Пламя в твоей груди

Если бы Кей не носил очки, он бы вообще ничего против снега не имел. Но это не его случай. Поэтому, когда тот смотрит в окно этим утром, то выглядит еще более недовольным, чем обычно, морщась и проклиная раннюю прогулку за предстоящую полуслепоту и постоянную протирку очков с помощью влажного пальто, что в любом случае делает их абсолютно бесполезными. Он натягивает носки, рассчитывая на то, что снаружи лишь слегка припорошило, и возможно все еще не так плохо. Кей волнуется не за себя, а за Ямагучи, который крайне неуклюж, когда дело доходит до метели. Он может и дальше думал бы что это мило, если бы это не заставляло его вздрагивать каждый раз, когда Тадаши поскальзывается и чуть ли не падает на свое веснушчатое лицо. Вибрация, исходящая от телефона на столе, вынуждает его вздохнуть, посмотреть на имя отправителя – хотя кто еще будет написывать ему так рано? – и открыть сообщение, попутно размышляя, почему его вообще волнует то, что Ямагучи пишет ему каждое утро. От кого: Тадаши★ Тема: СНЕГ снег идет цукки Кому: Тадаши★ Тема: СНЕГ Ну да От кого: Тадаши★ Тема: СНЕГ !!! ладно просто надень теплое пальто и все такое Кей глядит на чрезмерную пунктуацию, а затем сует телефон в один из карманов своего синего теплого пальто, что поручил надеть ему младший. Конечно, он бы все равно его надел. Юноша вновь смотрит в окно, издавая громкий стон. — Ты в порядке? — спрашивает мама, когда он заходит на кухню. — Да. А что? — Ты вопил так, будто тебя застрелили! — Если бы, — бормочет Кей. — Тогда не пришлось бы выходить в такую дерьмовую погоду. — Ты такой драматичный, — заявляет она, ставя перед ним небольшую тарелку с едой. — Возможно. Он встает со стула, перекидывая свой легкий рюкзак через плечо. — Уже уходишь? А есть не будешь? — Я возьму что-нибудь у Ямагучи, съешь сама, — сообщает Кей, убедительно улыбаясь. — Ладно, надень шапку, перчатки уже лежат в карманах. Поблагодарив ее, Кей хватает шапку, которая висит над полкой для обуви, и сует ее в пустой карман. Он выходит на улицу и тут же фыркает, молча блуждая по сугробам.

***

Хлопья снега не перестают падать, пока он идет к Ямагучи, но солнце, словно насмехаясь над ним, грозит выглянуть из облачного покрова. Кей натягивает шапку на голову и несколько раз стучит в парадную дверь парня. Та открывается, и прежде чем он успевает увидеть веснушчатое лицо, его затягивают внутрь за рукав пальто. Теплота дома сразу же оживляет его, позволяя глубоко вдохнуть; он слышит запах кофе. Скрип закрывающейся двери перекрывает звук бурчащего живота Кея. — Доброе утро, Цукки, — дрожащим голосом приветствует Ямагучи и обхватывает себя руками, мимоходом потирая их друг о друга, чтобы согреться; он все еще в футболке. — Там холодно. — Доброе. Я знаю, — отвечает Кей, подавляя последнюю дрожь. Не теряя времени, тот снимает очки и использует кромку рукава футболки друга, чтобы избавить их от влаги. — Нет, пожалуйста, проходи, — говорит Ямагучи, и Кей вполне уверен, что все-таки закатил глаза. — Папа приготовил тебе кофе, если хочешь, можешь взять его там. Я вернусь через секунду. Довольный результатом, тот обратно надевает очки, с радостью вспоминая про кофе. — Хорошо. Как ты узнал, что я приду? — спрашивает он, когда парень поднимается по лестнице. Ямагучи разворачивается и всматривается в него. — Ну, снег идет, — бросает он, на что тот кивает, хотя уже больше для себя. Ямагучи поднимается наверх, и Кей слышит щелчок закрывающейся двери спальни. Он не останавливается на том факте, что уже слышал этот звук ранее, вместо этого пробираясь на кухню, чтобы встретить отца Ямагучи и, что более важно, его кофе.

