Пантелеймон

Отвлечься от бед, найти пса зализывающего раны – вот что спасло бы Понта и он отчаянно искал его, неважно кто, парнишка постарше увлекающийся аниме или девушка отстаивающая права женщин на аборт, ему было все равно. Осенний погожий день располагал к прогулке, хотя он бы и в дождь нашел причину покинуть берлогу, только бы не оставаться наедине с матерью. Мать Понта была женщиной уже преклонного возраста, парень был в большой обиде на нее и не желал ухаживать за женщиной, которая в воспитании любила применять физическую силу. Понт неплохо зарабатывал в Dominos стоя на кассе и мог позволить сиделку. Кажется даже, за все то время пока она была прикованной к кровати в бессознательном состоянии, он ни разу не видел ее, он не могу заглянуть ей в глаза, ее неоправданные ожидания давили на него. Он понимал, что это, тупая муть, и он не обязан соответствовать ее требованиям, но черной кошкой под ребрами скреблась пустота. Он ненавидел ее горячей и той эмоциональной ненавистью, которой ненавидят тех кто приходит захватывать города и убивает всю твою семью, но при этом также он продолжал бояться тем же страхом которым бояться люди попавшие под власть того же самого тирана положившего глаз на их городок счастья и безмятежного детства. Усевшись под парадной, Пантелеймон потянул холодную металлическую застежку на чехле и достал свою любимую акустику. Гитара была черной, покрытая лаком, дека выполнена в форме «фолк», а струны натяжения 12. Мозоли на пальцах давно не болели и, представляли из себя, слой изоляционной резины, которая не давала ранить нежную живую кожу над мертвой огрубевшей частицей опыта. Мажорные аккорды слились в грустную песню, странно и глупо «как веселое может быть настолько грустным?». Один миг, и Понт непонимающий происходящего остановил игру уже до нитки промокший, вода забралась даже в самые потаенные места обуви и намочила носки. -- Разыгрался тут! Прекрати шуметь! У меня похмелье и голова уже от тебя болит!- Выкрикнул с третьего этажа над ним, парень, окотивший Понта ведром воды. . Понт не на шутку разозлился, гнев ударил в голову, как смел этот говнюк поливать меня водой, но дело даже не в этом, этот сукин сын задел гитару. --Я на цветок похож что-ли?! Ты говнюк заплатишь мне за гитару! --Думаешь я испугаюсь!? Иди сюда, я тебе рожу поправлю!- сказал парнишка, на вид ему было лет около 20, волосы длиннее карэ, шатен, а в глазах жгучая Сахара, посмотришь – потеряешься. Понт забыл ключи от домофона, домой звонить не хотел и просто стоял тупил в дверь. -- Зассал?- рявкнул шатен. -- Дверь открой, умник, - ответил Понт. -- Ээ, оо, сейчас, секунду, позвони в 11 кв. -- Может ты сам уже спустишься? -- Ну ээ, я не могу. --Почему? -- Просто позвони уже в эту чертову квартиру! Понт набрал на домофоне «11». После трех очередей гудков, парнишка поднял трубку. -- Открыл? -- Нет. --А сейчас? -- Боже это комично уже… -- Извини, кнопка заедает. Пантелеймон слегка остыл поднимаясь по ступенькам, на 3-ем этаже его уже ожидали. Вблизи глаза парня были еще красивее, но Понт не хотел об этом думать. Не хотел он думать и о красивых волосах парня, больших ресницах и о милой родинке под глазом. А также о гипсе на его ноге. -- Прости ,за шум,- сказал Понт и сам себя одернул, в голове прозвучал мысленный крик: «ДУРААК, ЧТО ЗА ДУРАК, ЭТОТ ЧЕЛ ВООБЩЕ-ТО ИСПОРТИЛ МОЮ ГИТАРУ!!!». -- И ты прости меня за гитару, я заплачу тебе за нее.- сказал парнишка, Пантелеймон все это время разглядывал свои высыхающие ботинки цвета горчицы, а когда поднял взгляд, удивился раскрасневшемуся лицу парня. -- Меня зовут Пантелеймон, я живу здесь на пятом. -- Приятно познакомиться, Даниил.-представился сосед, красивые глаза цвета янтаря избегали взгляда Понта. Возникла неловкая пауза. -- Ну ладно я пойду,- сказал Пантелеймон поднимая гитару. -- Ты и вправду похож на цветок…- Сказал Даниил заливаясь краской. Резко закрыв перед носом Понта дверь, он съехал на пол и задышал чаще. Сердце стучало неровно, руки перебирали волосы. -- Кажется я только что вырыл себе могилу. Тем временем Понт замер и стоял перед дверью еще пару минут расплываясь в улыбке. Меня в тот день с Пантелеймоном не было, но когда он пьян у него развязывается язык, за что ему спасибо.