Золотая заря крылья распахнула перед миром, что границ лишён 2

«Каково быть посторонним, ограниченным и беспомощным?»

Странно, удручающе, пугающе и страшно. Находиться в изоляции уже стресс. Не иметь тела и подавно.

«Многие бы боролись до конца, ведь, по их мнению, у них отнимают право выбора, право голоса, унижают их как личность. Чем отличаешься от них ты? Почему не кричала, а хранила молчание?»

Я была растеряна и странно задумчива. Я подумала о последствиях, если поступлю так или так. Я воображала, что это своеобразный Ад для меня. Правда, я не понимала, что могла ужасного сотворить за пятнадцать лет жизни. Я законопослушный гражданин…

«У тебя была возможность стать свободной и…»

И испачкать руки кровью? Я достаточно мягкая и понимающая личность. Такая свобода стала бы одолжением к воле жизни. Жить так, я бы не хотела точно. Потому я и не боролась.

«…»

…

«Действительно мягкая».

Со скромной улыбкой качает головой.

«Поэтому ты загадала возвращение Учиха Мадары?»

Как по мне, он слишком хорошо её понимает… Заметь, отступиться от собственных чувств Учиха? Сильно, не находишь?

«Сваха!»

Ей уже давно пора. А Мадара человек родной и желанный.

«Прямо-таки».

Да-да.

***

      Все завертелось. В быстром темпе пошла жизнь, к которой не тянулись и давно не желали, просто засунули на задворки памяти, оставив пылится и царапать замершее сознание. Небыстро пришло когда-то давно смирение, что жизнь окончена. Некое подобие существование и то до жути корявое.       Вы же привыкли дышать, чувствовать запах, вкус, слышать речь. А там этого не было. Смерть… Ну это однозначно странный и неприятный опыт. Всё тут ограниченно вашей фантазией, вашей ситуацией, а она у каждого своя. У девчонки пятнадцати лет так и вовсе из ряда вон выходящая.       Темень… Подходящее описание для этого место было. Не тьма, так как светлее, можно спокойно разглядеть очертания любого предмета, например, свои фантомные руки. Водить ими в пространстве, как ночником ночью, наблюдать за тусклым свечением. Оно приковывает взгляд ново, непривычно, антинаучно в конце-то концов! Раздражает бездействие окружающего пространства, его явное искусственное происхождение. Ничего живого. Никого нет. Ты одна, а сойти с ума как бы не хотелось не выходит. Вот тут уже начинаешь имитировать истерику. Ведь кажется, что должна быть реакция, чувства же есть! И они мешаются там внутри, ищут выход, а выходить и некуда. Всё располагает к такому спокойному состоянию ожидания в очереди к детскому терапевту за справкой о выходе из больничного, вяло бурча от недовольства, хотелось же ещё пофилонить от назойливых уроков и их закрепления в виде домашнего задания. Но… Это всё там.       Ты начинаешь движение. Абсолютно любое. Чувства до сих пор гложут и раздражают. Приходят мысли, что разработчики этого пространства налажали, и эта их ошибка мешает тебе существовать! Ох, прекрасно! Ты выдумала виновных, на которых срываешь злость! Умничка!       Ненадолго становится легче. Ты успокаиваешься. И аккуратно ложишься на пол, ничего не почувствовав: ни того как сминается ткань школьной формы, ни того как разметались волосы под головой, ни тепла собственного тела, ни тихого дыхания. Ты материшься. Всё снова до жути раздражает. Хочется как обычно, хочется как всегда… Мысленно даёшь оплеуху и закатываешь глаза, ничего уже не будет, как прежде. Очевидно же. Обнадёживать тут ещё себя последнее дело и надеешься, что до такого не дойдёшь.       Поёрзав, ты всё же закрываешь глаза. Нет, это не сон. Просто внезапно осознаёшь, что можешь вспомнить любой, чёрт, ЛЮБОЙ МОМЕНТ ИЗ СВОЕЙ ЖИЗНИ. Внезапные мысли о том, как бы это помогало в учёбе ты пинаешь уже сапёрной лопатой на минное поле, ты же только успокоилась с чего бы снова злиться то? Ну подумаешь помнишь всё, пф-ф-ф! Раздражённо кричишь в голос. Каждое открытие плюс мысли равно нестабильное состояние. Прекрасное уравнение, как решать? Цифр нет, есть только х, у и d.       Внезапно тебя подбрасывает. И ты непонимающе хлопаешь глазами и чувствуешь, тебя схватили. Видеть бы это что-то, но ты в панике брыкаешься и плачешь, потому что больно, потому что не понимаешь, что происходит и как этому противостоять. Начинаешь проклинать. Длится это мучительно долго, тебе больно и страшно, но ты просто молча плачешь и карябаешь руками это нечто, наверняка не принося тому неудобств, оно лишь сильнее вдавливает в пол и питается чем-то важным для твоего существования. Впервые за последнее время ты ощущаешь физическую слабость. Вот бы оно забрало и чувства. Было бы проще.       Как и появилось так и покидает тебя — внезапно.       Следующую встречу ты ждёшь с нетерпением. Возможность отдать свои чувства, перебивает ненадолго страх. Ты закрываешь глаза и, как в детстве, считаешь уточек перед сном. Неплохо.

