Глава 1
30 мая 2020 г., 00:34
Лил сильный дождь. Бекка быстро шагала к дому, иногда срываясь на бег. Её чёрная толстовка промокла до нитки, джинсы противно прилипали к ногам от дождя, а сама Бекка в тысячный раз прокляла себя за то, что не взяла с собой зонт. Хотя винить себя в том, что не смогла предсказать такой ливень, глядя с утра из окна кухни на безоблачное голубое небо, было не совсем справедливо. В этих местах погода непредсказуемая. Кстати об этих местах.
Майерсы переехали из Огайо в Форкс, по настоянию главы семейства. Некогда успешный врач Эдриан Майерс, специализирующийся на нейрохирургии, совершил непростительную ошибку, которая стоила жизни одного из его пациентов. Это был ребенок. Пятилетний ребенок, мать которого, получив известие о смерти своего сына в комплекте с едва слышным извинением хирурга, забилась в истерике. Она осыпала доктора проклятиями и всевозможными оскорблениями, покуда слова не стали застревать у нее в глотке, сменившись душераздирающими рыданиями. Каждая пролитая слезинка миссис Смит, а именно так звали мать погибшего ребёнка, оставляла на сердце доктора Майерса ожоги, будто серная кислота.
Впоследствии, получив укол успокоительного, Миссис Смит обратилась лично к доктору Майерсу, прося прощения за оскорбительные слова, которые она кричала в порыве истерики. Она пыталась убедить доктора, что не винит его в смерти маленького Кени, в конце концов, такое могло случиться с каждым. Но оборвав себя на полуслове, бледная женщина ушла прочь, опустив к полу наполненные слезами глаза.
Эдриан не поверил ей. Да и никто другой бы не поверил, глядя в глаза миссис Смит, что та действительно так быстро смирилась со смертью своего ребенка. Она винила Эдриана. Глупо сравнивать боль от потери единственного ребенка с болью оплошавшего хирурга, но именно эта история заставила Эдриана Майерса малодушно покинуть город вместе с женой Сьюзен и двумя детьми - сыном Фреди и дочерью Беккой. Купив домик в городе Форкс, и потратив на него все сбережения, Эдриан Майерс устроился работать в местную больницу.
Он всерьёз намеревался завязать с практикой после того ужасного случая, но у него была семья, любящая жена, которая не могла допустить, чтобы одна ошибка разрушила карьеру, а следовательно и всю жизнь любимого мужа. Детей зачислили в школу города Форкс. Всё шло своим чередом, пока спустя годы, на очередном родительском собрании Сьюзен не остановил сам директор школы, придержав за локоть.
— Миссис Майерс, постойте, не спешите, — чуть запыхавшись, проговорил мистер Спроут, — Мне необходимо серьёзно поговорить с вами.
— А что случилось? — разволновалась Сьюзен, — У Фрэда опять проблемы? Что он натворил на этот раз?
— Нам лучше продолжить разговор в моём кабинете, — предложил мистер Спроут, приоткрывая для Сьюзен дверь.
Явно растерянная миссис Майерс вошла в кабинет, давно ставший ей вторым домом. Последнее время ей частенько приходилось бывать здесь в основном благодаря сыну. Нет, не так. Она буквально прописалась в кабинете директора школы Форкс благодаря своему сыну, на которого не может повлиять ни она, ни отец, ни уж тем более директор. Хотя директор мог сильно повлиять на Сьюзен, настолько она была впечатлительна, и настолько ей было обидно каждый раз вновь и вновь переступать порог этого дурацкого кабинета.
Тема для разговоров всегда была одна - Фрэд. Директор Спроут видимо был на редкость терпеливым человеком, раз до сих пор не отчислил мальчика. Тот прогуливал уроки, не приходил в школу неделями, шлялся во время занятий по улицам, а если и являлся на уроки, то только для того, чтобы продемонстрировать учителям своё пренебрежение к учебе.
После каждого родительского собрания Сьюзен пыталась вразумить его, поговорить с ним о будущем, о его перспективах, но каждый раз всё заканчивалось тем, что Фрэд молча поднимался по лестнице к себе в комнату и запирался там на всю ночь. И если начистоту, Сьюзен вообще не была уверена, что тот не выбирался через окно второго этажа, чтобы снова болтаться по улицам чёрт знает с кем.
— Присаживайтесь, миссис Майерс, — мистер Спроут указал на кресло напротив директорского стола. Сам же обошел стол и сел, поставив локти на столешницу и сцепив пальцы в замок у лица.
