Пламя в твоей груди

Кей знает, что у Ямагучи всегда холодно дома, даже если он и бывал тут всего несколько раз. По дороге в постель он всегда напоминает себе надеть толстовку, что парень до сих пор не привык делать в чужом доме, и ему постоянно требуется некоторое время, чтобы заснуть здесь. Шум маленького вентилятора в углу комнаты звучит не так успокаивающе, как в прошлую ночевку; теперь он просто громкий и раздражающий, из чего вытекает вопрос, будет ли Ямагучи против, если тот выключит его. Он опирается на локоть и смотрит через край кровати Тадаши: ему требуются добрые две минуты, чтобы привыкнуть к сумеркам, в частности без очков. Кровать пуста, а одеяло валяется на матрасе, словно корявый корень дерева. — Хм… — громко хмыкает Кей в пустой комнате. Его голос звучит даже громче работающего вентилятора. Должен ли он просто попытаться вернуться ко сну? Хозяева обычно пропадают на таких ночевках? Ямагучи раньше так не делал. Решая, что сон больше не является выполнимой задачей, Кей берет очки со стола и надевает их. Он помнит, как странно Тадаши относился к хаотичной погоде, поэтому встает со своего теплого футона и смотрит в окно спальни. Ночное небо спокойное, дерево на заднем дворе едва колеблется от слабого ветра. Он вновь садится на футон еще на несколько минут, поднимая ноги вверх. Впрочем, когда веснушчатый парень не удосуживается объявиться, у Кея, наконец, возникает вопрос, должен ли он пойти и найти его. Хотя это и странно следить за кем-то, весь дом спит, еще страннее было сидеть в темной спальне Ямагучи даже без него самого, поэтому Кей встает. Просчитывая каждый свой шаг в попытке не столкнуться ни с чем, он выходит из спальни. Единственное освещение, помогающее ему, сияет в противоположном конце коридора – ванная комната. Кей вздыхает, не подозревая, что вообще задерживал дыхание. Уже собираясь вернуться назад, тот понимает, что дверь ванной даже не заперта. Прежде чем проникнуть в дверной проем, блондин останавливается, чтобы прислушаться, не совсем понимая, что вообще он ожидает услышать (Ямагучи мочится? Вода из-под крана? Это не может быть душем, он смог бы легко отличить). Лицо Кея бледнеет, когда он слышит сопение. Еще пара всхлипов и немного рыданий, и тот не может просто стоять и слушать. Равно как и уйти. Ввиду этого он и шагает в дверной проем, щурясь от яркого света ванной. Ямагучи стоит на стульчике, прижавшись лицом к зеркалу. Еще один всхлип – мальчик все еще не заметил его. Кей распознает небольшой желтый мешочек на столешнице и близлежащий расстегнутый пенал для карандашей. — Что делаешь? Ямагучи вздрагивает так сильно, что чуть ли не падает на пол ванной. Он отстраняет от щеки белый, почти серый, ластик, в некоторых местах со следами, но не кладет его обратно. Маленькая ладонь зависает в воздухе перед грудью. — Что это такое? Он хмурится и видит, как карие глаза Ямагучи начинают слезиться. Ноги Кея будто примерзли к прохладной плитке ванны. Размышления о том, что бы Акитеру сделал на его месте, если бы он плакал, также не дают своих плодов. Он поправляет очки, чтобы чем-нибудь занять руки в этот напряженный момент. — Ямагучи, что ты пытаешься стереть? — спрашивает Кей, хотя он уже знает ответ. — Извини, Ц-цукки, — автоматически отвечает парень. — Ничего. Я хотел пойти спать, но, — еще один слабый всхлип, и Кей хочет превратиться в человека, знающего, что делать в этой ситуации. После глубокого вдоха Ямагучи продолжает. — Я думал о тех парнях в парке и… — Что ты пытался стереть? — уже немного тише спрашивает Кей. — В-веснушки. Обычное слово, исходящее от его друга, кажется проклятием. Кей не понимает. Из всех возможных вещей, которые могли привести парня в такое состояние, – тот плакал в ванной посреди ночи, вытирая что-то с покрасневшего лица с помощью ластика для карандашей, – это его веснушки? Одна половина Кея думает, что он слишком взрослый, чтобы надеяться, что это сработает, но вторая, более нежная, хочет сказать, что твои веснушки довольно интересные. Они выделяют тебя из других детей. Но после некоторого рассмотрения, он понимает, что