***

      Вспоминаешь хобби, большинство из них в такой ситуации не имеют смысла. Ладно. Сочинять стихи, криво петь, насиловать своими «идеальными» познаниями художественную литературу, пытаясь написать что-то своё, вспоминаешь сериалы, фильмы, аниме, вспоминаешь жизнь. Понимаешь, что не хватает воспоминаний и резко садишься, судорожно хватаясь руками за волосы, оттягивая. Ну вроде тогда было… В семье была ты и…? В тот раз ты неудачно… эм. Что?       Большинство воспоминаний оборвано. Куда они делись? Что было? Ты не помнишь. Это пугает. Вроде как ты не любишь беситься, потому потерянно бегаешь глазами по тёмному пространству и сутулишься. То нечто, виновато оно — факт. Твоя слабость и сила — воспоминания. Без воспоминаний ты никто. Знаешь же, что личность формируется из всего, что с нами происходило на протяжении жизни, если говорить очень грубо и неточно.       Ты выводишь петли, овалы, кириллицу на тёмном полу. Иногда от твоих пальцев на полу остаётся едва заметный след света. Ты трёшь эти места, думая, сошла ли ты уже с ума, или это происходит в «реальности»? Стучишь по полу воображая звук самого стука, кричишь, говоришь, шепчешь в пустоту, ходишь, а в один момент паришь над полом. Паникуешь и впервые после смерти, теряешь равновесие, падая во тьму. Жутко. Тебе это не нравится.       И ты сжимаешься калачиком на полу, ожидая запаздывающую волну боли по всему телу. Но её так и нет, а ты думаешь, что парить над полом было не то чтобы и страшно, и упрямо встаёшь, смотря в «потолок». Неуверенно улыбаешься.

***

      Ты учишь английский, летая по пространству вниз головой, и с удовольствием вытворяешь худшие пародии на паркур, которые когда-то видела на просторах интернета. Тебя не укачивает, и мир не становится внезапно до жути неудобным, ты же мертва. А это «тело» не имеет по всей видимости никаких органов. Можешь смело говорить: «Проща-а-ай, непереносимость транспорта!»       Ты не сразу замечаешь, упоённая таким открытием, как тебя грубо швыряют в стену пространства. Лишь когда по локоть исчезает левая рука, ты приходишь в откровенный ужас, забывая закричать.       — Вон! Вон! Отстань! — ты внезапно для себя срываешься на истеричный обезображенный крик, вырывая руку, свободной бьёшь пространство перед собой. Всё зрение и восприятие фокусируется на чём-то, еле заметном силуэте. И что б этот силуэт! Он был умиротворяющего голубого цвета. На тот момент тебе на это всё равно, порассуждаешь потом. Ты хочешь причинить боль в ответ, отчаянно махаешь кулаком. — Господи, если бы что-то было острое под рукой, мне бы отпугнуть и всего лишь! — ты тихо и безнадёжно шепчешь в белый рукав повреждённой руки. Тянешься к лицу, но замечаешь тупой чёрный предмет, что предположительно создан из кристалла… Не теряя времени с размаху бьёшь.       Произошло что-то странное. Ты слышишь звуки. Видишь редкие и красочные картинки. От ступора ты ничего не поняла.       Спустя время ты немного разобралась в хронологии, как оказалось, чьих-то воспоминаний.       Деревня. Деревня убийц, наёмников. А воспоминания принадлежат маленькой златовласой и умной девчонке, сиротке на плечах с младшим братом. Глуповатым, любопытным, немного смазливым по незнанию попадавшем в неприятности. В деревне их не любят. Девочка будто заранее знала об этом и ходила в плаще.       «И она меня ест?» — с ужасом думаешь ты и с надеждой смотришь на отброшенный кусок кристалла. Подозревать ты его будешь потом, а пока будешь держать его близко к себе. Так намного спокойней.