Сьюзен опустилась в указанное кресло, а точнее на своё привычное место. В кабинете воцарилось напряжённое молчание. Миссис Майерс нутром чувствовала, что оно не предвещает ничего хорошего. Наконец мистер Спроут снова заговорил:
— Миссис Майерс, мне неприятно это говорить, но вас я вижу в этой школе чаще, чем вашего сына.
Сьюзен не нашла, что ответить. Она всегда магическим образом теряла голос, когда оказывалась в этом кабинете, в этом самом кресле, глядя на эту самую столешницу, не решаясь посмотреть в глаза директору. А тот тем временем продолжил:
— Даже не знаю, что ещё я могу сказать вам из того, что уже не сказал. Он очень трудный подросток, миссис Майерс. Ему необходима консультация детского психолога. Поведение Фрэда не нормально, такими темпами он не добьётся успехов в жизни. Да что там успехов...
— Вы намекаете, что мой сын сумасшедший? — тут уж голос Сьюзен прорезался. Она бы никогда не поверила, что у кого-то из её детей есть психические проблемы. — Да, ясное дело, во Фрэде есть дух бунтарства, но к нему просто нужен подход, это вовсе не значит, что у него проблемы с психикой.
— Миссис Майерс, Фрэд идёт ко дну семимильными шагами, — терпеливо отвечал мистер Спроут, потирая пальцами виски на голове, — Его дух бунтарства заведёт его не туда, а точнее уже завёл. Фрэд исключён из школы. От себя могу посоветовать хорошего специалиста в Порт-Анджелесе...
— Всё понятно, мистер Спроут, - Сьюзен уверенно встала с кресла. Почему-то именно сейчас магия кабинета директора школы перестала на неё действовать, и хотя бы уйти из этого кабинета она сможет с гордо поднятой головой, - Вместе с документами моего сына подготовьте документы моей дочери.
— Ей вовсе не обязательно уходить, Ребекка прекрасная ученица... — поспешно ответил директор, но был перебит:
— Мои дети будут учиться вместе, — твёрдо заявила миссис Майерс, — Ваша школа не единственная в округе.
— Уверен, в резервации Квилетов их примут с распростёртыми объятиями, — Мистер Спроут чуть усмехнулся. Он позволил лёгкой нотке сарказма проскочить в своей последней фразе и, и так всегда неприятный для Сьюзен тип, показался ей теперь на редкость отвратительным.
После этого недолгого разговора, холодно попрощавшись, миссис Майерс покинула кабинет директора, направившись к выходу. На нижнем этаже в толпе учеников она заметила Ребекку в компании двух девчонок что-то бурно обсуждающих. Эти девочки - Сара и Кэролайн - были лучшими подругами её дочери с самого первого класса.
Миссис Майерс отлично знала их, и всегда считала, что Ребекке повезло найти хорошую, правильную компанию, в отличие от брата Фрэда, друзей которого Сьюзен даже не знала, но не сомневалась, что они есть. Ну не мог же он сам по себе так резко испортиться, ему явно кто-то помог. Сьюзен была уверена, что Фрэд просто связался с плохой компанией, она с ужасом представляла, чем именно её сын занимался, когда прогуливал занятия. Ребекка тоже заметила свою мать у выхода и, оставив подруг, пошла в её сторону.
— Что случилось? — тут же спросила Бекка, заметив выражение лица матери.
— Вас переводят в другую школу, — ответила Сьюзен потянув на себя входную дверь, и пропуская вперёд толпу первоклассников, которым не терпелось оказаться на воле. Сама Сьюзен вышла следом в сопровождении Ребекки, лицо которой выражало недоумение.
— Что за школа? — растерянно спросила Бекка, следуя за матерью к воротам, — Это ведь единственная школа в Форксе, других нет.
— Вы будете учиться в резервации, — ответ матери шокировал.
Ребекка на дух не переносила Квилетов. Помнится, как-то раз Фрэда угораздило связаться с одним из них, когда они прогуливали уроки вместе. Фрэда тогда знатно разукрасили, так что, когда они вернулись домой, матери и в голову не пришло отчитывать Ребекку за прогул. Она редко пропускала занятия.
— Нет! — забыв, что находится в людном месте, и что её слышит толпа знакомых и одноклассников, девушка перешла на крик.
— Не спорь! — отрезала Сьюзен. Сегодня её нервы были на пределе, — Выбора у тебя нет. Скажи спасибо своему брату.
