Пламя в твоей груди

— Сюда, засранец! — кричит Ямагучи, носясь по двору Кагеямы. — Вполне уверен, что его не так зовут. Ямагучи наклоняется, чтобы пролезть под сетку, по пятам за щенком. Кея бесконечно забавляет тот факт, что Кагеяма установил на заднем дворе волейбольную сетку, трава по обе стороны которой уже смята, будто ему недостаточно тренировок в школе по два раза в день. Хината наблюдал за ней с тех пор, как как они прибыли в дом Кагеямы после упомянутой тренировки, но Кей даже не шевельнулся. — Просто быстренький матч два на два. — Нет. — Один жалкий сет! — Нет. — Пара, зарабатывающая десять очков, побеждает? «Пара», — повторяет про себя Кей, чуть ли не кладя руку на сердце. — На улице уже и так жарко, даже когда мы не напрягаемся. — Не знаю, — заявляет Хината, — похоже, Ямагучи хорошо проводит время. Парень стоит на четвереньках на траве перед крошечным щенком породы акита. Он опускается на локти, подползает ближе, и пушистый коричневый комок радостно тявкает на него. В ответ Ямагучи издает звук поцелуев, а Кей еле сдерживает тупую улыбку. Из дома наконец выходит Кагеяма, держа в руках фиолетовую миску с водой, которая расплескивается на колени Хинаты, как только он садится на траву между ним и Кеем. — Мои штаны! — жалуется Хината, толкая Кагеяму локтем. — Упс. Мне жаль. — Это не звучит так, будто тебе жаль! — Ты всегда можешь снять их, — ухмыляется Кагеяма. — Может я так и сделаю, — говорит Хината, скрещивая руки на груди. — Потрясающе. — Никакого флирта, — жалуется Кей. — Эй. Это мой дом. А на другом конце двора Ямагучи хватает щенка одной рукой и перекатывается на спину. Кей наблюдает, как он приближает того к лицу, чтобы поцеловать его крошечную мордочку, что-то бессвязно бормоча на щенячьем языке, которым Ямагучи свободно владеет. В течении минуты акита лениво лежит на груди парня, прежде чем Ямагучи игриво поднимает его вверх, вниз, вверх, вниз и снова вверх в воздух. — Он отжимается моей собакой, — сообщает Кагеяма. Кей усмехается. Хината издает смешок и обнимает связующего за талию. — Мичи у меня уже дня два, и он уже любит Ямагучи больше, чем меня. — Мы тоже, — автоматически отвечает Кей. — Мудак. — Не могу поверить, что у тебя есть щенок, Тобио. — Ага, — соглашается Кей. — Не похоже на тебя. — Моя мама захотела одного. Что значит не похоже на меня? — Ну, теоретически собаки веселые. Собаки милые. — А я не веселый и не милый? — Я этого не говорил, — Кей пожимает плечами. — Ты имел это в виду! — настаивает Кагеяма. — Это несправедливо, Цукишима! Он веселый и милый, — протестует Хината, наклоняясь через Кагеяму, чтобы хлопнуть Кея по плечу. — Да? — Да! Ну, я люблю его. По звуку кажется, будто Кагеяма только что проглотил язык. Кей приподнимает бровь, интересуясь, впервые ли Хината произносит что-то подобное, и судя по его широким карим глазам, увеличивающимся вдвое при осознании того, что он сказал, Кей понимает, что это так. Рука Хинаты сжимается вокруг талии Кагеямы, словно он думает, что тот встанет и уйдет. Но Кагеяма делает обратное, еще больше наклоняясь в сторону Хинаты. — Правда? — прямо спрашивает Кагеяма. — Ага, — отвечает Хината, и все его лицо заливает рубиновый румянец. Кагеяма смотрит вниз, лениво почесывая ладонь, а Кей пытается незаметно отползти от них, обращая внимание на крайне интересный забор слева от него. — Я, эм, я тоже. — Серьезно?! — пронзительно кричит рыжий. — Ага. Придурок, я думал… я думал, ты знаешь это. — Ну, как видишь, нет. — Оу. «Неужели их отношения могут стать ещё более романтичными чем это», — размышляет Кей. Хотя на самом деле не ему судить. С того момента признания Ямагучи прошло два дня, а он до сих пор не может выразить все словами. Он чувствует, что Ямагучи знает их, но все равно хочет сказать. Он должен. В конце концов, он не совсем уверен, что «я люблю все в тебе» это то же самое, что «я люблю тебя», или, как он действительно должен был сказать: «Я влюблен в тебя. Глубоко и необратимо. Меня сводит это с ума». «Все из вышеперечисленного звучало бы хорошо», — решает Кей, когда Кагеяма и Хината берут друг друга за руки и вбегают в дом позади них. Головокружительный смех Хинаты прекращается, как только Кагеяма закрывает за ними раздвижную дверь. Кей определенно что-то упустил. Но он не уверен, что хочет знать, чем они там занимаются. Хотя мать Кагеямы дома, поэтому он не особо волнуется. Он обращает свой взгляд на Ямагучи, откуда он едва ли отрывался. — Я собираюсь забрать тебя к себе домой. Ладно? Это нормально? — спрашивает Ямагучи щенка. — Ты такой тактичный, Ямагучи. — Он любит меня, — говорит он Кею, все еще лежа на спине и прижимая Мичи к груди. «Ага, я тоже». Он встает и смахивает траву со своих шорт, которую Хината срывал с земли, горстками посыпая его, и пересекает весь двор. Черная футболка заставляет солнечное тепло притягиваться к его коже. Кей падает на четвереньки параллельно Ямагучи; при его появлении Мичи извивается в объятиях парня, и тот успокаивает щенка, протягивая его Кею. — Хочешь его, Цукки? — Нет, — отказывается он, — только тебя. Глаза Ямагучи округляются, пока Кей снимает очки с лица, наклоняясь над ним. Его тень покрывает лицо парня, что заставляет глаза того расшириться еще сильнее, и ослабить хватку на щенке. Мичи тявкает и