***

Кому: Тадаши★ Тема: — Твой папа сказал, чтобы ты не забыл надеть новые носки Кому: Тадаши★ Тема: — Желательно с покемонами

***

Не успевают они даже на пять ярдов отойти от дома, как Ямагучи внезапно скользит вперед: благо, второй удерживает того, хватая за капюшон. — Ты полный отстой, — довольно говорит Кей. — Это ты отстой, — автоматически отвечает Ямагучи. В течение их прогулки по покрытому тонким слоем снега тротуару, все его внимание приковано к своим ногам. С минуту Кей смотрит, как тот наблюдает за собственными ногами, прежде чем снова возвратить взгляд на дорогу. — Просто держись за меня, — предлагает блондин, привычно закатывая глаза. Юноша морщит нос, настаивая на том, что может сделать все сам, и заодно побуждая Кея повторно закатить глаза. Между прочим, он устойчивее Ямагучи, быстрее реагирует и уже натренирован внезапными движениями своего друга. — Ты носишь носки с покемонами? — Ага, — ярко улыбается Ямагучи, соперничая с солнцем, поскольку то в конце концов решило выглянуть из облаков. — Мои везучие носки с Оддишем. — Твой отец попросил надеть конкретно их. — Да не просил он, — проговорил подросток, закатывая глаза и наконец-то отрывая взгляд от земли, чтобы взглянуть на Кея. Холодный зимний воздух оставляет румянец на его щеках, как бы притупляя веснушки, но кажется, что он наоборот делал их даже более выразительными. Через несколько шагов Ямагучи снова неаккуратно поскальзывается, падая вперед. Будучи на полпути к заснеженной земле, Кей приседает позади него, хватая руками легкую талию. Он пододвигается, пытаясь аккуратно вернуть Ямагучи на тротуар, но вместо этого просто позволяет ему свисать, пока тот издает громкий звук, совершенно не принадлежащий человеку. — Ты чертовски безнадежен, — жалуется Кей в плечо Ямагучи. — Я не… я… клянусь… я не… — он смеется, даже хихикает, трясясь напротив груди друга. — Цукки, давай, отпусти меня. Клянусь, я не буду… ах! Ахах! Кей чувствует себя особенным, когда видит Ямагучи счастливым и смеющимся; небольшие зимние лучи солнца освещают его, а мороз щипает их щеки. Он чувствует себя абсолютно особенным. Ему не хочется думать ни о предстоящем длинном дне, когда они дойдут до школы, ни о тренировке и хаосе, который на ней стал твориться с тех пор, как выпустились третьегодки. Ему просто хочется стоять так вечно, нависая над Ямагучи и протягивая ему руку. От этой мысли его щеки невольно краснеют, и он ставит на землю парня, смуглое лицо которого по-прежнему остается красным, то ли от холода, то ли от смеха. — Все, обещаю, я больше не… Не успевает тот даже опереться на плечо Кея, как снова поскальзывается. На этот раз он предусмотрительно оборачивается руками вокруг шеи друга, зубы которого стучат из-за холодного ветра, и прижимает его к себе. — Безнадежный, — повторяет тот, кажется наслаждаясь приятным, по сравнению с зимним холодом, теплом на его боку. — Извини, Цукки, — усмехается Ямагучи, — но ты сказал, что я могу держаться за тебя, — его щеки стали еще краснее, чем раньше, хотя Кей наверное просто интерпретирует. — Пока ты не поскользнешься и не умрешь. Тогда мне нужно будет отчищать тротуар от твоих замерзших мозгов и искать нового подающего. Энношита определенно убьет меня, и, думаю, у Кагеямы взорвется голова. Тогда мне придется и его мозги отчищать с пола спортзала, — стонет Кей, прежде чем добавить, — хотя я, наверное, могу заставить Хинату сделать это. — Как ты можешь быть таким мрачным в начале дня? — Врожденный талант. — Определенно. Вдалеке уже вырисовывается школа – ее очертания слегка размываются снегопадом. Теперь Кей замечает, что они идут синхронно. Ямагучи вновь стал пристально смотреть на свои ноги, что позволило первому свободно наблюдать за его лицом, темными глазами, сфокусированными на ярком пейзаже, за выгнутым уголком рта, словно тот только что вспомнил шутку у себя в голове; Кей отворачивается. — Что же в них такого везучего? — спрашивает он о вышеупомянутых носках. — Пока не знаю. — Не знаешь? — Не-а, — Ямагучи качает головой. Кей хмыкает. Веснушчатый подросток быстро улыбается ему, от чего у него начинается головокружение. — Думаю, просто нужно надеть их и подождать, пока не случится что-то хорошее, а, Цукки?