С этими словами Сьюзен открыла дверь машины, ожидая, когда Бекка зайдёт в неё. Но та не спешила. Она встала перед матерью, скрестив руки на груди.
— В Порт-Анджелесе наверняка куча школ, почему бы не пойти в одну из них? — упрямо глядя на Сьюзен, спросила она.
— Потому что до Порт-Анджелеса ехать почти два часа, не говори чепухи, — Сьюзен даже закатила глаза от раздражения. Вроде детям уже по шестнадцать лет, а ребячество и наивность никуда не исчезли. Нетерпеливо стукнув каблуком по гравию, она вновь обратилась к дочери,
— Садись в машину, у меня нет в распоряжении вечности, чтобы ждать тебя.
Резко развернувшись к матери спиной, Бекка пошла в противоположную от дома сторону. Она услышала, как громко захлопнулась дверь машины. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, мама уехала домой. Пройдя около двухсот метров от школы, она дошла до старой детской площадки и села на поскрипывающие качели.
Первоклашки бегали и шумно развлекались, что мешало Ребекке думать. Думать о том, как же быть, когда в новой школе все начнут тыкать на неё пальцами просто из-за того, что она чужая. Бека знала, что так и будет, из прошлой встречи с Квилетами она поняла, что те не уважают никого, кроме себя. И если мама считала, что Фрэд лишён понятия о морали, то она просто не знала местных индейцев. Ребекке было страшно за себя. Она боялась стать изгоем.
Холодные капли начали падать ей на голову. Бекка подняла глаза к небу и увиденная картина её совсем не обрадовала. Ещё с утра голубое небо сейчас заволокло тучами, явно приближалась настоящая гроза. Она и не заметила, как первоклашек и след простыл, Бекка осталась совсем одна на площадке. Трезво оценив ситуацию и поняв, что пока она под таким дождём дойдёт до дома, она вымокнет до нитки, Ребекка решила спрятаться в небольшом замке, который есть на каждой детской площадке.
Но она явно не взяла в расчёт, древность этого самого замка. Сквозные дыры в крыше старого, некогда ярко-красного, а ныне почти полностью выцветшего, сооружения от дождя совсем не спасали. Чертыхнувшись про себя, Ребекка вышла из своего "убежища" и на всех скоростях ринулась домой.
***
Фрэд Майерс шёл домой по мокрым от прошедшего дождя улицам, накинув на голову капюшон серой толстовки. Дождь уже прошёл, и капюшон ему нужен был скорее для того, чтобы скрыть своё лицо от прохожих, нежели для того, чтобы защититься от непогоды. Сегодня он отсиживался у приятеля, Джоша, у которого всегда было чем порадовать друзей. На часах было уже за полночь, когда Фрэд, наконец, направился домой. Его не волновало, что подумают родители, но слушать нотации не хотелось. Скорее всего, он как обычно не слушая криков матери, поднимется в свою комнату, запрётся на ключ и забудется глубоким сном, даже не сняв одежду. Он подумывал забраться в свою комнату сразу через окно, чтобы не привлекать внимания назойливой Сьюзен. Такая мысль могла прийти в голову только неадекватному человеку, коим без сомнения сейчас и являлся Фрэд Майерс. Дойдя до дома, Фрэд обошёл его и стал неуклюже карабкаться на дерево, растущее напротив окна в его комнату. Тонкие ветки легко могли проломиться под его весом, но парень решил, что он достаточно худенький и сможет забраться к себе в окно без осложнений. Фрэд действительно был тощим, его ноги были даже тоньше, чем у его сестры. Но осложнения всё-таки произошли. На полпути, тоненькая ветка под ногой Фрэда переломилась, и он упал бы вниз, если бы в это время не обхватывал руками ствол дерева. Это отсрочило его падение на несколько секунд, но долго в таком положении парень, учитывая всю его хилость, продержаться не смог. Под громкие ругательства и шелест листвы он полетел вниз, сшибая своей спиной встречные ветки. Высота была не слишком большая, метра два - три, но видок у него теперь был потрёпанный. Прошипев сотое ругательство, он всё-таки решил зайти в дом привычным способом. Входная дверь громко скрипнула, оповестив Сьюзен о возвращении сына. Она знала, что Фрэд намерен как обычно запереться в комнате, поэтому быстро метнулась ему на перехват и поймала его за локоть у лестницы, ведущей на второй этаж. Фрэд закатил красные от дури