отпрыгивает, вероятно, к миске с водой, которую Кагеяма вынес ранее. Ямагучи лучезарно улыбается ему. — Цукки, Цукки, — напевает Ямагучи, поднимая руку и обхватывая бицепс Кея. Кей наклоняется и целует его. Ямагучи так счастлив, что подчиняется. Он до сих пор не может поверить, что ему только что позволили это сделать; уже только это посылает жар в нижнюю часть его живота, а в груди загораются бенгальские огни. И медные, и янтарные глаза закрываются, жаждущие губы Ямагучи поддаются его собственным. Кею хотелось бы, чтобы это было просто, но Ямагучи целует его с такой настойчивостью, с какой он до сих пор не сталкивался. Сердце Кея вращается по кругу в его грудной клетке. За эту пару дней они редко целовались с тех пор, как признались друг другу, поскольку у них не было времени побыть наедине. По большей части Кей должен благодарить за это своего брата; Акитеру выбрал именно эти выходные – конечно, потому что Кею никогда не везет – для неожиданного визита домой. За последние сорок восемь часов до Ямагучи было бесконечно труднее добраться, чем когда-либо раньше. Подозрительно. Это образно, и возможно даже буквально, убивает его. «И, наверное, Тадаши тоже», — взволнованно думает Кей. Он чуть ли не задыхается, когда Ямагучи засовывает пальцы своей свободной руки за воротник футболки, прохладными костяшками располагаясь у его горла. Кей шаркает по траве, чтобы они могли целоваться под лучшим, менее косым углом, коленом прижимаясь к бедру Ямагучи. Тот снова целует его в губы – медленно, быстро, быстро, быстро, затем еще раз до невозможности медленно – и Кей изо всех сил старается подстроиться под его беспорядочный темп. В этом Ямагучи справляется лучше него; более уверенно. Он утвердительно хмыкает, когда Кей поощряюще проводит языком по его нижней губе и отстраняется только для того, чтобы вернуться обратно и лизнуть рот Ямагучи глубже. Его согнутые руки начинают болеть от того, что он держится так странно, но он едва ли возражает. И еще меньше он возражает, когда Ямагучи медленно скользит их языками по горячему раю своего идеального рта. Каждый дюйм тела Кея поражает приятный, слишком теплый толчок, будто бы солнце направило свои лучи прямо на них с Ямагучи. Это безумие, как легко целовать его. Кей думал, что им понадобится время, чтобы усовершенствоваться. Но все просто космически так, как оно есть сейчас; Кей буквально видит звезды. — Так хорошо получается, — хвалит Ямагучи, когда они отстраняются, чтобы отдышаться. Он краснеет, чего сейчас совершенно не требуется. Ямагучи улыбается ему своими зацелованными вишневыми губами – все из-за него. Кей не отводит от него свой пристальный взгляд, снова соединяя их рты вместе. Он опирается на одну руку, а другую кладет на заднюю сторону его шеи. Травинки щекочут его костяшки пальцев. Затем Ямагучи чуть ли не застенчиво пытается чмокнуть его в щеку, прежде чем вернуться ко рту Кея, пока тот улыбается сквозь их поцелуй, так довольно, что возникает чувство, будто он в бреду. Его язык снова дразнит губы Ямагучи, чтобы они открылись, и все, что он может слышать – это его дыхание. Кей глотает каждый вздох, каждый шепот, каждый запинающийся слог. Положив руку на затылок, он наклоняет голову Ямагучи назад, чтобы поцеловать его глубже. Их рты стали гладкими, поэтому и скользят вместе с практически невозможной легкостью, в результате чего Кей рассеянно чувствует, как по его подбородку стекает слюна. В конце концов он отрывается ото рта Ямагучи, чтобы свободно вдохнуть. Но он едва ли может сосредоточиться на таком простом процессе, как дыхание, когда Ямагучи ведет себя точно так же: извиваясь на траве, с каждым вдохом усиливая свою хватку на бицепсе Кея. Он делает глубокие и крайне быстрые вдохи. Кей выпрямляет руки, чтобы увеличить расстояние между их явно обеспокоенными лицами, и хмурится, глядя на веснушчатого парня под собой. — Ты уже… — Ты придавил меня, — жалуется Ямагучи. Член Кея дергается в его штанах. — Ага, — в согласии выдыхает он. Ямагучи яростно кивает, чуть прикрыв глаза, зрачки которых расширились. Кей придвигается, чтобы одарить его еще одним теплым поцелуем, прежде чем тот успевает согласиться. Ямагучи легко заполоняет его рот, а на его губах задерживается Кей, в животе которого предвкушение завязывает свой тугой узел, в груди сжимается паническое возбуждение. — Никаких поцелуев в моем доме, — категорически требует Кагеяма с заднего крыльца. — Кагеяма, я сказал не трогать их! — ругается Хината. И вот с влажным звуком поцелуй разорван. Кей снова садится на колени, чувствуя, будто его вырвали из мира, который ему удалось познать, закинув наугад в другой. Он моргает, глядя на траву рядом с головой Ямагучи. — О боже мой, — наполовину бормоча, наполовину пыхтя говорит Ямагучи, — о боже мой, о боже мой, боже, боже мой. — Никаких поцелуев в твоем доме, серьезно? — комментирует Хината с другой стороны двора. — Если только это не мы с тобой, — отвечает Кагеяма. — Очевидно же. — Вау! Хотя это довольно несправедливо. — Просто шучу. — Думаю, тебе нужен более подходящий голос для шуток, Тобио. — Я очень стараюсь. Их голоса еще никогда так сильно не раздражали уши Кея. — Вы, парни, отстой, — слабо говорит он им. — Что, Цукишима? — Вы, парни, пиздец какие отстойные, — повторяет он, на этот раз