***

— Эй, Хината. — Что? — говорит он, убирая желтую бутылку с водой от лица. — Если бы голова Кагеямы взорвалась по всему спортзалу, ты бы очистил его мозги? — Что-о? Хината останавливается и морщится, вглядываясь в одну точку. Кей не уверен, что за все полтора года, что он знает Шое, видел его настолько задумчивым. Кагеяма бесшумно останавливается в нескольких ярдах от них, прислушиваясь и подбрасывая мяч в воздух. Хината оборачивается, чтобы посмотреть на него, все еще обдумывая, прежде чем вернуться к Ямагучи. — А почему он сам не может это сделать? — не колеблясь спрашивает рыжий парень. — Идиот, потому что у него голова взорвалась. Он мертв или что-то типа того. — Я не мертв, — сообщает Кагеяма. Кей и Ямагучи игнорируют его, и последний снова спрашивает: — Ну так? — Только если он сделает то же самое и для меня, — решает Хината. — Я не буду отчищать мозги того, кто не сделал бы того же самого для меня. — Справедливо, — замечает Ямагучи. — Что на счет этого, Кагеяма? Они поворачиваются к связующему, держащему мяч под мышкой, и если бы Кей не знал его чуток получше, то подумал бы, что тот краснеет. Он лениво пожимает плечами, прежде чем дать положительный ответ. — Отлично, Кагеяма! — Хината радостно кричит и встает с пола, чтобы броситься на него. Энношита, казалось бы, материализовался из воздуха, чтобы схватить Хинату за футболку, прежде чем тот успевает врезаться в бок Кагеямы, и толкнуть его обратно к спортивной площадке. — Просто, чтобы вы, ребята, знали, я бы не стал очищать ваши мозги от пола, — с гордостью заявляет Энношита. — Даже мои? — одновременно горланят Нишиноя и Танака из дверного проема. — Даже свои? — рассеянно спрашивает Кагеяма своего капитана, наблюдая, как Хината уходит. Кей фыркает. — Это не имеет никакого смысла. — Это имеет столько же смысла, сколько твое лицо! — кричит Хината с другого конца спортзала, откуда его выгнали. Энношита смотрит на потрясенного Хинату, указывающего на Кея и Ямагучи. — Они начали это! — Это правда, — признается Ямагучи, — мы как бы это начали.

***

Люди расстаются и Кей это знает. Это случилось и с его родителями, когда ему было шесть. Это случилось и с его тетей и дядей, когда ему было одиннадцать. Это постоянно случается в книгах, фильмах и комиксах, которые он немного стеснялся читать. Он постоянно видел это у брата, когда Акитеру учился в средней школе; девочек, о которых он говорил в течение нескольких недель, которые приходили к ним на ужин, Кей больше никогда не видел и не слышал. Его брат был крутым, привлекательным, веселым, и Кей не понимал. — Что случилось с той девушкой, которая приходила раньше? — спрашивает он. Акитеру отворачивается от книги на своем столе, смотрит на Кея, скрестившего ноги на его кровати, и приподнимает бровь, наклоняя голову. Младший снова смотрит в книгу про динозавров на своих коленях. — С какой? — У нее были очки и короткие каштановые волосы. — Мы больше не общаемся, — сообщает Акитеру, проводя языком по зубам. — Она была хорошей. — А? Ты так думаешь, Кей? — Большинство девушек, которые приходили сюда, были милыми, — врет Кей; на самом деле он не обращает на них особого внимания, хоть и сидит на расстоянии трех футов от каждой беседы во время ужина. — Они с тобой расстались? — Эй, почему ты думаешь, что они со мной расстались, а не я с ними? — Это одно и тоже. — Да, — вздыхает Акитеру, — но это просто… я не знаю. — А? — Я должен был просто остаться друзьями с некоторыми из них. Кей рассеянно переворачивает страницу своей книги. — Разве ты не можешь дружить с кем-то, даже если вы расстались? Акитеру пожимает плечами и поворачивается к своему столу. — Нет. После этого все по-другому. — По-другому, — повторяет Кей. — Да, Кей. Ты поймешь, когда подрастешь. Он ненавидел, когда так говорили. Прошло семь лет, и он до сих пор не может нормально соотнести то, что сказал брат, когда ему было десять, потому что единственным человеком, который оставался с ним дольше, чем на пару дней, был Ямагучи. Этот факт беспокоит его не так сильно, как мог бы беспокоить других людей. Кей размышляет обо всех девушках, подошедших к нему за последние полтора года старшей школы. Он вспоминает их розовые и красные бантики в блестящих волосах, носки, подтянутые до середины икры, их красивые сияющие глаза, когда они кладут свои подарки в его бледные руки. Иногда он жалеет, что не извлек из этого больше пользы. Иногда он жалеет, что не хочет их внимания, любви и комплиментов, как Танака-сан. Он жалеет, что не может ощутить хоть каплю сочувствия, когда отвергает их. «Оставь себе подарки, — угрюмо говорят они, когда он пытается вернуть их обратно, — они были для тебя, так что можешь забрать». Поэтому он бросает открытки в мусорное ведро клубной комнаты и делится конфетами с Ямагучи, который всегда говорит, что чувствует себя немного виноватым, съедая их. Когда же он находится в особо приподнятом настроении, то делится даже с Хинатой и Кагеямой. Он слушает их увлеченную ссору, которая подходит не только для их безобидного соперничества, и смотрит на пальцы Ямагучи, деликатно складывающие крошечные квадратики фольги, в которые были завернуты конфеты. «Друзья могут стать любовниками, конечно, — лениво думает Кей, — но можно ли вернуться к дружбе, когда любовная часть неизбежно пойдет наперекосяк?»

