Пламя в твоей груди

От кого: Акитеру Тема: Йоу Мы едем домой!! Просто подумал, что должен сообщить тебе Из-за некоторых обстоятельств

***

— Абсолютно нет. — Абсолютно да, Кей! Ты должен поверить! — Это просто смешно. У этого парня рост не больше пяти футов. — Ты хочешь, чтобы я загуглил это дерьмо? — Хочешь гугли, хочешь нет. В любом случае… — Где мой телефон? — спрашивает Акитеру, лихорадочно заглядывая между подушками дивана. — …он не может перепрыгнуть через это. Если бы в этом фильме была хоть доля реалистичности, тот бы оказался ниже, в воде, а мост уже был бы нарисован, — утверждает Кей. — Даже если бы ему все-таки удалось чудом добраться до моста… — Он добрался… — …его бы просто отрикошетило в сторону. Даже если так. Наказанием Кея за отказ от ужина был просмотр боевиков с Акитеру. Что не так уж плохо, потому что ему, вероятно, все равно стоит провести некоторое время со своим братом до его отъезда. Их мама легла спать несколько часов назад, поцеловав всех троих – Кея, Акитеру и Ямагучи – в лоб, первый из которых хотел было смутиться, но уж слишком тот доволен; еще бы, два оргазма, вызванные Ямагучи в течение единственного часа, и не такое могут с человеком сделать. Он с радостью будет проверять – и проверять, и проверять, и проверять – эту теорию в ближайшем будущем. Прикусывая губу, когда человек на экране скользит по капоту черной как смоль машины, прежде чем поспешно занять место водителя, Кей вспоминает про полиэтиленовый пакет с грязной одеждой, спрятанный в ящике его стола. Он подождет, пока Акитеру заснет, и закинет его в стиральную машину. Ямагучи пришлось одолжить у него часть одежды, поэтому темно-синяя футболка буквально поглотила его – Кей отказался давать тому что-то поменьше, таким образом получая возможность лицезреть ключицы парня из-за приспущенной на плечах футболки. — Мне кажется, Тадаши лежит на моем телефоне. — Он тебе нужен? — спрашивает Кей. — Я хотел… — Для чего-нибудь кроме попытки доказать, что я неправ? Что в любом случае бесполезно. — Умник, — настаивает Акитеру, — я заменю твой шампунь на аккумуляторную кислоту. — Действуй. Ноги Ямагучи расположились на коленях Кея, а сам он развалился на кровати прямо между ними двумя. Из уголка его рта на подушку под головой стекает струйка слюны. Кей легонько проводит пальцами по икре Тадаши, и тот дергает ногой во сне. Он еле сдерживает дурную ухмылку. — Спасибо, э-э, — бормочет он, — за то сообщение. — Конечно, младший братик, — отвечает Акитеру, не отрывая взгляд от телевизора. — Это мама сказала тебе, — заключает Кей. — Ты же знаешь, она не умеет хранить секреты. — Это не секрет. Акитеру поворачивается, чтобы взглянуть на него, пока Кей тупо пялится на машину, врезающуюся в дорогой фонтан. Кусочки лобового стекла в замедленной съемке отлетают в сторону лица водителя. Ямагучи вновь дергает ногой у него на коленях. — Хорошо, — медленно отвечает Акитеру. — Я ничего не имел в виду. — Я знаю. Прости, — вздрагивает Кей. На моменте с машиной, отлетающей в обратном направлении и уносящейся прочь, он решает, что больше всего на свете ненавидит боевики, поправляет очки и устремляет свой взгляд на Акитеру. — …Ты не думаешь, что это странно? — спрашивает он своего брата. Наступает неловкая пауза, из-за которой Кей почти сожалеет о том, что вообще что-то сказал. — Единственная причина, по которой это было бы странно – я знаю этого ребенка с десяти лет, — на это Кей хмыкает вместо ответа. — А теперь вы сливаетесь в экстазе. — Что? — Совокупляетесь. — Хватит. — Перепихиваетесь. — Акитеру. — Изучаете Камасутру. — Что-то еще? — вздыхает Кей. Акитеру задумчиво постукивает по подбородку, заканчивая: — Трахаетесь. Под мелодичный смех брата Кей закрывает лицо руками, на мгновение задумываясь, почему же у них одинаковые ДНК. Он заглядывает сквозь пальцы, когда Акитеру переклоняется через Ямагучи и нежно кладет руку ему на плечо. — Но серьезно, Кей. Я рад за вас, — Акитеру хмурится, спрашивая, — тупо звучит, да? — Да. — Вот и славно. Это тупо, зато правда. Кроме того, я люблю Тадаши. — Я тоже, — сообщает ему младший, что заставляет Акитеру медленно улыбнуться. Его улыбки всегда такие искренние и яркие. Они заставляют Кея снова почувствовать себя ребенком малым: ему одиннадцать, и он только что рассказал старшему брату, как успешно сдал тест по математике. Акитеру похлопывает Кея по плечу, прежде чем опустить руку. — Жаль, что у вас, ребята, нет никаких матчей до того, как я уеду. Я бы смог посмотреть, как вы играете. — Ага, — соглашается он, позволяя себе усмехнуться. — Сколько спичек в коробке? — бормочет Ямагучи, лежа лицом вниз на кроватной подушке. — Двадцать, — отвечает ему Кей. — Двадцать, — сонно повторяет второй, — я заработаю двадцать очков… подачами. — Хорошо, Ямагучи. — О чем он вообще? — посмеивается Акитеру. — Без понятия. Думаю, он все еще спит. На этой фразе Ямагучи, медленно вдыхая, поднимается, убирает свои ноги с колен Кея и прижимает их к груди. Натянув рукав на ладонь, старший вытирает слюни с подбородка Ямагучи, устало наблюдающего за ним сквозь темноту гостиной. От этого взгляда ему хочется лишь вечно смотреть на его лицо, гладкая кожа щек которого с небольшими мерцаниями отражает сине-желтые оттенки стоящего перед ними телевизора. Он нежно улыбается, словно читая мысли Кея. — Я встаю. Встаю, Цукки. — Ты мог дальше спать. — Ага, — соглашается Акитеру, вытаскивая телефон из-под ноги Ямагучи, и добавляет, — уже почти час ночи. — Так эта девушка села в машину с тем качком? — Это было два фильма назад, — информирует Кей. — Ага, они укатили в закат, — отвечает Акитеру. — Не может быть, — скулит Ямагучи, — а что насчет ее карьеры? Она делала все ради этого. — А я о чем! — А кто собирается о ее кошке заботиться? Она продала свой пентхаус? — Это элитная недвижимость, надеюсь, она не оставила ее там просто так загнивать. — Ну вы и фрики, — вздыхает Кей, вставая с дивана. — Я иду спать. — Но прошла только половина фильма! — жалуется его брат. — Ровно через шесть часов вставать в школу. — Ладно, хорошо. Но ты досмотришь его со мной завтра. — Дождаться не могу, — с невозмутимым выражением лица отвечает Кей. Тот одаривает его сияющей улыбкой, выключает телевизор, окутывая комнату тьмой, и, потягиваясь, встает с дивана. Кей снимает очки, чтобы потереть свои глаза. — Давай, Тадаши. Я отвезу тебя домой. — Что? Нет, он останется здесь. Э-э, ну, если он хочет, — бормочет Кей. Во взгляде Ямагучи буквально читается: «А как ты, блять, думаешь?» — Мама не будет возражать? — через секунду интересуется Акитеру. — Мне откуда знать. — Ну я по крайней мере согласен, — старший брат пожимает плечами. — Я всегда любил тебя, Акитеру! — с улыбкой настаивает Ямагучи. Волна зависти, накатывающая на Кея, заставляет его почувствовать себя жалким. — Я тебя тоже, приятель. Спокойной ночи, ребята. — Спокойной.