громче. — Ты в своем уме? Не матерись при собаке! — на полном серьезе настаивает Кагеяма. — Ты, должно быть, шутишь, — пыхтит Кей. Ямагучи рядом с ним сгибает колени и ставит босые ступни на траву. Кей поворачивается, чтобы посмотреть на него: его положение едва скрывает заметную выпуклость в шортах; выпуклость, над которой Кей бы сейчас стоял, если бы их не прервали. Его охватывает чистейшее возбуждение, словно холодок. Он вздрагивает, когда Ямагучи обхватывает его запястье прохладной рукой, и смотрит все еще широко раскрытыми глазами. — Я забыл, где мы, — безжизненно говорит Ямагучи. «А я нет, — думает Кей, — и если бы они вернулись внутрь, я бы продолжил оттуда, откуда мы были вынуждены остановиться. Черт, они могли бы просто развернуться, а через секунду я был бы на тебе. Положи руки мне на бедра. Просто так». — Кагеяма предложил нам пойти за мороженым в Саканошиту, — щебечет Хината, — чтобы остудиться. — Хорошая идея, — отзывается Ямагучи. Прямо сейчас Кей готов свернуть им шеи, но в то же время он благодарен, что Хината и Кагеяма дают ему с Ямагучи еще десять минут посидеть на траве, чтобы успокоиться. В конце концов Кей встает и помогает Ямагучи подняться, последний из которых аккуратно надевает забытые очки на лицо парня. Под обогревом полуденного солнца они следуют за своими друзьями через дом, направляясь в магазин; рука Ямагучи скользит по его собственной, чтобы соединить их пальцы. Два покрасневших лица разделяют одну и ту же улыбку.

***

Когда солнце уже садится за горы, они направляются в дом Цукишимы. По дороге Ямагучи размахивает соединенными в замок ладонями, бессвязно рассказывая о новом щенке Кагеямы, будто тот звезды на небе развешивает. Это восхитительно. Кей пару раз прерывает их ходьбу поцелуями в его лоб и щеки. — Младший брат, — обращается Акитеру, отрывая Кея от книги. — Старший брат, который меньше меня, — говорит он в ответ. — Только в вертикальном положении. — Что это вообще значит? — Это значит, что ты тощий. Как веточка. А я широкий мудрый дуб. Кей моргает, глядя на него со своего места на полу. — Тебе мама ничего в кофе не подливала? — Если бы, — говорит Акитеру. — Куда Тадаши делся? Кей снова обращает свое внимание на книгу. Через открытое окно в комнату влетает несколько щебетаний шумных птиц. Акитеру опирается о дверь Кея, напяливая на лицо свою фирменную искреннюю улыбку. — Он в душе. — У него волосы стали длиннее, да? — Я не знаю, — говорит Кей, хотя все он знает. — Тут корицей пахнет. Ты зажег свечу? — Да. — Это новая? — Нет. — Ты снял плакат с «Парком юрского периода», — замечает Акитеру. — Ага, когда посмотрел последнюю часть. Это отстой. — Я думал она хороша. — Ты бы мог так подумать, — Кей выдыхает смешок. — И что это должно значить? — Ничего, — отвечает Кей, перелистывая страницу книги. — Я хочу есть, — он пытается поддержать беседу. — Съешь что-нибудь, — вздыхает Кей. — Я не могу. Мы скоро пойдем на ужин. — Мы? Акитеру кивает и говорит: — Мама хочет попробовать какое-нибудь новое место. Кей хмурится. — Мы с Ямагучи собирались посмотреть что-нибудь, — врет он. — Тадаши тоже может пойти, ага, Кей. — Почему бы тебе не пойти только с мамой? — спрашивает он и быстро продолжает, когда Акитеру приподнимает бровь, глядя на него, — для укрепления ваших отношений. Только вы вдвоем. Идите. Повеселитесь. Поговорите о… всем, чем вы, ребята, говорите в мое отсутствие. — Неплохая идея, Кей, — Акитеру задумчиво постукивает по подбородку, на что Кей хмыкает. — Даже если ты просто пытаешься найти отмазку, чтобы не идти с нами. — Понятия не имею, что ты хочешь сказать этим. — Мама расстроится, — пытается Акитеру. — Я ужинаю с ней почти каждый божий день, Акитеру. — О, да! Думаю, да. Кей закатывает глаза и переворачивает еще одну страницу своей книги. — Я хочу есть, — снова повторяет Акитеру. — Боже мой, — невозмутимо отвечает Кей. Брат игнорирует его. — Что читаешь? — спрашивает он. — Книгу самопомощи. Думаю, она называется «Как удержаться от убийства брата, когда он раздражает вас, а вы просто хотите почитать в тишине». Акитеру барабанит пальцами по дверному проему. — Понял-принял, — щебечет он, — увидимся, когда вернемся. Через пару минут в дверном проеме показывается его мама. — Мы уезжаем, Кей. — Ладно. До скорого. — Так… — начинает она. — Что? — Кей поднимает на нее взгляд. — Так что здесь останетесь только вы с Тадаши. — Похоже на то. Несмотря на его повседневный тон, лицо Кея начинает гореть. Он сам удивился, когда два дня назад сообщил матери о нем с Ямагучи, в тот самый вечер с признаниями. Он ничего не мог с собой поделать. В любом случае она уже знала половину истории, и когда та, лучезарно улыбаясь от уха до уха, приготовила ему клубничный торт, Кей мгновенно обрадовался, что рассказал ей. Она чудесный, открытый и добрый человек, Кей буквально и мечтать не мог о лучшей матери. Он лениво переворачивает страницу своей книги, готовясь к худшему и ожидая какого-нибудь разговора, какого-нибудь предупреждения, чего-нибудь еще, но ничего не происходит. Его мать прочищает горло, и Кей неохотно поднимает взгляд, чтобы встретиться с ее глазами. Она подмигивает. Она, блять, подмигивает. Кей захлебывается от самого воздуха, которым он дышит. — Это все? — откашливается он. — Ты все сказала? — А