Долг платежом красен! — проговорил хриплый голос в телефоне, — Авария — это напоминание тебе, Малиновский, что я не буду ждать долго. Как ты понял, мне очень легко добраться до твоих слабых мест, поэтому не думай, что сможешь от меня скрыться. Чем быстрее ты вернёшь мои деньги, тем больше шансов, что никто не пострадает, — Малиновский слушал, не смея перебить, потому что знал, что, несмотря на доброжелательный тон, этот человек очень страшен в гневе, — С Лазаревым мы, конечно, переборщили, ведь он не виноват в твоих грехах, но это не значит, что больше его никто не тронет. Часики тикают. До моего следующего сюрприза осталось три дня. Советую тебе не испытывать моё терпение. Алекс не мог поверить в то, что страдания Лазарева действительно на его совести. Как он мог так безрассудно поступить? Почему не отдал деньги этому козлу до того, как с Серёжей что-то случилось?! Но почему они так легко смогли добраться до Лазарева? Почему не побоялись полиции?  — Вы же понимаете, — начал говорить Алекс, стараясь сделать голос более спокойным, чтобы показать, что он не боится угроз, — что я могу сдать вас полиции?! Никто из ваших людей особо не заботился о скрытности, поэтому доказательства вашей причастности к аварии сохранены на записях с камер. Из-за вас Сергей потерял память! От этих слов спокойствие Виктора Николаевича улетучилось, и он перестал притворяться безобидным мужичком.  — На твоём месте я бы не стал выводить меня из себя, щенок! Я не настолько глуп, чтобы позволять какой-то потаскухе шантажировать меня записями с камер, — строгий голос заставил сердце уйти в пятки, — Если не хочешь сам сесть за покушение на звезду российской эстрады, то в полицию не суйся. За годы своей деятельности я смог позаботиться о том, чтобы копы лишний раз не лезли в мои дела. А о своих видео-доказательствах можешь забыть. Они были оставлены лишь для того, чтобы ты понял, с кем играешь. Сейчас нам нет от них пользы… — мужчина специально выделил голосом последнее предложение, давая понять, что Малиновский поступил глупо. Наверняка все видеозаписи давно удалены, — О своём любимом Лазареве лучше позаботься, а то я могу ненароком ещё что-нибудь совершить.  — Он мог погибнуть в этой аварии!  — Не мои проблемы, — спокойно ответил Виктор, — В том, что авария была такой серьёзной мы не виноваты, кто ж знал, что он не заметит проблему и попадёт в столкновение до того, как остановится на первом же светофоре. В общем, я тебя предупредил, — с этими словами мужчина отключился, предоставив Алексу много новой пищи для размышлений. Вероятность того, что из-за порванного тормозного шланга случится такая серьёзная авария, была действительно минимальной. По хорошему, нарушение в работе машины Лазарев должен был заметить, как только сел в неё. Видимо, тут на руку Виктору Николаевичу сыграло отвратительное состояние Серёжи, при котором он не обращал внимание ни на что вокруг себя. Опять же, в этом был виноват Малиновский… Что что Саша будет делать теперь? За три дня собрать такую большую сумму было практически нереально. Да, его криптовалюта уже приносила достаточно неплохие деньги, он не бедствовал и купался в роскоши, но этого было недостаточно, чтобы вернуть долг. Придётся искать выход из ситуации как можно быстрее, пока из-за его безалаберности не пострадал кто-нибудь ещё. Как бы грустно не было осознавать всю серьёзность ситуации, Алекс понимал, что ему придётся на время пожертвовать своими попытками вернуть Серёжу, ведь ему грозит опасность. Неприятным, но единственным вариантом остаётся доверить защиту Лазарева Кузнецову. Другого выхода просто не было.

***

1 октября. 2019 год. 4:00  — Ты совсем долбаёб?! Ты подверг жизнь Лазарева опасности, понимаешь? — бушевал Кузнецов, услышав от Алекса всю правду об аварии. Малиновский приехал к Диме рано утром, сразу после телефонного разговора с Виктором Николаевичем, потому что понимал, что медлить нельзя.  — Понимаю, поэтому и прошу тебя увезти его как можно дальше из России. Они не станут заморачиваться и искать его. Вы с Серёжей и Никитой будете в полной безопасности.  — А ты, я вижу, решил поиграть в героя! Как ты собираешься возвращать им долг? Какого хрена ты вообще взял у него такие огромные деньги?  — Я каждый месяц переводил ему миллионы, поэтому большую часть долга я уже отдал. Осталось не так много.  — Может для кого-то это и не много, но у тебя и таких денег на руках, как я понимаю, нет.  — С чего ты взял?  — Если бы были, ты бы вернул долг и не стал просить меня увезти Серёжу подальше для безопасности, потому что так ты лишишь себя шанса на жизнь с ним.  — Я не понимаю, Кузнецов, тебе то какое до этого всего дело? Тебе по-хорошему надо бы закрыть пасть и делать так, как я говорю, пока у тебя есть шанс вернуть себе мужа. На кой хуй ты ещё корчишь из себя непонятно кого?  — Потому что ты не чужой мне человек, Саша, — после этих слов между мужчинами воцарила тишина, — Я переведу тебе нужную сумму — вернёшь, когда сможешь, — этими словами Дима хотел поставить точку в их разговоре, но Алекс не спешил принимать подачки.  — С чего ты взял, что я возьму у тебя деньги и добровольно стану твоим должником?  — Потому что ты не в том положении, чтобы пытаться сохранить свою гордость. Я делаю это не столько для тебя, сколько для безопасности Серёжи.  — Я всё верну.  — Конечно, у тебя нет другого выхода.  — Ты увезёшь его? — посмотрев на окно спальни, в которой обычно спал Лазарев, произнёс Малиновский.  — Конечно.  — Дашь мне поговорить с ним?  — Зачем? Он не помнит тебя, он не любит тебя. Не лучше ли тебе, Саша, просто отступить и оставить его в покое? Если он захочет к тебе вернуться, когда всё вспомнит, то даже я не смогу ему помешать. Алекс не стал больше говорить ни слова. Он молча сел в машину и уехал подальше от Павлово, подальше от счастливых воспоминаний, подальше от Серёжи…