***

После чистки зубов Акитеру хватает Кея в коридоре: — Услышу хоть один писк, — шепчет он, — и вы оплачиваете мне операцию по замене мозга.

***

Ямагучи стоит у стола Кея, перемещая свой вес с ноги на ногу. — Ты точно хочешь, чтобы я остался? — в пол голоса спрашивает он. — Что? — удивляется Кей, не отрывая взгляда от тетради, которую он кладет в свой рюкзак. — Да. Если тебе придется отдалиться от меня этой ночью, я буквально умру, Ямагучи. Мой мозг взорвется. Тогда я стану овощем, и тебе придется заботиться обо мне до конца наших дней. Ты хочешь, чтобы это осталось на твоей совести? — Да, — хихикает Ямагучи, — ну, может, кроме той части про смерть. Или про становление овощем. — Это все существующие части, Ямагучи. — О, верно, — зевает тот. — Я правда хочу, чтобы ты остался, — подчеркивает Кей. Воротник футболки Ямагучи – которая по сути является футболкой Кея – приспускается, когда он пожимает плечами. Это открывает вид на красивое, изменившее цвет пятнышко. Взгляд блондина скользит вверх по его шее, стремясь встретиться с широкими темными глазами подростка, направленными прямо на него. — Что? — недоумевает Кей. — Ты так откровенен со мной. — Что ты имеешь в виду под «откровенен»? — Перед… ну, перед тем, как мы признались, я всегда чувствовал, что есть вещи, которые ты скрывал от меня, — бурчит Ямагучи, — вещи, о которых ты думал или то, что чувствовал, но никогда не говорил вслух. У тебя на лице это было написано. Ямагучи, конечно же, прав: Кей едва ли может вспомнить те мысли, оставленные им же несказанными по той простой причине, что их было так чертовски много. Создается ощущение, что в его спальню попадает прожекторный свет, фокусируясь исключительно на нем. Руки находят друг друга на его коленях, пальцы скручиваются в замок – не зная как реагировать, он опасается того, что если вербализует все свои невысказанные мысли, накопившиеся за последние несколько месяцев, Ямагучи банально рухнет под их тяжестью. Кей чувствует себя таким тяжелым из-за любви внутри него. — Есть мириады вещей, — шепотом признается тот, — которые я не сказал. — Ты можешь сказать их сейчас, — заверяет Ямагучи, на что Кей безмолвно кивает. — Ну, у тебя был краш на меня на протяжении четырех месяцев, Цукки, и скорее всего… — Что? — абсолютно сбиваясь с толку, тот останавливает его. — Краш? Это то, что ты думаешь? Ямагучи краснеет с головы до пят, пытаясь дальше изо всех сил: — Ну, из-за… из-за отсутствия, э-э… более подходящего слова. Кей встает с кровати и подходит к нему: неторопливо заключая Ямагучи в объятия, он позволяет своим рукам оберегающе обвиться вокруг его талии; Тадаши поворачивается, прижимаясь ухом к ключице второго. Сквозь свою футболку блондин буквально чувствует жар, исходящий от его покрасневшего лица, и обнимает еще крепче. — Прости. Не хотел разволновать тебя. — Все нормально, — шепчет Ямагучи. — Я даже не знаю каково это – краш. Но это точно не так. Ямагучи... — Кей замолкает и, прижимаясь лицом к волосам Тадаши, пытается снова, — Ямагучи, это всеобъемлюще. Это… меня сводит с ума, то, что я чувствую к тебе. Ладно? Тот кивает, простирая свои к груди Кея: — И мое… «отсутствие более подходящего слова» длится куда дольше, чем эти последние несколько месяцев. Он выдыхает, зацикливаясь на собственном колене, а точнее на Ямагучи, прижимающем руку Кея к своему бешено колотящемуся сердцу. «Так было всегда, — вот как тот сказал, — с детства». Больше всего на свете Кей не хочет, чтобы Ямагучи чувствовал себя неуверенно, тем более, что они есть друг у друга. Он достаточно не уверен в себе за них обоих и готов нести этот груз. «Я люблю тебя, — думает Кей, крепче сжимая Ямагучи, — я влюблен в тебя, Тадаши, и хочу написать твое имя на ночном небе всеми мерцающими звездами, которые только смогу собрать, чтобы затем переставить их в соответствии с узором твоих веснушек – моими любимыми земными созвездиями». Он просто должен сказать это вслух. Он знает, что должен. Поэтому медленно вдыхает и продолжает. — В ту ночь, — вместо этого рассказывает Кей, — мы пошли в парк с остальными, я собирался тебе кое-что сказать прямо перед тем, как ты заснул. Ты сказал мне не делать этого. Помнишь? — Сделай это сейчас, — щебечет Ямагучи. — Мне тоже нравится когда ты в моей постели. Тот мягко похлопывает ладонями по груди Кея: — Еще раз. Парень усмехается в его волосы; по спине пробегает легкий холодок удовлетворения. — Мне нравится когда ты в моей постели. Отстраняясь, Кей видит его влажное лицо и уже хочет выпалить что-то, как Ямагучи затыкает его, поднимая рукав вверх с целью вытереть собственные щеки. Следом за этим он обхватывает лицо Кея своими холодными руками: первый, второй, третий поцелуй. Целомудренные, но преднамеренные. Ямагучи улыбается ему, широко распахнув слезящиеся глаза. — Тебе нравится когда я в твоей постели, — шепчет тот, — так пошли. Ямагучи тянет его за руку, и они заползают под одеяло Кея. Второй лишь наклоняется, чтобы снять очки и выключить лампу на тумбочке у кровати, по которой струится прямоугольник лунного света. Лежать лицом к лицу, спокойно