чего ты ожидал? Кей, — начинает она с притворной деловитостью, — это называется член. Его основная функция… — Мама, пожалуйста, просто уйди на ужин, — умоляет Кей. — Ладно, — говорит она, — но если серьезно, ты умный. Вы оба. Я не беспокоюсь. — Прекрасно. — Ты просто хочешь, чтобы я замолчала, а? — Возможно. Она хихикает, и его щеки загораются еще сильнее. — Люблю тебя, Кей. Увидимся, когда вернемся. — Люблю тебя. Пока. Когда та уходит, он встает и пересекает комнату, чтобы задуть свечу, поднося ее к окну и позволяя образовавшемуся дыму вылететь наружу, в помрачневшие небеса. Деревья, расположенные на заднем дворе, качает ветерок. Он бы нашел этот звук умиротворяющим, если бы не его напряженное тело и дрожащая рука, держащая свечу. Они наконец-то останутся одни. Входная дверь захлопывается, и в то же время Кей слышит звук закрывающегося душа. Через несколько минут в его комнату входит Ямагучи в простой белой футболке, с накинутым на голову пушистым банным полотенцем, а к бедрам плотно прилегают фиолетовые боксеры. Кей сглатывает. Ямагучи останавливается у его стола и лучезарно улыбается ему. — Что случилось, лютик? — бросает он. — Ничего, — отвечает Кей. — Я читал. Он подходит к Ямагучи и протирает полотенцем его каштановые волосы, пока тот одобрительно мычит. Затем Кей убирает его и вешает на спинку стула, давая высохнуть. Он целует теплый лоб парня, лицо которого все еще теплое после душа. Нежно улыбаясь, Ямагучи прижимает свои холодные руки к его щекам. — У меня вся кожа сморщилась, — сообщает он ему. — Ты такой милый, — бубнит Кей. Ямагучи сводит их лица вместе, целуя его прямо в губы. — А ты такой горячий, — говорит он в ответ. Кей уже собирается возразить, но Ямагучи разворачивается и ныряет в кровать. Он поднимает сумку с пола, вытаскивая из нее свою приставку. Кей смотрит на изгибы его ног, когда тот скрещивает их. После еще одного щебетания птиц, исходящего из окна, Кей закрывает его. — Что читаешь? — Что-то про акул, — отвечает Кей. — Жуть, — вздрагивает Ямагучи. Рядом с ним на кровати садится Кей, открывая книгу на коленях и наблюдая за словами, но те еще никогда в жизни не были настолько неинтересными, как в данный момент. Сердце бьется так громко, что он абсолютно уверен – Ямагучи слышит его. Сидящий рядом спокойный, смуглый веснушчатый подросток лишь приятно улыбается. Из консоли доносится чудесная мелодия. — Ты узнал что-нибудь новое, Цукки? — спрашивает он, постукивая по экрану. — Еще нет. Кей тоже скрещивает ноги, и их колени соприкасаются — Скажи мне, когда узнаешь. — Я уже читал эту книгу. — Ты перечитываешь ее? — Ямагучи поворачивается, чтобы взглянуть на него. — Просто освежаешь в памяти факты об акулах, да, Цукки? — Никогда не знаешь, когда они могут пригодиться. Ямагучи весело смеется, и Кей буквально светится от этого звука. — В этой игре слишком легкие уровни, — небрежно сообщает ему Ямагучи. — Может, это ты слишком хорош в ней. — Наверное, пятьдесят на пятьдесят, Цукки. Проходит еще несколько минут, а беспокойство Кея все увеличивается. Он переворачивает страницы своей книги вперед-назад, вперед-назад, что создает легкий ветерок, охлаждающий его лицо. Предвкушение оплетает его тело хлипкой паутиной. Такое чувство, будто ему любезно вручили воздушный шар с иголкой, и все просто ждут, когда он их сведет; они бы подпрыгнули от громкого хлопка. Кей делает пару глубоких, едва уловимых вдохов, закрывая книгу, наклоняясь и откладывая ее на пол. — Можно посмотреть? — спрашивает Кей. — Ага, Цукки. Используй гиперзелье на моем Аудино, а? Он опускается на колени и подползает до тех пор, пока не садится перед Ямагучи. Его губы приоткрываются, испуская заикающийся вздох, когда Кей садится между его скрещенных ног. Таз Ямагучи словно рай между его бедрами. Кей рвано выдыхает. — Я слишком тяжелый? — Н-нет, — запинается Ямагучи, — ты п-приятный. — Правда? Ямагучи слабо кивает, склоняя свою голову на грудь Кея, пока тот поднимает руки и проводит пальцами по его все еще немного влажным каштановым волосам. Он приглаживает кончиками пальцев кожу головы Ямагучи, что заставляет того мягко выдохнуть теплый воздух, просачивающийся сквозь футболку Кея. Он экспериментально сжимает свои бедра сильнее вокруг боков Ямагучи, в результате чего руки парня подаются вперед, чтобы схватить Кея за талию, двигаясь назад и проводя тупыми ногтями по его пояснице. Кей резко скулит и слегка покачивается, пытаясь добиться большего давления от его рук и в то же время приблизиться к хрупкому телу Ямагучи, пока тот скулит в ответ, губами прижимаясь к ткани его футболки. Он слегка взвизгивает, когда тот повторно раскачивается. — Я буду громким… я… разве они не услышат? Кей, — беспокоится Ямагучи, глядя вверх прямо на него. — Никого нет дома. Постой… а, ты будешь, — Кей сглатывает, — ты будешь громким? — Не специально, — довольно робко отвечает Ямагучи. — Тадаши. Не сдерживай себя. «Никаких книг с мягкой обложкой, никаких подушек между зубами, не сегодня. Не в этот раз, — думает Кей, — потому что я хочу слышать тебя, слышать себя. Мне нужно знать, насколько мои мечты, мои мысли, мои предположения совпадают с реальными вещами. Ты никогда-никогда не разочаруешься во мне. Тадаши. Не сдерживайся». Не проронив ни слова, Ямагучи изучает его