***

От кого: хината шое! Тема: ПОМОГИИИ! ЯМАГУЧИ мы с тобио нашли кошку снаружи саканошиты — Кто-кто? — спрашивает Кей, заглядывая в телефон через плечо Ямагучи. Тот приподнимает бровь и смотрит на Кея. — Тобио? Это Кагеяма-кун, Цукки! — А, я никогда не слышал, чтобы Хината так его называл. — Хм. Может, Кагеяма тоже. — Что ты имеешь в виду? Но Ямагучи слишком занят ответом на сообщение. Кому: хината шое! Тема: ПОМОГИИИ! она милая? хината а почему заголовок ПОМОГИИИ?? От кого: хината шое! Тема: ПОМОГИИИ! она очень очень милая но мы не знаем что с ней делать!! Кому: хината шое! Тема: ПОМОГИИИ! Ничего с ней не делай, это кошка, дай ей пожить нормально. Кому: хината шое! Тема: ПОМОГИИИ! это был цукки!! :< мы скоро будем — Зачем? — скулит Кей. — Это просто кошка, они тут повсюду. Ямагучи хлопает его по плечу и засовывает телефон в карман. — Мы зайдем к ним по дороге домой, кроме того, он сказал, что она действительно милая. — У него действительно низкие стандарты. — Я куплю тебе фруктовый лед, если ты перестанешь ныть. — Я не ною. — Похоже на нытье. — Ну раз ты настаиваешь, — он оборачивается через плечо, наблюдая, как последние лучи солнца прорезаются через оранжево-розовое небо. Чувство тяжести в костях из-за тренировки и давление сумки на плечо заставляет его снять ее и нести в руке. — У тебя болит плечо? — Да, немного. — Бедный Цукки, — искренне говорит Ямагучи. Он поворачивается чтобы нахмурить брови, но быстро оживляется, продолжая: — Ты сегодня так много тренировался. Я не удивлен. — Ты не удивлен, что я много тренировался? — Я имею в виду, я не удивлен, что у тебя все болит, глупый. — Ага, — Кей кивает; они делают еще пару шагов, и он немного колеблется, но все равно спрашивает: — Тебя все еще удивляет то, что я много тренируюсь? — Нет, — сразу отвечает Ямагучи, сосредоточенно нахмурив брови. — Э-э, больше нет, знаешь. Кей знает, что они оба изменились за последний год, и говорить об этом кажется излишним. Появилась мотивация и перспективы изменились. Но у Ямагучи возникает этот блеск в глазах, вне зависимости от того, кто его хвалит; будь то Кей (в очень редкие моменты, когда тот чувствует себя особенно сентиментально), тренер Укай, Ячи или любой третьегодка. Это новый взгляд Ямагучи. Это уверенность. Кей думает, что она подходит ему лучше, чем любой другой цвет в этом чертовом спектре. — Эй! Ямагучи! Цукишима! Он едва успевает уклониться от Ямагучи, прежде чем тот врезается в Хинату и… еще что-то. Шерстяной клубок смотрит на него гигантскими желтыми глазами, и Кей снова моргает. Хината подносит кошку к его лицу. — Я же говорил, что она милая. — Это плохая примета. — Эй, Цукки, ты не веришь в приметы. Ямагучи осторожно берет черную кошку у Хинаты и прижимает ее к своей груди. Животное быстро расслабляется, поглядывая на первоначальных захватчиков. Кошка энергично потирает мордочку о пальцы Кея, когда он тянется к ней, чтобы погладить. — Кагеяма, тебе не нравятся кошки? — спрашивает