смотреть друг на друга, улавливать каждый, едва слышный выдох Ямагучи; тишина удобная. Успокаивающая. «Не возбудись, — умоляет себя Кей, — это слишком романтично». Доносится шаркающий звук: руки Ямагучи ищут что-то под одеялом. Спустя пару секунд, которые Кей проводит затаив дыхание, шатен дергает его и за воротник, и за край футболки. Он изо всех сил старается плавно уклониться от этого и проигнорировать мурашки, всецело охватившие его кожу, когда Ямагучи придвигается ближе. Все это время Тадаши не сводит с него глаз, зрачки которых расширены из-за темноты, глядя на Кея так, будто одно моргание заставит того мгновенно испариться. Его мозолистые ладони начинают блуждать по бледной обнаженной коже: вниз по груди, по изгибам плеч, вокруг талии, поднимаясь к спине. Тепло его тела – все равно что прямые солнечные лучи, обжигающие каждый сантиметр Кея. Медленными круговыми движениями он поглаживает его плоский живот – безусловно самая приятная точка, которою Ямагучи, похоже, тоже любит. Одна эта мыль заставляет его зажмуриться. С приоткрытых губ срывается едва уловимый звук – руки Ямагучи по-прежнему находятся прямо под его пупком. — Как хорошо, Ямагучи, вот тут, — задыхается он, ловя ртом воздух. — Ага, Цукки, — в свою очередь выдыхает тот. Его ладонь делает еще одно круговое движение в нижней части живота Кея, после чего резко останавливается. Ямагучи прижимает руки к своей груди, демонстративно избегая вопросительный взгляд Кея; нога последнего непроизвольно дергается от потери тепла и контакта на чувствительной коже. — Ты остановился, — тупо недоумевает тот. — Мм… я твердею, — нежно признается он, — и нам пора баиньки. Кей и сам на полпути – только заторможенный результат нахождения с Ямагучи в одной постели чего стоит. «Мы не можем спать в таком состоянии, Тадаши», — хочется ему сказать. С другой же стороны, его семья уже слишком повседневно относится к ситуации, и испытывать удачу Кей не хочет. Он просто хочет, чтобы его сердце слегка сбавило обороты, впрочем, слова Ямагучи заставляют его колотиться в грудной клетке только быстрее. Они в унисон делают пару глубоких вдохов. — Верно, — в конце концов замечает он. — Верно, — повторяет Ямагучи. — Я могу побыть «большой ложкой»? — Кем-кем? — Знаешь, тот, кто обнимает сзади. «Я так долго ждал момента, чтобы пообниматься с тобой, Тадаши, что мне облачно поебать, как мы будем это делать», — думает Кей и после некоторых размышлений произносит это вслух: Ямагучи улыбается, задорно жмуря уголки глаз. — Не припомню, чтобы хоть раз слышал от тебя слово «обниматься», — лебезит тот. — Дождаться не могу, чтобы пообниматься с тобой. Ты такой милый. Самый милый. Я тебя «меньше чем три», — с серьезным взглядом говорит Кей. Ямагучи хлопает ладонью по его груди, а вторую подносит ко рту, чтобы подавить свой смех. — Придурок! — вполголоса предъявляет он. — Ты придурок! — Как скажешь, милашка, — сквозь румянец улыбается Кей. — Ты буквально убиваешь меня, Цукки. А теперь разворачивайся, твою мать, чтобы я смог обнять тебя. Кей издает смешок и поворачивается на другой бок, лицом к прикроватной тумбочке. Ямагучи придвигается к его спине, грудью прижимаясь к обнаженной коже парня. Они оба удовлетворенно вздыхают, пока Кей неожиданно не втягивает воздух. Чувствуя своей задницей полутвердого и удобного Ямагучи, он без предупреждения выстанывает, за чем следует быстрое прижатие своего подбородка к груди и зажатие своего рта ладонью. Его широко раскрытые глаза впиваются в темноту спальни. — Прости, — запыхавшись извиняется Ямагучи, при этом не предпринимая ровным счетом ничего, чтобы уменьшить давление. Возможно, это потому, что, если тот двинется назад, итоговое трение заставит их проснуться и задыхаться так еще как минимум часа два. Кей не возражал бы. Действительно не стал бы. Однако лежит молча, потому что, открой он рот, из него вылетит: «Все в порядке! Все просто прекрасно! Эй, хочешь, чтобы я позаботился об этом вместо тебя? Дай мне хотя бы прикоснуться к нему, дай мне почувствовать твое тепло своей рукой. Я могу взять его в рот? Пожалуйста? Сон для быдла, разве ты не слышал, Тадаши?» Но ураган развратных мыслей останавливается где-то на полпути, когда он слышит легкий храп, доносящийся от Ямагучи, опустившего свой подбородок на его верхние шейные позвонки. Его сердце буквально разбухает в груди. Он так долго этого ждал: так долго, чтобы быть как можно ближе к Ямагучи, чтобы чувствовать своей спиной его колотящееся сердце, его руку, спокойно обосновавшуюся на своей талии. Кей слушает, как дыхание Ямагучи выравнивается, прекрасно понимая, что после пробуждения по его шее будут стекать слюни. Светлые волосы на затылке колеблются с каждым мягким вздохом. В голову приходит мысль, что они сейчас ни разу не поцеловались, лежа. Он задумывается об открытом жаждущем взгляде, который они непрерывно разделяли, дыша одним воздухом. Возможно, это так же интимно, как и поцелуй: смотреть на Ямагучи таким образом, ничего не скрывать, свободно дыша, взять того за руку. Даже во сне Тадаши сплетает их пальцы вместе.