глаза. — Ну и где ты шлялся?? Что за вид у тебя, ты себя видел?? В каких кустах ты провалялся до часа ночи?! — вопила Сьюзен, не боясь разбудить уже давно спящую Ребекку. Отец семейства, как это часто бывало, ночами пропадал на работе, — Посмотри мне в глаза, — миссис Майерс приподняла лицо сына за подбородок, заставляя взглянуть ей в глаза. Тот сразу же дёрнул головой, уходя от нежелательного физического контакта. — Опять! Снова твои выходки!! Сколько можно травить себя этой гадостью?? Ублюдок бессовестный! Ты обо мне думаешь вообще? Я рожала тебя не для этого! Мать родную не жалеешь! Сьюзен уже заходилась в рыданиях, схватив сына за грудки и непрерывно встряхивая, будто пытаясь тем самым привести его в чувство. На лице Фрэда тем временем не дрогнул ни один мускул. Легко отодрав её ослабевшие руки от себя, оттолкнув рыдающую мать с дороги, Фрэд двинулся в свою комнату. Ему сейчас нужно было только одно. Сон.***
Выходные пролетели незаметно. Первый день в новой школе был запланирован на понедельник, и Ребекка с содроганием ждала этого дня. Она всё ломала голову, как же ей поступить, чтобы ни один чёртов индеец в школе не посмел ткнуть в неё пальцем из-за того, что она отличалась от остальных. Лучшее, что пришло ей в голову - это измазать лицо самым темным оттенком тонального крема, который только сможет найти. Выбор был невелик, сама Бекка использовала очень светлый тональный крем, поэтому она решила заглянуть в мамину косметичку. Тихо, словно шпионка, Ребекка пробралась в родительскую спальню, когда они пили свой утренний кофе на кухне. Так же на цыпочках, хотя из кухни её шаги вряд ли бы кто-то услышал, она прошла к маминой тумбочке и только протянула к ней руку, как вдруг, услышала шаги у себя за спиной. Решив, что это кто-то из родителей надумал заглянуть в комнату, Бекка тут же запрыгнула в шкаф с одеждой, то есть ближайшее к ней укрытие, и затаила дыхание. Она слышала суетливые шаги по комнате, слышала звуки раз за разом открывающихся тумбочек, и сбивчивое дыхание. Кто-то что-то искал. И именно в этот момент, когда Ребекка вздумала обчистить мамину косметичку, кто-то, возможно даже настоящий вор, копался в вещах её родителей и пытался что-то найти. Хотя, почему что-то? Очевидно, он искал деньги! Ребекка не знала, где отец хранил свои сбережения, да и никто не знал, это была тайна за семью печатями. Маме он выдавал деньги на еду и прочие нужды семьи, Ребекке с Фрэдом на школьные обеды, на которых последний очевидно сэкономил. Сам же Эдриан вёл особую тетрадочку, в которую записывал все семейные расходы. Быстрые, глухие шаги приближались всё ближе к шкафу. Вот вор осматривает мамину тумбочку, ещё шаг и он обнаружит притаившуюся Ребекку. Та тихонько взяла проволочную вешалку, на которой не было одежды, и приготовилась защищаться. Конечно, оружие так себе, но оно придавало Ребекке чувство хоть какой-то защищённости. Дверца шкафа распахнулась, в глаза резко ударил свет и, зажмурившись, Ребекка взмахнула зажатой в руке вешалкой, попав по кому-то не самому культурному. Услышав знакомый голос, прошипевший грубое ругательство, Бекка открыла глаза и обнаружила перед собой своего брата Фрэда, возмущённо потирающего свою ушибленную вешалкой голову. — Ты что здесь делаешь? — гневно прошептала Ребекка, стараясь говорить как можно тише, чтобы родители не прибежали на шум. — Не твоё дело, — грубовато ответил Фрэд, нахмурив брови и стремительно направившись к выходу. — Знаешь же, что не найдёшь тут денег, как будто первый день живёшь, — насмешливо добавила Бекка, на что Фрэд, даже не оглянувшись, показал ей средний палец и удалился из комнаты. Опасаясь, что шум этих коротких разборок привлечёт родителей, Бекка быстро схватила из маминой тумбочки косметичку и кинулась в свою комнату, чтобы примерить запланированную маскировку. Тональника Ребекка не жалела, она толстым слоем наносила его на свою бледную кожу, уверенная, что это хоть немного поможет ей в новой школе с новыми одноклассниками. Когда же она закончила и глянула в зеркало, она сразу же поняла, что идея с тональником с треском провалилась. Из зеркала на неё смотрело непонятное существо с жёлтой кожей на лице и белой на руках и шее, вокруг губ было белое пространство, которое Бекка забыла закрасить, а даже если бы и закрасила, рыжие волосы всё равно выдали бы её с головой. Как ни крути, а без чёрного парика индейца из себя не сделаешь.***