Хината, поворачиваясь к нему лицом. — Нравятся, но я им нет. — Конечно ты им нравишься, — скулит рыжий. — Ты так думаешь только потому, что я ее тискал раньше. Ямагучи, отдай ее Кагеяме. Он пытается возразить, но Ямагучи подходит к нему и протягивает темную меховую массу. Он издает тихий звук, когда кошка выпрыгивает из его рук прямо к Кагеяме и прижимается к нему. — Ха! Видишь, я же тебе говорил! — Ты ей нравишься, Кагеяма, — соглашается Ямагучи. — Держу пари, это первый раз, когда он слышит это от кого-то. — Заткнись, — рычат Кагеяма и Хината, прежде чем снова склониться над клубком шерсти. Кей наклоняется вперед, чтобы потянуть за рукав Ямагучи. — Фруктовый лед? Тот лишь закатывает глаза, но на его губах появляется нежная улыбка, от которой Кей не может оторваться. Прямые белые зубы отражают тусклый солнечный свет. — Да, Цукки. Ямагучи поворачивается, когда они идут к дверям магазина, наблюдая, как две второгодки, волосы которых контрастируют, соприкасаются головами, склоняясь над бедной кошкой. Но вот только Кагеяма смотрел не на животное, а на рядом стоящего парня. Кей засмеялся бы, если бы не этот взгляд, который кажется ему довольно знакомым. Темно-синие глаза встречаются с золотисто-коричневым, и Ямагучи щурится, будто осмеливаясь сказать что-то Кею. Тот поворачивается вперед и снова дергает за руку Ямагучи, чтобы он сделал то же самое. — Они милые, — мягко комментирует парень. Кей пытается передать свои эмоции, но терпит неудачу. Несмотря на все протесты Ямагучи, он платит за оба фруктовых мороженных, а затем они возвращаются на улицу; солнце наконец исчезло за горой, и безоблачное небо заполонил глубокий пурпур. — Ты слишком волнуешься, — говорит Кей, пока кошка по-прежнему находится в руках Кагеямы. Хината наклоняется к ней, издавая звук поцелуев, а Кагеяма демонстративно глядит в сторону. — Увидимся завтра, ребята! Вдруг фонари Саканошиты слабо загораются, и все четверо моргают от внезапной яркости. Кагеяма, наконец, отпускает кошку на тротуар, сопровождая ее мягким «прощай, кошка», а Хината проводит рукой по ее длинному извилистому хвосту, прежде чем наконец оставить ее. Кей слышит щелчок велосипеда Хинаты, когда тот поднимает его с того места, где оставил раннее. — Да, да, мы тоже идем. Надо отвезти эту «хрупкую кошку» домой, пока совсем не стемнеет. — Эй! — начинает Кагеяма, поднося крепкую ладонь к затылку Хинаты. — Заткнись, Кагеяма! Мы все знаем, что ты боишься темноты, это больше не секрет, с тех пор… — Хината, тупица, ты можешь замолчать? — … с тех пор, как в прошлом году на ночевке у Сугавары-сана… — Прекрати! — Командная ночевка, — усмехается Ямагучи, когда они идут в противоположном направлении. — Надо будет устроить ее еще раз. — Пожалуйста, не поднимай эту тему рядом с ними, особенно с Нишиноей. — Не буду, но я почему-то уверен, что у Хинаты уже промелькнула эта мысль. — Это единственная мысль в его голове. — Так грубо, Цукки, — ругается Ямагучи, но все равно быстро соединяет их руки.