***

— Никаких поцелуев на площадке, — предписывает Энношита прямо перед следующим официальным матчем Карасуно. — Да! — по привычке выкрикивает сбившаяся в кучу команда. Проходит некоторое время, и все, кроме второгодок, поворачиваются друг к другу: — Разве мы это уже не обсуждали недели две назад? — спрашивает Танака. — Ага, — поддерживает Нишиноя, — я помню, потому что Кагеяма стал, типа, дико красным и перестал дышать! Ямагучи попытался принести ему дефибриллятор! — Такой хороший день, — вспоминает Кей. — Отвечаю, если бы твоя девушка была в этой команде, Чикара, то такого правила и не существовало бы. — Моей девушки не было бы в мужской волейбольной команде по той простой причине, что она девушка. — Мы могли бы сделать для нее исключение, — вежливо добавляет Ямагучи. — Она тоже хорошо играет в волейбол, капитан? — спрашивает Юшин. Поднимая руку вверх, Энношита успокаивает их. По спортзалу разносится скрип кроссовок, когда на площадку выходит другая команда. Он прочищает горло. — Просто… никаких поцелуев, болваны. Это довольно легко. — Мы знаем, — отзывается Кагеяма. — Да, они знают. Постойте, — останавливается Танака, — тут кто-то еще с кем-то встречается? — Ради всего святого, кто? — Нишиноя подпрыгивает на месте. Десять пар глаз бродят по куче людей, и Кей отчаянно противится желанию скрутить ладони, вместо этого поправляя свои очки и наблюдая, как пристально Ямагучи всматривается в глянцевый пол спортзала. Взгляд Кея падает на белую семерку, выделяющуюся на черной ткани. Ему всегда нравилось, как Ямагучи выглядит в своей футболке. Хотя он вроде как потерял ту прошлогоднюю, с двенадцатым номером. — Мы, — признается Кей, сочтя уточнения излишними. Ямагучи, челка которого с силой срывается со лба, а смуглые щеки загораются ярко-розовым, издает удивленный звук и поднимает голову. Кей улыбнулся бы ему, если бы в данный момент на него не пялились с разинутыми ртами. Неловкое молчание, конечно же, нарушает Нишиноя. — Крутяк, — хвалит он, хлопая в ладоши, — твою мать! — Цукишима? — дивится Танака. Является ли такой тон результатом информации, предоставленной ему, или того факта, что Кей сам раскрыл ее – известно одному богу. Они с Ямагучи разделяют один и тот же взгляд, типа: «Неужели это так удивительно?», а Киношита, стоящий рядом с капитаном, ухмыляется, будто так всегда и думал – что действительно так, однако Кей осознает это слишком поздно. Ямагучи прерывает их зрительный контакт, когда вокруг него начинают толпиться третьегодки. — Я знал это! Этот ваш маленький секретный язык, парни, — продолжает Танака. — Ты реально знал? — сомневается Ямагучи. — Эти взгляды, локальные шуточки и прозвище, — перечисляет Нишиноя. Тадаши оступается, когда Хината чуть ли не запрыгивает ему на плечи: — Видишь, Яма, — радуется тот, — это не я проболтался! Ты гордишься мной, а, так ведь? — Очень, Шое! — Я отказываюсь верить в то, что Цукишима нашел себе кого-то, а я нет, — жалуется ас. В конце концов Кей краснеет и смотрит на Энношиту, взывая о помощи. — Довольно, — распоряжается капитан, но весь эффект портит полуулыбка, появившаяся на его лице. Он продолжает, — просто не целуйтесь на площадке. Это мораль всей дискуссии. Толкуйте это как хотите. — А что, если они сделают реально хороший блок? — Господи боже мой, — бормочет Кей. При этом запросе Ямагучи Нишиноя с Танакой разражаются смехом, опираясь друг на друга для поддержки и хватая себя за бока. Кагеяма кивает, словно он думал о том же самом. — Или сделали реально хороший пасс? — с надеждой смотрит на него Хината. «Пошло оно все нахуй», — с ухмылкой думает Кей. — А что, если они провели отличную подачу? — добавляет он. Энношита раздраженно стонет, но отворачивается в сторону, будто действительно обдумывая это. — Только если это реально хорошая подача, — через несколько секунд решает тот. — Или реально хороший пасс. Или охуенно хороший блок. Типа, переносящий-нас-на-национальные уровень