***

 — Серёнь, любимый, просыпайся! — тихо шептал Дима, целуя спящего Серёжу в шею. Вчера ночью, после того, как Лазарев ушёл спать в гостевую комнату, Дима не стал его останавливать, понимая, что им обоим есть о чём подумать. Кузнецов понимал, что то, как он себя ведёт — ужасно, ведь таким образом он приносит вред не только себе, но и Серёже. Он сам решился попробовать начать всё сначала, сам согласился жить с ним. Так почему сейчас он ведёт себя как обиженный жизнью? Если Дима хочет начать новую жизнь, то всё, что произошло с ними, должно остаться в прошлом, а иначе он просто потеряет любимого навсегда. Конечно, Серёжа вспомнит про измену, а Дима не забудет о том, как быстро Лазарев построил отношения с Малиновским, но они должны хотя бы не думать об этом и простить друг другу все обиды. Пора вести себя, как взрослые люди. Дима твёрдо решил, что перестанет ежедневно вспоминать прошлое. Он ведь любит Серёжу, поэтому пора показывать свои чувства и не бросать мужа в трудной ситуации. Правда, своё решение по поводу половой жизни он не стал пересматривать. Всё же, Лазарев должен знать, что ложиться в постель с человеком, отношения с которым были разорваны на целый год. И вот, поговорив с Малиновским, он поднялся к Серёже в комнату, пока тот спал, и лёг рядом с ним, чтобы наконец всё обсудить. Правой рукой он приобнял мило свернувшегося в калачик мужа и стал покрывать шею нежными поцелуями.  — Малыш, просыпайся, — рука забирается под одеяло и начинает поглаживать обнажённое тело.  — Кузнецов, ещё раз назовёшь меня малышом, и я перестану с тобой разговаривать, — Лазарев и раньше то не любил, когда муж называл его так, но теперь это прозвище ещё сильнее злило его. Он не помнил причины, но в голове всплывали отдалённые картинки с событиями забытого года. Кто-то постоянно называл его так. Но кто? — Насколько я помню, ты не хочешь делить со мной постель, пока я всё не вспомню. Так какого хера ты сейчас творишь? — несмотря на то, что Лазарев злился, его сонный голос оставался спокойным, только мышцы оставались напражёнными, несмотря на ласки Димы.  — Прости, Серёнь, я вёл себя, как кретин, — поцелуи переместились на плечо и постепенно спускались вниз по руке.  — Как кретин? — Лазарев резко повернулся лицом к мужу, встретившись взглядом с его прекрасными глазами, — Димась, вы с моей мамой держите меня за идиота, ничего мне не рассказывая. Ну ладно, с этим я смирился, ведь с вами невозможно спорить, но то, что ты вчера ещё и выставил меня полным придурком, который не привлекает тебя в сексе, уже перебор, — певец попытался подняться с кровати, но Кузнецов навис сверху, не давая возможности уйти.  — Солнце моё, ты ошибаешься, — нежность ласковых губ, переместившихся на обнажённую грудь, помогала успокоиться, — Я просто хочу быть с тобой, слышишь? Когда ты вспомнишь всё — а это произойдёт очень скоро — ты всё поймёшь. А пока я хочу, чтобы мы с тобой попытались понять друг друга и начали всё сначала. Давай мы втроём уедем на Мальдивы, как ты мечтал, и проведём там несколько счастливых недель, подальше от всех!  — Ты серьёзно?  — Абсолютно, — прошептал Дима, склонившись над ухом мужа, — Я куплю билеты, и уже сегодня вечером мы покинем эту страну.  — Но как же сеансы у врача? Терапия?  — Не переживай, я узнал, что на Мальдивах есть хороший врач, который будет тебя осматривать. А твои сеансы с психиатром и неврологом можно проводить через skype, — Серёжа, не выдержав касаний Кузнецова, ответил на его поцелуи, принимаясь старательно оставлять засосы на шее, — Ты согласен?  — С одним условием.  — Каким же?  — Ты не станешь меня соблазнять просто так! — со злорадством в голосе ответил Сергей, скинув с себя Диму и поднявшись с кровати, — Не хочешь заниматься сексом, родной? И не надо. Посмотрим, как ты сам выдержишь добровольное воздержание, — певец говорил это не со злостью, а с ухмылкой на лице и желанием отомстить мужу за испорченную ночь. Он, зная, что Кузнецов не сможет оторвать взгляд от его обворожительных, безумно сексуальных и аппетитных ягодиц, шёл, покачивая бёдрами и вызывая возбуждение у мужа, — Я в душ, и, раз ты, сладкий, не хочешь ко мне присоединиться, то можешь пока что оформлять билеты, чтобы вечером мы улетели из России, — напоследок сверкнув обнажённым телом, Серёжа скрылся за дверью ванной комнаты, довольный своей местью.