страстным желающим взглядом, лишь кивая и приподнимая футболку Кея, чтобы потереть ладонями кожу его спины, в то же время наблюдая за выражением лица старшего. Глаза Кея закрываются сами по себе. Он подносит руки к плечам Ямагучи, и его пальцы непроизвольно сжимаются, когда тот проходится по каждому позвонку его спины. — Больше твоей кожи, — настаивает Ямагучи, дергая его за край футболки, едва ли не по-детски надувшись. — Конечно, да, — подтверждает Кей. — Цукки, давай я сниму твои очки. — Попозже, — говорит ему Кей. — Я хочу четко видеть тебя, когда прикасаюсь к тебе. Кей не упустит ни одного движения, ни одного выражения лица, ни одного сраного моргания. Он ждал этого так долго просто для того, чтобы по итогу все расплылось прямо перед его глазами? Он придерживает очки на месте, в то время как Ямагучи стягивает с него футболку через голову, отбрасывая ее куда-то к чертям собачьим; Кей не может сосредотачиваться на таких тривиальных вещах, когда Ямагучи губами проходится по его бледной коже чуть выше пупка. Его бедра резко толкаются вперед, и виной тому неожиданное появление зубов парня. Рвано дыша, Кей зарывает лицо в мягких волосах Ямагучи, пока тот продолжает посасывать кожу его живота. Сколько раз Ямагучи видел его без футболки и хотел сделать именно это? Кей издает тихий гортанный стон, когда парень подушечкой большого пальца проводит по его соску. На этот раз бедра Ямагучи пытаются не дернуться вперед; они едва ли двигаются – Кей удерживает их – но его сердце буквально колотится от этого чувства. Он раздвигает его бедра, пытаясь сблизить их тела. Ямагучи воззывает, что останавливает ход Кея. От плеч и до самых кончиков пальцев ног распространяется маниакальная дрожь. Выпуклость в боксерах Ямагучи тесно прилегает к плотной ткани его джинсов. — Ложись на спину, Тадаши, — распоряжается Кей, темные глаза которого расширяются от возбуждения. Ямагучи тотчас падает назад, словно марионетка с перерезанными нитками, но оживает, как только над ним наклоняется Кей, сводя их грудь и животы вместе. Руки Ямагучи царапают его бока, крепко хватаясь за его широкие бедра, пока тот выдыхает ему в шею. — Давно думал об этом, — сообщает ему Ямагучи дрожащим от волнения голосом. — Твоем... э-э… твоем теле. Я имею в виду, боже, как твой вес будет… будет чувствоваться сверху на мне. Кей жмурится и оставляет на изгибе шеи парня самый нежный, самый сладкий поцелуй. — Я тоже, — выдыхает он, — я тоже, Тадаши… так много думал об этом моменте. Кей опускается ниже на тело Ямагучи, ставя руки по обе стороны от него, чтобы немного приподняться. Золотые глаза встречаются с коричневато-красными. Любовь, находящаяся в этих нескольких дюймах между ними, мягкая и нежная, словно хлопок, с легкостью кружится в небольшом пространстве, как дымок. Со лба Кея падает капля пота и медленно стекает по загорелой веснушчатой поверхности щеки Ямагучи. Кей опускает бедра. — Бля, — стонет он, сквозь поцелуй проглатывая идентичную реакцию Ямагучи. Он облизывает его губы, наклоняя голову в поисках языка Кея во рту. Они скользят вместе влажно, небрежно, оба подростка поглощены безупречными ощущениями в ином месте; Ямагучи ругается, когда их до сих пор не обнаженные эрекции повторно сталкиваются. Кей даже не помнит, как двигался, что в настоящее время не сильно волнует его. Ему требуется еще один электрический заряд, пролетающий сквозь его кости, чтобы понять, что это Ямагучи сводит их вместе, крепко держась за бедра Кея своими холодными дрожащими руками. Он тянет Кея на себя; его тело отчаянно выгибается на кровати, и они встречаются своими талиями, с мощным давлением прижимаясь бедрами. Вскоре после этого осознания Кей кончает. Его пронзительный стон заставляет Ямагучи дрожать так сильно, что он теряет хватку на бедрах Кея. Его руки опускаются, бесцельно подергиваясь по бокам. Кей прижимается к нему во время оргазма, бормоча его имя снова и снова, будто зная, что Ямагучи нравится, и слышит то же самое быстрое дыхание, которое слышал раннее этим днем на заднем дворе Кагеямы. Лицо Ямагучи под ним окрашивается в пунцово-красный, веки закрываются, челюсть слабеет. Кей автоматически подносит руку к его лицу, пробегая пальцами по краю, подушечкой скользя сквозь пот и оставленной Кеем слюну под его нижней губой. Он дополняет это действие еще одним медленным движением бедер, настойчивое, восхитительное трение которого заставляет Ямагучи мурлыкать, передвигая свое лицо в импровизированной колыбели, представляющей собой ладони Кея. Тот уже подумывает стянуть с Ямагучи его боксеры прямо перед тем, как тот кончит, чтобы не запачкать их. Кей отсаживается еще дальше, опираясь на колени, и стягивает фиолетовую ткань вниз. Его грудь приподнимается от медленного вдоха при этом виде. Член Ямагучи, покрасневший до темно-розового цвета у головки, чуть ли не вызывает у него слюноотделение. Не смотря на то, что Кей кончил всего минуту-две назад, знакомый жар снова обосновывается на поверхности его кожи. Он даже не успевает полностью обхватить его рукой – боже, это ощущение; теплая, чрезвычайно чувствительная, затвердевшая кожа, плотно прижатая к его ладони – как брызги жемчужной жидкости покрывают кулак Кея и часть его живота. Кей поглаживает его еще несколько раз, пока тот