охуенности. И без языка. Один непристойный поцелуй – и вы будете наматывать круги, ублюдки. Танака заливается смехом, а Нишиноя преребегает через круг, чтобы потренировать несколько энергичных ударов на руке Кея. Даже Кагеяма выглядит так, будто он относительно хорошо проводит время. Кей взъерошивает волосы Нишинои, но только потому, что тот ненавидит это. Единственное, что приводит в себя всех членов команды, это свист. Последующая игра была веселой и сыгранной в хорошем настроении: Карасуно по-прежнему сокрушает Угиминами в первом сете и доминирует во втором с отрывом в двенадцать очков. Ямагучи придвигается к Кею ближе в сторонке, когда того заменяют Хинатой. Он фыркает, вытирая пот со лба, и, оттягивая футболку, чтобы остыть, наблюдает, как Хината и Кагеяма обеими руками дают друг другу пять после безупречно выполненной быстрой. Стоящий рядом Ямагучи, как и всегда, болеет за них. — Ты реально поцеловал бы меня во время игры, если бы я сделал хорошую подачу в прыжке? — минуту спустя спрашивает тот Кея. — Я поцеловал бы тебя даже если бы ты подал мяч прямо в затылок. — Цукки! Ты должен верить в меня! Кей шагает к линии построения, где уже собрались Киношита, Юшин и остальные первогодки. Рассеянно задумываясь о том, когда Ямагучи успел рассказать все Энношите, но тотчас решая, что это не имеет значения, он притягивает Тадаши к себе за рукав футболки и серьезно смотрит на него сверху вниз. — Я должен был спросить у тебя, прежде чем все всем разбалтывать, — решает он. — Ты сделал именно то, что я ожидал от тебя, — Ямагучи качает головой; мягкая улыбка на его лице вынуждает Кея сжать пальцы в кулаки, дабы не протянуть к нему руку, но ответная ухмылка, которой он одаривает Тадаши, заставляет того покраснеть. По спортзалу разносится шлепок волейбольного мяча, поэтому они оба оглядываются на площадку.

***

Кей проходит по коридору во двор, когда в него едва не врезается своим лицом Хината – от скрипа его ботинок о плитку хочется съежиться – затем сгибаясь пополам, положив руки на колени. Кей тупо пялится на его копну взъерошенных рыжих волос. — Что это с тобой? — Чего? — пыхтит Хината. — Я тебя искал! — И для этого требовалось бежать как сумасшедшему? — Ну, думаю, нет, — пораздумав, отвечает тот и разворачивается на пятках, прыгая рядом с Кеем, пока тот шагает. — Эй, Цукишима. — Что? — Ты прощаешь меня, да? — За что именно? — спрашивает Кей, покосившись на него. — За то, что я рассказал Ямагучи. На прошлой неделе Кей был на таком седьмом небе, даже позабыв, что Хината имеет к этому какое-то отношение. Напротив, в его груди бурлит благодарность при виде рыжего, большие глаза которого полны надежды. Будто тот понятия не имеет, что собирается делать при отрицательном ответе Кея. «Ты хороший друг». — Я твой должник. Хината бледнеет и бьет Кея по бедру. — Нет, это я твой должник. Знаешь, после того, что ты сделал для нас с Кагеямой. — Думаю, тут дело только в тебе, — хмыкает Кей. — Ты счастлив? — прямо спрашивает его Хината. Он знает, что абсолютно любой ответ на этот вопрос был бы чрезвычайно честным, сентиментальным, откровенным и, скорее всего, смущающим. Поэтому просто кивает. Доволясь и этим, Хината кивает с ответной ухмылкой, буквально излучающей солнечную энергию, однако при появлении Кагеямы из-за угла роняет свои книги на пол. — Тупица, ты зачем это сделал? — ворчит Кагеяма, поднимая их. — Просто рад тебя видеть! — Взаимно. — Можешь даже не говорить мне это, — дразнит Хината, — у тебя это на лице написано. Кагеяма неуверенно прижимает свободную руку к щеке, будто пробуя сменить ею выражение своего лица, а затем перемещает ее, чтобы положить книги Хинаты в сгиб своего локтя. — Ямагучи уже на улице? — Я его не видел. Поэтому и пришел найти вас, ребята, — отвечает Кагеяма. — Я приведу его. Идите займите нам столик, — Кей хмурится. Давая положительный ответ, Кагеяма наклоняется и целует Хинату в щеку, думая, что Кей уже повернул за угол.