они также отличают Ямагучи от них. И Кей знает, кто именно клюнул на эти веснушки из учеников начальной школы. Он старается тщательно выбирать свои следующие слова; что-то, что он действительно имеет в виду, потому что ничего не получится, если он не будет честен, но одновременно и то, на что Ямагучи сможет ответить. Кей небрежно пожимает плечами. — Мне кажется, они крутые. Ямагучи снова вздрагивает. Ластик выскальзывает из его рук и отскакивает в раковину. Он подносит рукав к лицу, вытирая слезы с лица. — Т-ты… Кей вздыхает. — Ничего страшного. Эти дети просто придурки. — Цукки, — скулит Ямагучи, словно сейчас опять заплачет. Кей не знает, почему он краснеет, тем не менее жар на щеках все же чувствуется. Он подходит к раковине и хватает ластик, молча кладя его обратно в пенал. Ямагучи сходит со стульчика, и Кей видит, как щеки того пылают равным образом. — Ну есть у тебя веснушки, и что? Ямагучи смотрит на него, не зная, как ответить. — У меня большая нога и плохое зрение, ну и что? — продолжает Кей. — …Ну и что, — повторяет Ямагучи; на его покрасневшем лице мерцает слабая улыбка. — Да, — успокаивающе кивает второй, кладя желтый пенал обратно в столешницу ванны. Широкие глаза Тадаши метаются от нее к полу, затем к Кею, который вновь заговаривает, — Теперь мы можем идти спать? На веснушчатом лице парня расцветает неподдельная улыбка. — Спасибо, Цукки. Конечно, — он выключает свет в ванной и следует за Кеем по темному коридору. — Прости, Цукки, — слышит тот тихий голос парня. Кей резко просыпается, ударяясь локтем о стену своей спальни и морщась от громкого стука. Усаживаясь на кровать и отбрасывая одеяло в сторону, он растирает локоть и откапывает свои все еще теплые от одеяла ладони, попутно потирая ими глаза до искорок. Он долго не думал о той ночи. Во сне, в воспоминаниях, коридор Ямагучи казался таким большим. Казалось, нужно было пройти несколько миль, чтобы достигнуть желтого света, просачивающегося из дверного проема ванной. Он помнит темноту, то, как по возвращению в холодную спальню Ямагучи она заключила их в капсулу. Он смутно помнит, как дергались его пальцы, чтобы прикоснуться к какой-то части Ямагучи, просто пытаясь дать ему понять, что он рядом. Он хотел почувствовать своими руками то место, где Ямагучи держал этот ластик. «Нет, нет, нет, нет, нет, — все отрицает Кей, плюхаясь обратно на матрас. — Я не думал об этом тогда». Закрывая глаза, он по-прежнему видит пляшущие искорки на обратной стороне век. — Тогда почему это кажется таким знакомым? — бормочет тот вслух. Он хочет забыть это, хочет вновь укрыться одеялом, зарыться головой в подушку и заснуть. Ночью он всегда был более сентиментальным, но сейчас какой-то беспокойный. Его сердцебиение учащается до такой степени, что можно было слышать, как оно звенит в ушах, раздаваясь эхом в гробовой тишине его спальни. Он прижимает два пальца под челюсть. Хаотичность его пульса пугает. Тело кажется тяжелее, чем святой ад, он закрывает глаза и пытается все проанализировать. Кей прогоняет сон, стараясь достигнуть воспоминания, истинные воспоминания, он знает – они где-то в его голове. Позволяя себе прочувствовать холод дома Ямагучи через свою старую толстовку начальной школы, он копает глубже, до тех пор, пока не сможет вытащить собственные слова из своей памяти и вбросить их в сегодняшний день. — Теперь мы можем идти спать? — цитирует себя Кей, едва слышно из-за стука его тупого сердца. Он помнит, как выходил из ванной, слабый щелчок Ямагучи выключил свет. Коридор поглотила тьма, и Кей должен был предпринять просчитанные шаги еще раз, чтобы убедиться, что он идет по правильному пути. Он помнит, как хотел протянуть руку, возможно, чтобы нащупать стену или еще что-то, за что он мог держаться той ночью. Ямагучи находился позади него, его присутствие было едва заметно, но тот немного спотыкался, что сподвигало белокурого похлопать его по плечу, возможно, на секунду коснуться его руки, дабы сказать, что он рядом. Кей помнит, как свои накрепко сжатые кулаки в длинных рукавах толстовки начальной школы. Он помнит, как висели его