извивается, многократно бормоча имя парня и ругаясь, что заставляет кончики ушей Кея бешено краснеть. — Поцелуй, поцелуй, — невнятно произносит Ямагучи, приходя в себя. Кей отдаляется от чувствительного тела Ямагучи, подползая к нему сбоку. Он посыпает его поцелуями от линии роста волос до самого кончика подбородка, пока Ямагучи тихо смеется, круговыми движениями лениво водя во обнаженному животу Кея, от чего у того волосы на затылке встают дыбом. Ямагучи морщится, пальцами размазывая сперму под пупком Кея. — Извини. Он осторожно вытирает остатки беспорядка с руки и живота Кея своей футболкой, которая все еще на нем. — Пожалуйста, не извиняйся. Ямагучи моргает. — Тебе… — Да, — отвечает Кей, прежде чем он успевает спросить, — Мне понравилось. Ямагучи в изнеможении откидывает голову на кровать. Кей наклоняется и с крайней осторожностью надевает на него боксеры, продолжая игнорировать нарастающий дискомфорт в собственных джинсах. Размещая руку на подбородке Ямагучи, он поворачивает его лицо к себе. — Мне нравится все, что мы только что сделали, — Кей делает паузу. — Нет, я люблю это. Я одержим этим. Я никогда не смогу насытиться тобой. Глаза Ямагучи сияют, словно звезды на фоне черного неба. «Божественные», — думает Кей. — Ты сделал это так легко, — восхищается Ямагучи, все еще тяжело дыша, — ты такой красивый, Цукки. — Нет, ты. В ответ Ямагучи лишь пренебрежительно фыркает, его по-прежнему прилипшая к вспотевшему лбу челка дрожит. «Ты так не думаешь? Тогда я покажу тебе. Покажу, насколько ты прекрасен для меня. До конца нашей жизни, хорошо?». — Не надо, — мягко порицает он. — Ты. — Цу… — Ты потрясающий. Самый потрясающий парень, которого я когда-либо видел. Я не… — Что «не», Цукки? — подсказывает Ямагучи, кожа под веснушками которого пылает великолепным румянцем. — Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Ямагучи перекатывается на бок и смотрит на Кея открытым, выжидающим взглядом, словно думая, что тот сейчас вскочит, закричит «Шутка! Ты реально купился, дурак?» и выбежит из комнаты. Кей не отрывает от него взгляда. Ямагучи наконец снимает очки с его лица, кладет их на тумбочку и возвращается к Кею, нежно прижимая его плечо к кровати своей рукой. Он наклоняется над ним, медленно целуя; их носы сталкиваются, но никому нет до этого дела. Его уши заполоняет мелодичное влажное хлюпанье их ленивых ртов. Ямагучи отступает, и Кей разочарованно мычит, жадно наблюдая, как тот вытирает слюну с уголка рта тыльной стороной ладони. — Не могу поверить, что смогу быть с тобой, — тихо признается Ямагучи. — Это все, чего я хочу. Кей широко и невозмутимо улыбается. Ямагучи краснеет и указательным пальцем проводит по его изгибу. — Твои штаны все еще в беспорядке, — вскоре говорит он Кею. — Ага. — Давай помогу. Ямагучи встает на колени и скидывает свою футболку через голову. Кей с удовольствием смотрит на гладкую, тугую кожу живота, мышцы которого слегка дрожат, когда Ямагучи наклоняется, расстегивая пояс Кея. Он едва ли улавливает слабый звук расстегивающейся молнии из-за месторасположения рук парня. — Бедра, — сообщает он. Кей приподнимает их, и Ямагучи стягивает с него джинсы. Не упуская из виду быстрое движение языка парня по влажным розовым губам, он неразборчиво фыркает. В ответ Ямагучи лишь хмыкает, опускаясь ниже, чтобы медленно покрыть поцелуями каждое из бедер Кея, которому требуется вся сила воли, чтобы не толкнуть их вверх, ощутить поверхность груди Ямагучи своим членом, разделенных лишь одним тонким слоем ткани между ними. — Люблю их, — вздыхает Ямагучи, глядя на бледную кожу Кея, прежде чем наклониться. Ощущение мозолистых рук, сжимающих и двигающих их, как ему нравится, навсегда отпечатается в памяти Кея. При одной этой мысли в нижнюю часть его живота поспешно устремляется возбуждение. Кей шепчет имя Ямагучи и подносит одну его руку себе к животу; тот лишь заикается при виде. Он качает головой, словно пытаясь прояснить разум, и вновь возобновляет свою миссию. Засыхающая сперма в штанах уже меньше заботит Кея, но, по крайней мере, это сближает их с Ямагучи. Он полностью стягивает джинсы с Кея, которые тут же отлетают на пол рядом с его футболкой, приставкой и книгой. По хрупким пальцам Ямагучи, возящимися с резинкой боксеров Кея, распространяется предательская дрожь; его ногти аккуратно цепляются за тонкие светлые волосы, когда он стягивает их вниз. Ямагучи закрывает рот в плотную линию, и, возможно, его рваное дыхание становится более соблазнительным, когда он вынужден дышать только через нос. Еще пять секунд, и бедра Кея чуть дергаются вверх. Ямагучи замечает – конечно Ямагучи замечает; его широко раскрытые глаза впились в каждый дюйм кожи Кея от пупка до колен, пока тот увиливает от пристального внимания. Ямагучи отрывает от него взгляд и оборачивает белую футболку вокруг своей руки, осторожно вытирая беспорядок с полутвердого члена Кея. Поначалу это приносит больше вреда, чем помощи, но в конце концов у него получается очистить его, по крайней мере слегка. Белая ткань трется о его член – этого действительно невозможно избежать – и Кей резко вздыхает. Ямагучи выворачивает футболку наизнанку, швыряет ее к другим вещам, выброшенным им с Кеем за этот вечер, и она с мягким звуком угождает на деревянный пол. — Лу… эм, лучше? — с