***

На дорожке, ведущей к волейбольному залу, блондин находит Ямагучи и стоящую перед ним Мамико. Ее юбка развивается вокруг бедер, когда та жестикулирует. Только при виде их разговора у Кея возникает ощущение, будто его порезали на мелкие кусочки, предварительно выскребав из него все внутренности. Сердце буквально раздается эхом, падая сквозь его полое тело и приземляясь к ногам. Может, Ямагучи все-таки решил, что ему больше нравятся девушки? С их признания прошла неделя, и тот уже понял, что Кея ему мало? Может, более плавные изгибы и более шелковистые волосы? «Это была лучшая неделя из тех восьмисот девяноста семи, что я прожил, — скажет ему Кей, когда Ямагучи вернется, — и я должен был сообщить тебе, что люблю тебя с самого первого дня». Чем дольше он смотрит на них, тем труднее ему становится подавлять свою драматичность. Через окно Кей наблюдает, как рот Мамико шевелится, понимая, что он был на Ямагучи таким же образом, как и его собственный. Те были вместе более четырех недель, и на данный момент она, вероятно, целовала Ямагучи больше раз, чем Кей. Осознание этого трудно вытрясти из головы. «Мой», — думает он, глядя на подрагивающие плечи Ямагучи, когда тот смеется. Возможно, ему стоит добавить собственничество в свой обширный список плохих качеств, в то время, как пустая страница хороших тяжелеет как свинец в тетради его рюкзака. Сжимая и разжимая свои руки, он всматривается в пространство между их лицами в надежде вычислить точное количество дюймов. Но Кей слишком далеко. Это невозможно. — Цукки? Кей откликается на свое имя, обнаруживая, что Ямагучи вернулся обратно в школу и стоит прямо перед большими серыми дверями. — Цукки, что… эй, ты в порядке? Господи, — взвизгивает Ямагучи, — что с тобой? Он тащит Кея за руку по коридору, направляясь в мужской туалет. Ямагучи проверяет кабинки, прежде чем встать у раковины напротив Кея и помахать перед ним руками. Не получая никакого ответа, Ямагучи обхватывает его лицо своими по обыкновению холодными ладонями: — Что происходит? — спрашивает тот, слегка поглаживая щеки парня большими пальцами. — Ты и Мацуда-сан, — хрипит Кей. — А? — Ямагучи наклоняет голову. — Я видел, как ты разговаривал, и, думаю, я просто… — Просто что? — на это Кей лишь беспомощно пожимает плечами. Ямагучи обратно опускает руки по бокам. — Ты ревнуешь? — спрашивает он, отражая на своем лице все накопившееся беспокойство. — Всецело и полностью, — Кей встречается с его взглядом. Ямагучи вздрагивает. — Мамико просто извинялась передо мной, — на мгновение он останавливается. — Она сказала, что не должна была так злиться на меня, когда я порвал с ней. Не то чтобы я ее виню, и она сказала, что… что пока я счастлив, она счастлива. Скорее всего ты думаешь, что это тупо, да? — Ничуть, — решает Кей. Если бы Ямагучи был счастлив с ней, действительно и поистине счастлив, со временем Кей справился бы с этим так же, как и Мамико. Но загвоздка в том, что счастлив тот не был. — Когда ты встречался с ней, — бормочет Кей, — я пиздец как ревновал. Она делала с тобой все, что хотел я. Типа, я должен был смотреть, как вы, ребятки, целуетесь. Я хотел это сделать. Каждый раз, когда я видел тебя… — Ну и? Ты думаешь, я вернусь к ней? — спрашивает Ямагучи. Кей вновь слабо пожимает плечами, что заставляет того усмехнуться. — Кей, нет. Нет, нет, нет, нет, нет. Как ты думаешь, почему я был с ней? И не пожимай мне тут плечами. Ты знаешь, Цукки, давай. — Потому что я сказал, что мы можем быть только друзьями. — Ага. Потому что я не мог быть твоим. «Моим», — повторяет про себя Кей. Одно лишь слово вызывает головокружение и одновременно согревает, обволакивая его тело и отказываясь отпускать. Он подходит к Ямагучи ближе и кладет голову ему на плечо. — Но я знал, что никогда не забуду тебя, — продолжает Ямагучи. — Посмотри на себя, Цукки. Ты все, что я когда-либо хотел. Единственный способ быть с другим человеком – это если тебя каким-то образом клонируют, а меня поместят в одну из тех клишированных ситуаций, типа: «В кого