руки по бокам. Он помнит, как хотел, чтобы они не качались и не колебались в попытках положить себя на спину или плечо Ямагучи, и определенно не… определенно не… хотел позволить своим холодным рукам искать в темноте более мелкие и безусловно более холодные. «Просто для того, чтобы убедиться, что с ним все в порядке, что он больше не будет плакать сегодня ночью», — оправдывает себя Кей, но он просто не хотел казаться эгоистом. — Черт, я…? Семь л-лет? Я был… — беспомощно выдыхает во тьму Кей. Его горло едва позволяет ему говорить вслух. Темнота вокруг него напоминает о коридоре Ямагучи несколько лет назад, что чуть ли не вынуждает его хлопнуть рукой по лампе у своей кровати и бросить ее в стену, рассчитывая на ее волшебное включение. К его неистово бьющемуся сердцу начинает перетекать кровь со всего тела, раздаваясь ревом приливных волн в его ушах. Руки трясутся, едва удерживая его, когда он поднимает свое свинцовое тело с матраса – перед сном он был не таким тяжелым – и начинает ходить туда-обратно. Никогда в жизни тот не чувствовал себя настолько раздраженным; под бледной гладкой кожей кипит кровь, а картинка слегка расплывается в глазах, когда он подносит телефон к лицу. Кому: Тадаши★ Тема: — Спишь Это все, что ему удается отправить, но это нужно сделать. Он готов заплакать, глядя на часы у своей кровати, показывающие половину второго ночи – Ямагучи сто процентов уже спит. Кею хватило бы полумрака, чтобы добежать до его дома и стучать, стучать, стучать в окно его спальни, пока тот не проснется и не успокоит его, потому что на данный момент он чувствует себя так, будто внутри его тела начался шторм. «Боже, — думает Кей, — сейчас даже его лицо может успокоить меня». От кого: Тадаши★ Тема: — это вопрос?? нет цукки! не могу уснуть :> Кей издает приглушенный звук облегчения. Раньше он никогда не слышал от себя такого вздоха, но сейчас все звучит для него чуждо. Юноша надевает куртку и бросает телефон в карман – хвала небесам, он просто может обуться и незаметно выйти через заднюю дверь. Снег, выпавший несколько недель назад, почти растаял, но его длительное присутствие оставляет определенную атмосферу в воздухе, которая появляется только зимой. Он почти уверен в том, что телефон в кармане выключился сам – проверить у него ума не хватает. Равным образом он уверен и в том, что потеряет сознание, если его сердце не успокоится прямо сейчас. Кей сильнее натягивает на себя куртку, яростно качая головой, будто стремясь выкинуть из нее все, и убегает. Пять минут или два часа спустя – Кей не уверен – он уже пробегает через задний двор Ямагучи. Стоя у задней двери, ему отчаянно хотелось стучать, стучать, стучать, до тех пор, пока веснушчатое лицо не откроет и не приведет его внутрь. Но не будет же он будить весь дом. Кей тяжело дышит, сердце все еще колотится, но ему становится не так страшно, воображая, что в таком его состоянии виновата лишь физическая нагрузка. Он посылает Ямагучи короткое и, наверняка, сбивающее с толку сообщение, потому что его ледяные пальцы сейчас не в состоянии правильно функционировать, а затем сгибается, положив руки на колени. — Цукки, что? Тот опирается на перила крыльца, пытаясь встретиться с взглядом Кея. Понимая, что тот не отвечает, Ямагучи хватает его за рукав, затягивая внутрь. Дом расплывается перед глазами, и следующее, что видит Кей, это то, что он сидит на кровати Ямагучи. Ее владелец опускается на пол напротив него, веснушки, хохолок, и прочее. — Прости, прости, — Кей слышит свое собственное ворчание. — Сосредоточься на мне. Его периферийное зрение не поддается ему – все его внимание сосредоточено лишь на лице Тадаши. Кей пристально смотрит на него; веснушки на месте – все до единой – и его обеспокоенные карие глаза, его маленькие надутые губы, его длинные ресницы и острый нос; Кей перечисляет все это снова и снова, до тех пор, пока не почувствует себя достаточно уверенно, чтобы заговорить. — У тебя когда-нибудь была паническая атака? — начинает он. — Конечно, — быстро отвечает Ямагучи. Он неспеша двигается, чтобы сесть рядом с Кеем, поднимая одну ногу