В понедельник утром Ребекка проснулась ещё до будильника. Все в доме ещё спали, раньше неё проснулось только солнышко и… угадайте, кто сбежал из дома посреди ночи, наплевав на новую школу? Фрэда вполне ожидаемо не было дома. Настенные часы в форме мордочки Винни Пуха показывали 5:56 утра. Зевнув, Бекка поплелась в ванную, благо теперь у неё есть время, чтобы подольше понежиться в горячей воде. И Бекка воспользовалась этим временем сполна, она вышла из ванной только когда пальцы на её руках стали морщинистыми, как у старушки. Одевшись и причесавшись, Бекка приступила к макияжу. Краситься она не особо любила, но в силу подросткового возраста и беспорядочного питания без тональника и пудры обойтись не могла. Наконец Ребекка привела себя в полный порядок и отправилась на кухню. Оттуда уже исходил аппетитный запах блинчиков, очевидно, мама проснулась, пока Ребекка отмокала в ванной. Зайдя на кухню, Бекка сразу бросилась налить себе кофе, всё-таки давно ей не приходилось вставать так рано. — Доброе утро, дорогая, — Сьюзен приобняла Ребекку, поцеловав в щёчку. Было заметно, что она тоже нервничает, отправляя детей в новую школу. — Доброе утро, — чуть улыбнулась Ребекка постаравшись как можно мягче побыстрее выскочить из материнских объятий. Ребекка не переносила прикосновений, как и любого другого нарушения личного пространства. — Ну, садись завтракать, — с улыбкой произнесла мама, — Одним кофе сыт не будешь. А у тебя сегодня важный день. Ребекка присела за стол, а мама села напротив, продолжая разговор о первом дне в новой школе: — Ты такая красивая сегодня. Готова поспорить, индейцы с ума сойдут от счастья, когда ты переступишь порог школы, — Сьюзен весело рассмеялась. Ребекка понимала, что Сьюзен лукавит. В смысле она не была некрасивой или уродливой, но и красавицей не была. И сегодня её внешний вид был точно таким же, как вчера. И позавчера. Запихнув в рот наколотый на вилку кусочек блинчика, Бекка избавила себя от необходимости отвечать на эту неприкрытую лесть. Да Сьюзен это было и не нужно, она прекрасно справлялась с этим разговором сама. — А где твой брат? Он уже должен был проснуться, нельзя же опаздывать в первый учебный день. Сьюзен ещё что-то щебетала, вставая из-за стола и направляясь в сторону лестницы, а Ребекка уже поняла, что запахло жареным. Реакция была мгновенной - Бекка быстро запихнула себе в рот оставшийся блинчик, прожёвывая его на ходу, схватила с полки сумку и ключи от маминой машины, а через минуту её уже и след простыл. До школы Бекка доехала примерно за полчаса. За десять минут до начала первого урока немногие ученики всё ещё находились во дворе школы. Большая часть учеников уже вошли в класс и ждали звонка на урок. Те немногие, что всё ещё находились на парковке, недоуменно смотрели на новенькую ученицу, в их взглядах Ребекка ясно могла прочитать немой вопрос "Что здесь забыло это белое существо?". Бекка уже ненавидела этот взгляд, но, похоже, к нему придётся привыкнуть. Заходя в здание школы, она пыталась припомнить своё расписание. Так, значит первая математика. Ребекка терпеть не могла этот предмет. Преподавательница математики в её бывшей школе была на редкость раздражающей женщиной. Ей было чуть за тридцать, она всегда носила вызывающе короткие юбки и очки без диоптрий. По её мнению, они придавали ей умный вид. И она никогда не упускала случая указать Бекке на её распущенные волосы. Она считала, что такая неряшливая причёска отражает несерьёзное отношение к её предмету, а длинная чёлка, спадающая на глаза, мешает разглядеть то, что написано на доске. "На себя бы посмотрела" думала Бекка каждый раз, когда преподавательница отпускала очередной комментарий по поводу её внешнего вида. Теперь оставалось только надеяться, что в этой школе преподаватель окажется более компетентным. Найдя нужный кабинет, глубоко вздохнув, Ребекка толкнула приоткрытую дверь и поспешила зайти