мне стрелять, вы оба похожи на Цукки». И я случайно выстрелил бы не в того. — А мой клон в этом сценарии – зло? — бормочет Кей в черную ткань гакурана Ямагучи. — Не знаю, Цукки, наверное. — Зачем тебе в него стрелять? — Да не знаю я. Может, я увидел, как вы, парни, целовались. — Я целовался с со своим клоном? — Мм, — хмыкает Ямагучи, — на самом деле я не против увидеть это. Кей выдыхает смешок и располагает свою руку на затылке Ямагучи: тот бросается вперед, целуя парня под ухом и пробегая пальцами вверх-вниз по его спине. — Так что не ревнуй. — Буду стараться. — Изо всех сил старайся, — распоряжается Ямагучи. — Ладно. — Потому что я был с ней месяц... — Тридцать один день, — вмешивается Кей. Ямагучи вновь подносит свои руки к лицу старшего, приподнимая его, чтобы тот смотрел на него. — Ты считал? Кей кивает, и Ямагучи крепко целует его, губами мягкими, но настойчивыми, сжимая щеки блондина своими ладонями. Он пристанывает от контакта, однако все заканчивается так же, как и началось, заставляя его голову приятно кружиться. — Я был с ней один месяц, — говорит Ямагучи, — и с тобой я буду всегда. — Всегда? — повторяет Кей. — Я не собираюсь расставаться с тобой, — как бы между прочем сообщает тот и хмурится. — Ты собираешься расстаться со мной? — Нет. Никогда. Они обмениваются друг с другом широкими искренними улыбками, Кей кладет руку на шею Ямагучи, чтобы прижать их лбы. «Вот и все, — думает тот, — скажи ему сейчас, он хочет это услышать. Он ждет этого». — Знаешь, эм. Я правда тебя люблю, Тадаши, — слова отскакивают от стен ванной комнаты, и Кей понимает, что это, конечно же, не то место, где он себе это представлял – нет ни цветов, ни закатов, ни далекой симфонии поющих цикад. На дальней стене протекает одна из тех паршивых раковин, несколько плиток под ногами потрескались от постоянного хождения, а на гигантском зеркале прямо на уровне лица расположилось какое-то подозрительное пятно. Но для Кея и это идеально. — Да неужели, — выдыхает Ямагучи. — А? — ворчит тот. — В смысле «неужели»? — Ты сказал это Хинате, ты сказал это своему брату… — Ты слышал? — …это было лишь вопросом времени, когда ты скажешь мне, — Ямагучи дерзко усмехается. — Я думал, ты спишь, когда я говорил это Акитеру, — лицо Кея краснеет. — Я проснулся как раз вовремя. — Ты мелкий говнюк. Я люблю тебя. — Я люблю тебя, Цукки! Люблю тебя! — восклицает Ямагучи, крепко обнимая Кея за талию, и продолжает. — Типа, очень. У меня так быстро сердце бьется, что я сейчас отключусь. Помоги мне, Цукки. — Люблю тебя, — живо отвечает Кей колеблющимся голосом, прикусывая шею Ямагучи. — Так люблю, Тадаши. Полностью, искренне, безвозвратно. Ямагучи придерживает его, зацепившись рукой за светлые волосы, и весело смеется в ключицу парня. Он не врал: его сердце бьется о грудь Кея как барабанные палочки о барабан – саундтрек, к которому ему не терпится привыкнуть. — Я тоже, Кей. Наверное, так было всегда. Они отстраняются друг от друга, когда до них доносится суета за дверью. Кей и Ямагучи крадучись проходят мимо пары мальчиков в коридор, пока те заходят в туалет. Теперь холл кажется ярче, чем раньше: в окна заливается солнечный свет, падая на белый кафельный пол, и они с Ямагучи направляются во двор к своим друзьям, которые их, между прочим, ждут. — Так вы с Мамико теперь друзья? — интересуется Кей, на что тот уклончиво хмыкает: — Не знаю насчет этого. Что бы она говорила, та, наверное, по-прежнему расстроена. Серьезно, не думаю, что это произойдет. Кроме того, — шутливо продолжает он, — наверное, я буду слишком занят, болтаясь со своим парнем, Цукки. Цукки, парнем! Парнем, парнем, парнем. — Я уже неделю как твой парень, почему ты говоришь это только сейчас? — Ты только что подтвердил, что ты мой парень, — изумляется Ямагучи. — Я твой парень. — Знаю, но… это слово, Цукки! — Ты реально смешной. Ямагучи лучезарно улыбается и выжидающе смотрит на него своими медными глазами. — Ты реально смешной парень. — Прекрасно! — восклицает подросток, радостно вскидывая руки в воздух.