трудом спрашивает Ямагучи. — Да. Спасибо. Он прижимается к груди Кея, соединяя их рты в мягком, сухом поцелуе. Ямагучи отступает, и Кей следует за ним: они оба садятся. Последний быстро, в качестве запоздалого дополнения снова надевает боксеры. Кадык Ямагучи слегка вздрагивает, когда он глотает. Копируя положение парня, Кей садится на колени и, положив руку на заднюю стороны шеи, сближает их вместе. Тот бормочет какую-то односложную чушь, когда Кей покрывает ее влажными поцелуями. Он лижет верхнюю часть его ключицы, втягивает кожу в рот, снова и снова пробегая языком по одному и тому же месту, пальцами проводя по волосам на затылке Ямагучи. Кей по новой возобновляет свою тропу поцелуев, каждый из которых дополняя легким посасыванием. От такого рода деятельности у него болят зубы, но он не отступает, в ответ ощущая все десять кончиков пальцев Ямагучи, царапающих его грудь. — Цукки… ах, да, да. Мне правда – черт – мне это очень нравится, хорошо? Не мог бы ты… хмммм, — слова срываются с его бормочущих губ так прерывисто, словно его тащат по гравию. Кей возвращается на свое прежнее место и кончиками пальцев свободной руки прижимается к ключице Ямагучи, продолжая сосать лиловую кожу над ней. Ладонь Ямагучи медленно поглаживает нижнюю часть живота Кея, вперед-назад, вперед-назад, на что тот хрипло хмыкает, тепло выдыхая на прохладную скользкую слюну шеи парня. Впоследствии Ямагучи запрокидывает голову: его тело практически размякло под ртом Кея, даже его рука опускается с живота последнего. На секунду Кей сбавляет темп, облизывая засос, образовавшийся поверх манящей загорелой кожи, прежде чем сдаться и не так уж нежно прикусывать ее зубами. Ямагучи заметно застывает; глаза широко раскрываются, совершенно не моргая, а рот сжимается в узкую линию. — О боже, я… — Кей прерывается и кладет лоб на плечо Ямагучи, не в силах полностью отодвинуться. — Прости, Тадаши, я не хотел… наверное, я хотел, ммм… но я должен был спросить тебя… Кей резко останавливается и смотрит вверх, наблюдая, как Ямагучи яростно покачивает головой. Не говоря ни слова, он берет руку Кея и прижимает ее к своим боксерам, прямо над очертаниями своего члена, отчаянно скуля при контакте. Теплое и сильное давление на ладонь Кея заставляет его собственный член протекать сквозь ткань грязных боксеров. — Ты такой твердый, — удивляется Кей. Ямагучи снова скулит, активно кивая, закрыв глаза. Такое чувство, что на данный момент человеческая речь покинула его. Кей велит себе запомнить это пятно на шее, но быстро понимает, что в этом нет необходимости – в ближайшие дни оно станет темно-пурпурным. В его груди буквально зажигается огонь. Он вращает запястьем, его ладонь медленно двигается над выпуклостью Ямагучи. Они оба втягивают воздух. Ямагучи хватает Кея за запястье и кладет руку ему на грудь. Он слегка фыркает, ослабляя хватку, хоть это происходит по его собственной инициативе, и проводит рукой по груди Кея. Но того уговаривать не требуется; он пробегает бледными пальцами по более темной коже живота Ямагучи и бурчит от удовлетворения, запоминая каждое подергивание мышц, проскальзывая рукой вниз. Едва он доходит до резинки его боксеров, Ямагучи снова перенаправляет его: на этот раз в свой рот. Кей хмурится, но затем Ямагучи скользит его безымянным пальцем у себя во рту, и ему ничего не остается, кроме как вздохнуть от удовольствия. От этого ощущения все пересыхает во рту, но его спасает теплый, нет, горячий и влажный, такой влажный язык Ямагучи, кружащий вокруг его пальца до первой костяшки. — Всегда хотел сделать это, — неразборчиво признается он, вытаскивая палец изо рта и обцеловывая каждый его кончик. Кей практически всхлипывает, протягивая свободную руку, чтобы положить ее на свои боксеры. Ямагучи с минуту жаждуще смотрит на него своими полуприкрытыми темно-карими глазами. — Я помогу, Кей, — успокаивает он, — иди сюда. Рука Кея замирает, и он двигается за Ямагучи на кровати, перекидывая ноги через один из ее краев, как по распоряжению младшего, который притягивает Кея, одаривая его целомудренным поцелуем, прежде чем упасть перед ним на колени на пол. Он осторожно стягивает боксеры Кея, и они присобираются вокруг его лодыжек. — Э-э… я… Тадаши, — бормочет Кей при этом виде. — Ты когда-нибудь… — Конечно нет. Никогда особо не хотелось. Кей уже собирается вскочить, снова надеть нижнее белье, поднять Ямагучи и сказать ему, что если это так, он никогда, никогда не должен этого делать. Но затем Ямагучи, затаив дыхание, заканчивает: — До тебя. Что затмевает вид Ямагучи, стоящего на коленях перед его твердым протекающим членом, так это то чувство, когда он берет покрасневшую головку в рот. Удивительно, если он продержится еще хоть тридцать секунд. Это полнейшее, полыхающее, всеобъемлющее тепло; оно раздвигает его ноги, кругами витает по его животу, своей приятно обжигающей хваткой сжимает его грудь. Ямагучи опускается ниже, проводя влажными губами по чувствительной коже. Кончики пальцев Кея беспомощно обхватывают свои же бедра, оставляя маленькие красные полосы. Только бы сейчас на нем были очки, он мог бы увидеть каждый миллиметр растягивающегося рта Ямагучи, и приспособиться к нему. Он хочет видеть каждую каплю пота, стекающую с его веснушек, жаждет открыть для себя новые