***

      В твоём существовании творится какая-то паранормальщина. В прошлом мире никто не мог по желанию создавать что-то из кристалла (?). Никто, никогда, нигде. Твоя мантра на первые сто попыток оправдаться и поверить, что ты вполне обычный призрак. Ха, мечтай дальше.       Успокоилась и свела руки вместе, будто держишь в ладонях воду, скептично думаешь: «Ну допустим круг…?» — и хорошенько его представляешь. Плоский кривой круг лежал на ладонях. Ты от шока и неверия падаешь, обронив предмет, смотришь на его мягкие грани. Прикрываешь руками лицо и нервно смеёшься.       — Заберите меня отсюда, я не выдерживаю, — мотаешь головой и ожидаемо плачешь. А круг призывно помигивает.

***

      Ты, шмыгая носом, костеря всех и вся, любого, кому посчастливится вспомниться, упражняешься с кристаллом. Всё ещё не веришь. Не хочешь. Трудно понять почему, зачем и как? Нет, мы не вспоминаем на какие вопросы отвечает обстоятельства в русском языке, уймись и вернись к проблеме, что стоит решить в ближайшее вре-мя? Кхм, не будем зацикливаться на этом. У тебя нет аналога для счёта времени. Будешь говорить в ближайшем будущем.       Так вот, поупражнявшись ты немного понимаешь кристалл. Он податлив твоим мыслям, принимает любую форму как будто он жидкость, вероятно, прочен, краш-тест устроить ты не в силах… Об колено? Серьёзно? Ты ещё на зуб… На что ты, прости Господи, уповала?       Из острого твой максимум это тонкие зубчатые пластинки. Уже хлеб, экспериментируешь дальше. Уже и забыла, как разводила сопли.       Ты пускаешь нервный смешок, осторожно вертишь зубчатый треугольник. Мерцает. Ты слабо качаешь головой. Всё ещё непривычно, но прогресс есть. Подтягиваешь ноги и тянешься в спине, не слыша характерного хруста. Вот же…

***

      Ты замечаешь его скорее интуитивно. Просто тебе показалось, и ты повернула голову. Голубоватый силуэт полз к тебе. Бесшумно и медленно. Он перебирал едва различимыми конечностями, полз прямо на тебя, а ты медленно и настороженно водила его кругами спиной вперёд, не сводила глаз, держа пластинку наготове. Ты не веришь в лёгкую победу. Риск — не твоя стезя. Ни тогда, ни сейчас. Но выглядит он действительно жалко, и кидаешь пластинку в него. Увернулся. Резво и быстро собравшись он делает прыжок.       Падаешь и лихо перекатываешься, вскакиваешь на ноги и бежишь, через время впечатываясь в границу пространства. Было бы сердце, не выдержало бы.       Наблюдаешь. Хищно, надменно идёт на тебя. Знает, кто здесь какую роль принял. Бесит!       Ты внезапно осознаёшь свою глупую ошибку. Краш-тест.       Ты представляешь черту, наращиваешь лёд. Отверстия, дыры, залатаешь потом, вжимаясь в границу, ты создаёшь купол, судорожно заращивая прорехи. «Уходи».       И он действительно уходит, немного погодя.       Приникаешь лбом к куполу, понемногу сползая. Устала.