***

От кого: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! я не могу заснуть :< хочу чтобы ты был со мной в кровати Кому: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! Я тоже. От кого: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! цуккииии <3 Кому: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! Тадаши От кого: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! цукки <333 сделай это Кому: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! Что именно? От кого: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! ты знаешь!! большое пожалуйста:> Кому: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! … <3. От кого: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! господи как я люблю тебя.............. Кому: Тадаши★ Тема: кей! кей! кей! кей! <3 <3 <3 <3 <3 <3 <3 <3 <3 <3 <3 <3

***

Сидя в классе, Кей проводит пальцами по следу, оставленном Ямагучи на его шее в начале недели, а затем смотрит на доску пустым, успешно расфокусированным взглядом. Его мысли переносятся в предстоящую ночь: родители Ямагучи собираются навестить его бабушку с дедушкой в горах, поэтому дом будет пустовать. Он не может дождаться окончания школьного дня, беспокойно ерзая на стуле. С соседнего стола на парня смотрит Ямагучи, наблюдая за его подпрыгивающей ногой, пока тот влюбленно глазеет на веснушки, поглощенные разливающимся по их партам у окна солнечным светом. Возможно, ему удастся сжечь часть этой нехарактерной энергичности во время дневной тренировки. Возможно, он прижмет Ямагучи к стенке спортзала и будет целоваться с ним во время разминки, чтобы Энношита заставил его наматывать круги. «Наверное, не самая лучшая тема для обдумывания на уроке, — осознает Кей, открывая свою тетрадь, — хотя в целом тема хорошая». Он просматривает страницы, пролистывая их: подробные математические заметки, две страницы заметок по географии Хинаты, когда он за обедом случайно положил тетрадь Кея в свою сумку, еще математические заметки, страница, почерканная текстовыделителями, когда Ячи хотела проверить их пигментацию, их с Ямагучи игра в «виселицу» на перерыве перед тренировкой. Была игра недолгой – Тадаши выбрал слово «Цукки». Кей перелистывает страницу за страницей, с каждым поворотом зная, что он приближается к своему наименее любимому из всей тетради – что говорит о многом, поскольку даже содержание заметок Хинаты почти так же ужасно, как и его беспорядочный почерк. Отвращение к себе покрывает его словно пот в неумолимый летний день. Он знает, что находится на обратной стороне страницы, на которую смотрит. Он осторожно удерживает ее уголок большим и указательным пальцами. Он хочет смотреть на Ямагучи – на ту часть себя, которую любит – но его взгляд прикован к низу. Он прикусывает свою нижнюю губу и переворачивает страницу. Его нога замирает. Он ожидает увидеть чистый лист. Белоснежный. Абсолютно пустой, за исключением заголовка «Хорошие качества» в левом верхнем углу. Но видит он совершенно другое. Страница полностью покрыта следами от ручки. Штрихи зеленых, черных и синих чернил завиваются на белой бумаге в виде букв и рисунков. По периметру страницы расположились спиральные каракули и обозначенные началом и концом слова, для которых требовалось больше места: у него начинается головокружение, когда глаза пытаются проследить за ними. Удивительно, как он не рассмотрел все чернила еще на предыдущей странице, учитывая их частоту. Мучая свою губу, блондин широко раскрытыми глазами скользит по великолепной, загроможденной странице, останавливаясь при виде зеленого цвета любимой ручки Ямагучи. «Остроумный. Дает мне побыть «большой ложкой». Нежный. Образованный. Помогает с домашкой, читает зеленые чернила. Спортивный. Реально хорош в волейболе. ГОРЯЧИЙ!! — оба восклицательных знака, следующие за последним качеством, украшены сердечками. Кей находит каждое зеленое слово на странице еще до того, как успевает вспомнить о синих и черных, — Любящий. Засосы холодного оттенка. Проницательный. Мудрый. Отлично целуется. Бог викторин. Умилительно плохо переписывается, — читает Кей. — Классные руки. Охуенная задница! Самые красивые глаза, которые я когда-либо видел. Слишком скромный ради вашего же блага. Зрелый. Обнадеживающий. Действительно забавный. Любит меня целовать. Аккуратный. Спокойный. Способный. Замечательная семья», — Кей прижимает ладонь к груди, наслаждаясь хаотичным биением своего сердца в этот момент. Пальцы его свободной руки осторожно касаются слов, будто они могут слететь со страницы и раствориться, если надавить слишком сильно. Запоминая выемку каждой отдельной буквы, нацарапанной на бумаге под его пальцами, он делает глубокий вдох и наконец позволяет своим глазам переключиться на другие цвета. Многие рисунки на странице, включая спирали по периметру, имеют синий цвет: «Супер крутой!!! Дает мне еду, когда не хочет ее! Хороший слушатель!! Красивые волосы! Классные очки! Думает, что я умнее Кагеямы! Снова супер крутой!» — сообщают синие чернила. Этим же цветом изображены несколько солнц, домов, фигурок из палочек, сраная тонна волейбольных мячей и полумесяцев, каждому из которых были пририсованы очки. Кей в самом деле усмехается. Внизу страницы примостилась заметка, заключенная в паршивый кружок куриным почерком Хинаты: «Ямагучи написал все первым, поэтому он занял большую часть места, И ТЕ СЛОВА, извини, Цукишима! Но ты реально классный, ладно?!!» Кею понадобилось нехило постараться, чтобы найти маленькую черную запись, заброшенную в этот красочный беспорядок. Однако вклад Кагеямы включает в себя больше факты, чем что-либо еще, типа: «Высокий. Средний блокирующий. Встречается с вице-капитаном волейбольной команды. Дорогой дом. Нравится Ямагучи». Предпоследнее слово было намеренно зачеркнуто и заменено на огромное и жирное «любит», линии которого были несколько раз с энтузиазмом обведены зеленой ручкой. Все это привело его в такой восторг, что он снова вернулся в спокойное состояние, чувствуя себя невероятно легким на своем стуле. Оглядываясь на Ямагучи, он обнаруживает, что тот уже смотрит на него в ответ, пряча большую часть своего лица в ладонях, тем самым скрывая ненужный румянец. Он раздвигает смуглые пальцы, и Кей любуется улыбкой, проглядывающейся сквозь них. Утренний солнечный свет заостряет его нежные медные глаза. Так влюблен, что вот-вот поднимется и пролетит прямо сквозь потолок. Кей улыбается в ответ. Чувствуя на себе взгляд учителя, он разворачивается к своей тетради: кончики его пальцев скользят по бумаге, насмешки на раннее пустой странице исчезли вместе с неуверенностью Кея. Янтарные глаза снова и снова пробегают по темно-зеленым чернилам. «Любящий. Проницательный. Образованный. Слишком скромный ради вашего же блага. Нежный. Способный». Слова настойчивые, обнадеживающие. И впервые в жизни Кей начинает им верить.