оттенки коричневого в его расширяющихся радужках глаз. — Черт, — шипит Кей, когда тот пальцами дразнит нижнюю часть его бедер. Закидывая голову вверх, он передвигает руку на край кровати, и Ямагучи переплетает их пальцы, одним из которых поглаживая Кея. Ямагучи берет глубже, и Кей вновь ругается. В нем пульсирует удовольствие. На этот раз он щадит себя и пальцами свободной руки сжимает покрывало под собой, взглядом скользя по выступающей ключице Ямагучи, на несколько секунд задерживаясь на засосе поблизости. Он наблюдает за его дергающейся щекой, глубоко погружающей Кея в рот и посасывающей сильнее. — Тадаши, Тадаши, Ямагучи, это потрясающе, э-э… неописуемо, ты… Ямагучи намеренно потирает языком нижнюю часть члена Кея. Тот испускает громкие стоны, и Ямагучи поднимает взгляд, чтобы посмотреть на него. Он вырывает руку из хватки парня, чтобы погладить основание, и Кей снова стонет, на этот раз громче. Удовлетворяющее пламя обволакивает все его тело, опаляя кожу, заставляя Кея абстрагироваться от всего, кроме влажного тепла рта Ямагучи. Он вырывается из тумана, почти окутывающего поле его зрения – уже очень, очень близко – и смотрит в сторону лица Ямагучи, замечая его руку под резинкой нижнего белья. Теперь Кей видит, как он ласкает себя, так же быстро и хаотично двигая рукой. — Очень близко, — тяжело дыша предупреждает Кей, — ты так хорош. Он изливается в ту же секунду, когда Ямагучи выстанывает в его член, и виной тому его собственная рука в штанах. Еще минуту Кей сидит в полубессознательном состоянии. Скулеж Ямагучи, все еще стоявшего на коленях на полу, возвращает его на землю. Натянув нижнее белье поверх чувствительного члена, Кей перемещается обратно на кровать. Ткань задевает оставшуюся слюну Ямагучи, что вызывает у него мурашки по телу. — Тадаши, иди сюда, пожалуйста. — Д-да, Цукки, — выдыхает он, с усилием встает и забирается на кровать рядом с Кеем, ложась рядом. Кей едва не задыхается, когда Ямагучи толкает свою эрекцию в его бедро. Полученный вздох веснушчатого парня рядом с ним сливается с тихим, глухим хрипом, и по телу Кея проходятся упругие волны удовольствия. — Нужен ты, Кей, — умоляет Ямагучи, повторно прижимаясь к Кею. — Для тебя что угодно. Серьезно. Хриплый тон Ямагучи уже вызывает у него слюноотделение. Теперь он без проблем может вывести языком широкий зигзаг на его ладони и подняться вверх по четырем пальцам. Ямагучи наблюдает за ним, как загипнотизированный, но закрывает глаза, когда Кей вытаскивает его из боксеров, медленными и ровными движениями гладит от основания до кончика по затвердевшей, покрасневшей коже. Смазки так много, что слюна Кея, судя по всему, была не нужна; на одеяло под ними стекают белые капельки. Кей вращает большим пальцем вокруг гладкой головки, и Ямагучи буквально трахает его ладонь, без предупреждения выпячивая бедра вперёд. — Ага, — стимулирует Кей. — Ты такой горячий, — быстро отзывается Ямагучи, слова которого вылетают изо рта так, словно они уже давно висели на кончике его языка. Он извивается в хватке Кея, продолжая, — такой горячий – господи, Кей – все хотят тебя, но я, я… очень хорошо. Кей, Цукки, ты мой. Кей ускоряет свои удары по Ямагучи, выпуская стон из стиснутых белых зубов. — Твой, — решительно подтверждает Кей, — все верно. — Мхм, да, подожди, можно мне просто… просто… Цу-кки… Кей уже собирается спросить – или скорее ответить: «Да, конечно ты можешь, мне все равно, что это, пожалуйста, давай, Тадаши» – но все возможные ответы рассыпаются в прах, когда Ямагучи поворачивается на бок и врезается Кею в бедро. Впоследствии руки Кея начинают дрожать, и он оборачивает их вокруг талии Ямагучи. Намек понят – тот снова движется вперед, еще раз натыкаясь на бедро Кея. Глаза едва ли не на затылок закатываются; Член Ямагучи с почти криминальной легкостью скользит возле бледного мягкого бедра Кея. Ямагучи обнимает его за шею и скулит, скулит и скулит в кожу чуть ниже уха, когда тот двигается хоть на дюйм. Интонация его голоса настолько неприличная, совершенно хриплая, повышенная, пронизанная абсолютным отчаянием. Ямагучи обхватывает щиколотку Кея своей собственной, сплошным теплом впиваясь в мягкую, скользкую кожу его гладкого бедра, на этот раз оставаясь прямо напротив него в течение нескольких секунд. Кей вскрикивает, когда Ямагучи снова врезается в него. — Да? — он хнычет, когда руки Кея сжимаются вокруг его талии. — Да, — с энтузиазмом отвечает Кей. — Да, Тадаши, боже, это очень хорошо. Кончая, Ямагучи поднимает руку, проводя ею по красной щеке Кея, пока тот, отвлеченный охлаждающим теплом на его бедре, но изо всех сил старающийся сохранять губы мягкими и податливыми, целует его. Он игнорирует захватывающий жар, оседающий в его животе; видеть Ямагучи таким, слышать его, чувствовать его тело в наиболее уязвимом состоянии, делает его абсолютно бессильным. Он мог бы сделать это еще раз – ему семнадцать в конце концов – но отодвигает это стремление на задний план своего разума. Ямагучи прерывает поцелуй, вместо этого предпочитая чмокнуть его в уголок рта. На это Кей лишь усмехается. Ямагучи наклоняется вперед и целует его зубы, прежде чем усмехнуться в ответ. — Ты в порядке? — Спроси меня примерно через две недели, когда я снова почувствую свои ноги, — бормочет Ямагучи.