на его колени, а на свое собственное кладет дрожащую руку парня. Тот мягко сжимает ее, сосредотачиваясь на своем дыхании, как велит ему Ямагучи, и это единственное, что удерживает его от попыток вставать и бродить каждые десять секунд. Он сжимает его, и Ямагучи напрягается; голос парня слегка колеблется, когда тот считает вслух. Должно быть, это щекотно. — Все в порядке. Это пройдет, Кей, — обещает Ямагучи. Нельзя не согласиться. Он чувствует, как страх исчезает, будто волна смывает песок. Еще несколько минут, и его дыхание приходит в норму, но он не может оторвать взгляд от пола комнаты друга. На его лице горит румянец; он смущен. Это начинается, когда тот прижимает пару пальцев к определенному месту на его шее. — Извини, Цукки, руки холодные. Вроде бы ты успокаиваешься. — Да. Взгляд устремляется на дверь спальни Ямагучи, что мысленно возвращает его в темный коридор прямо за ней. Он думал, что то, что он чувствует к Тадаши, было последствием недавних событий. Кей предполагал, что это результат динамичного развития отношений после случая прошлым летом, то, как Ямагучи подтолкнул его вперед, потому что тот лучше, чем сам Кей, знал, насколько ярким может быть его пламя. Его просто нужно было разжечь, и Ямагучи был готов. Вот как он думал. Но это всего лишь Ямагучи. Кей мог бы списать свои чувства на появление уверенности друга или на активные изменения между ними двумя, но, кажется, он все понял. Он просто не думал, что прозрение приведет к сраной панической атаке. Он должен был понять все раньше, и из-за этого чувствует себя тупым и раздраженным. Это всего лишь Ямагучи; сладкий, нежный, добрый и настоящий. Это то, кто он есть, и кем всегда был, даже до той ночи, которая приснилась Кею: побег из своего дома к дому Ямагучи, похоже, был давным-давно. — Цукки? — Тадаши, — выдыхает Кей в ответ, буквально чувствуя, как каждая мысль в его голове убегает после этого слова. Он не замечает, как Ямагучи напрягается и расслабляется в течение одной секунды. Но что он замечает, так это неизбежный холод, повисший в комнате, и назойливую мелодию, исходящую от игровой приставки рядом с другим концом кровати. Вдобавок он замечает, что нога Ямагучи, конец которой свисает с кровати, на удивление теплая и приятная на его коленях. Он смотрит вниз и понимает, что его руки все еще сжимают веснушчатое колено, и Кей срывает их так стремительно, будто сейчас сгорит. Не в состоянии придумать, что с ними делать, тот просто прижимает их к лицу, и, видимо, в какой-то момент Ямагучи снял с него очки. — Ты в порядке? — тихо спрашивает последний. — Уже да. Который сейчас час? — Без четверти два. — Дерьмо. Прости. Ямагучи прижимает обе ноги к груди и кладет подбородок на потертые колени. Темные глаза, широко раскрытые в тусклом свете, откровенно сканируют лицо Кея. Краем глаза тот замечает, как кусочек боксерок Ямагучи слегка спустился, обнажая пару дюймов загорелых веснушчатых бедер, что заставляет Кея отвести взгляд. Нарастающую тишину обрывает веселая мелодия, доносящаяся из приставки. Он практически может чувствовать исходящее от Ямагучи беспокойство: тот точно хочет что-то спросить. — Я могу поспать здесь? — напряженным голосом спрашивает Кей. Ему нужно откашляться, но он с завидным успехом избегает это желание. Ямагучи лишь кивает, а затем подходит к своему шкафу, вытягивает футон и кладет его у кровати, плюхая на нее пару подушек. Кей щурится, когда единственная лампа в комнате выключается. В спальню просачивается лунный свет, и он резко чувствует себя истощенным, двигаясь, чтобы положить свое слабое тело на футон. — Нет, — говорит Ямагучи, качая головой и садясь на пол. — Ты спишь на кровати. Кей только кивает, грациозно плюхаясь обратно на матрас. Дотянувшись до раздражающей игровой консоли, тот молча передает ее Ямагучи, который тут же выключает звук и начинает играть. Блондин растягивается на кровати – его бледные ноги побелели еще больше из-за лунного света – и заворачивается в одеяло друга, закрывая глаза. Тихое тиканье быстрых пальцев парня, нажимающих на кнопки консоли, почти сразу же усыпляет его.