в класс. Не особо интересуясь, с кем ей отныне придётся учиться, она прошла в самый конец класса и села на заднюю парту, притворившись школьной декорацией. Конечно, множество голов сразу же повернулось в её сторону, разговоры стали тише, превратившись в шепотки. И они, несомненно, касались наглой новенькой, посмевшей заявиться в их родную резервацию. Какой-то смуглый парень с длинными чёрными волосами даже не пытался понизить голоса и во всеуслышание спросил своего соседа по парте: — Это что за чучело? — парень с интересом глядел на Ребекку. — Кто её сюда пустил? — в тон своему другу ответил второй парень, похожий на первого как две капли воды. Хотя, если присмотреться, они все были похожи. Послышалось хихиканье. Теперь класс, не стесняясь, разглядывал новенькую, кто просто с любопытством, а кто и с откровенной неприязнью. Всеобщее возбуждение прервал звонок на урок, и в класс вошла тучного вида женщина, явно индейских кровей и явно с огромным преподавательским опытом. Ну, по крайней мере, Ребекке тогда так показалось. Преподавательница и не подумала представлять новенькую, за что та была ей благодарна. Она сразу велела открыть учебники на нужной странице и достать тетрадки с домашним заданием. Миниатюрная девушка по фамилии Джонс собрала тетрадки, естественно кроме тетради Бекки, и отнесла их к учительскому столу. В целом, первый урок в новой школе для Ребекки прошёл весьма обычно. Её ни разу не вызвали к доске, это радовало. Не задавали вопросов по теме, это тоже радовало. В общем, со своей ролью школьной декорации она пока успешно справлялась. Проблемы начались в середине учебного дня, когда Майерс искала кабинет литературы. От начала урока прошло уже пять минут, и девушка начинала паниковать. Бродя по второму этажу, она заметила, как из класса вышли те двое парней, которых она заприметила на уроке математики. Харрис и Джейкобс, кажется, так их звали. — Он в туалете сейчас, что делать будем? Просто запрём его? — с нетерпеливой улыбкой спрашивал один из них. — Может как в прошлый раз? — предложил второй. Оба засмеялись. Обрадовавшись, было тому, что обнаружила, наконец, нужный класс, Ребекка быстро сменила настрой, когда заметила, что эти двое идут к ней. — Эй, новенькая! — прокричал один из них, обращаясь к Ребекке. Они оба уже подошли достаточно близко и необходимости кричать теперь не было, — Заблудилась? "Что за глупая рожа у него?" думала Ребекка, глядя на этого здоровяка. Харрис или Джейкобс, она точно не знала. Тут уж подключился второй: — Пойдём, мы дорогу тебе покажем, — сказал он и гаденько так улыбнулся. — Обойдусь, — холодно ответила Ребекка и направилась к классу. Но далеко дойти ей не удалось. Один из громил схватил её за руку и грубо затолкал в ближайшую дверь, за которой оказался туалет. Причём мужской. С силой ударив кулаками по двери несколько раз, она услышала лишь гадкий смех с той стороны. На пол посыпалась штукатурка. Да, двери тут древние. Она не сразу заметила невысокого, тощего мальчишку, который притаился в самом углу туалетной комнаты. Он шокировано смотрел на разыгравшуюся сцену. Ребекка гневно взглянула на него, и мальчишка прямо таки подскочил на месте. Метнувшись к двери, он забарабанил по ней кулаками и истошно завопил: — Выпустите меня! Ну, пожалуйста! — чуть не плача кричал он, не переставая колотить несчастную дверь. "Вот и отлично. Если что, скажу, что штукатурка - его рук дело" думала Ребекка, глядя на странную истерику мальчишки. Кажется, он был на уроке математики с Беккой. Тоже сидел на последней парте, но через один ряд. Тем временем парень всё продолжал вопить, а за дверью уже послышался шум. Несколько секунд, и перед открытой дверью туалета появляется сурового вида женщина со шваброй в руке, но явно не уборщица. Вероятно, шваброй эти два идиота подпёрли дверь, чтобы успеть смыться самим, пока не пришла толпа во главе с учителем. Несчастный сокамерник Ребекки пулей вылетел из туалетной комнаты, как только приоткрылась дверь. Сама же Майерс, видимо, всё ещё пребывая в шоковом состоянии, спокойно вышла из мужского туалета с видом, будто так и надо. Это место обещало стать для неё настоящим адом.