***

      Ты прикрываешь глаза. Довольно вспоминать трудности прошлого. Теперь у тебя есть будущее и открытый мир. Ты можешь его исследовать и влиять на него.       Наруко не похожа на тебя. Совсем. Вероятно, она изначально была смышлёным ребёнком и могла многое понимать с первого раза. Ты уважаешь её и испытываешь страх перед неизвестностью.       Ты наблюдаешь, как подросток из клана Учиха, крутится вокруг Узумаки. Переживает, вздрагивает, дышит, слышит, живёт… Живёт и развивается. Тебя он изредка замечает в глазах Наруко, когда та слишком сильно уходит в мысли. Смотрит на тебя Шаринганом, но сказать, сдвинуться с места он не может, боясь потерять с тобой контакт. Почему то не боится, однако насторожен.       Ты сама разрываешь его, просто повернувшись спиной, и уйдя в ветвистый лес подсознания джинчурики. Тебе неудобно, неуютно, на тебя смотрят и пытаются изучить только по глазам. Бр-р-р-р! Людское внимание мешает.       А мальчишка хмурит брови и прикусывает губу, что-то шепчет на своём японском. Ну-у, ты бы послушала монолог Учиха, если бы могла понимать язык. Стоит попросить об этом Наруко. Та ещё, правда, задача. Ты же жутко теперь стесняешься.

***

      Наруко научила тебя за пять дней выражаться и понимать самые банальные фразы. Процесс обучению иностранному языку протекал бы быстрее, если бы ты ну… не имела лимит. Ты не можешь говорить с кем-либо более часа в день. Ты резко теряешь голос, открываешь, закрываешь рот в немом звуке. Замыкаешься в себе, прячешься, ты можешь внезапно для самой себя убежать с занятия, оставив Наруко недоумевать и волноваться о тебе.       В тот раз, когда ты обвиняла и свободно говорила с Узумаки, было чудо никак иначе. Ты боишься общества, тебя трясёт, ты отвыкла, изредка думаешь, что неплохо было тогда исчезнуть. Кому ты нужна здесь? Вот зачем ты существуешь? За-чем?

***

      Ты наблюдаешь за метаниями Наруто, Минато и Кушины, что стараются понять и донести до Наруко свои благие намерения. Наруто старается больше всех.       Печальный тоскливый взгляд голубых глаз, твёрдая решимость и колючая ограда со стороны Наруко. Что станет итогом? К чему приведёт?       Может Наруко и гений, человек, знающий свою роль в большом обществе, но явно непонимающий, что многие совершают ошибки, не она одна имеет на это право.       Поэтому совершённое когда-то Наруто, мешает увидеть ей его мысли и действия сейчас. Она же спрашивала у Наруто, почему тот так нежен со своим сыном. Потому что он не хочет видеть Боруто обозлившимся на деревню, смягчает наказания, ведь этот несмышлёныш его родной сын, которого он по-своему любит и боится сделать лишнее. Ходит на цырлах вокруг своих детей, боясь их сломать. У него уже есть пример… и к сожалению, это родные для него люди. Один — соперник, другая — старшая идеальная сестра.       От этой картины невольно наворачиваются слёзы. Тебе страшно неудобно быть обузой для неё и Лиса, пускай и видела того лишь краешком глаза. Такие сильные и уникальные, она тут явно пятно.       Ты и не замечаешь, как разговор резко останавливается, и расцветает букет всеобщего волнения. В реальности из глаз Наруко полились солёные горькие слёзы, от которых та заметалась в растерянности, стараясь достучаться до тебя вслух на японском.       Ты не отрывая глаз, смотришь на всё. Как же плохо. Тебя выплёвывает резко, дёргано. Ты вывалилась из подсознания, воплотившись в реальности.       Тебя накрыло. И только быстрые и слитные движения Нако, отгораживают тебя от мира куском ткани, потом ты поймёшь, что это спальный мешок, но не сейчас. Семья Намикадзе промолчит сейчас, но потом ты не отвяжешься от них, ведь заставишь Наруко задуматься над реальным положением дел.       А пока тихая истерика.

***

      Ты сидишь в полумраке без движения, как неодушевлённый предмет. Напротив, две пары глаз, прекрасные глаза. Ты сорвала разговор, тебе стыдно, тебе страшно, ты привлекла внимание. Ужас точками ходит по призрачному телу, слишком отчётливо и ярко.       — Знаешь… Я не обязана внимать их словам, — тихо прошептала Наруко. Её голос непривычен и отталкивает, когда она говорит во весь голос, звук накладывается друг на друга и ходит эхом по помещению… как в страшилках. Шёпот располагает. — Единственного, кого я действительно могу послушать, это Курама. Он слишком долго со мной, чтобы вносить его в списки, он незаменимая часть, — шёпот, шёпот, шёпот эхом гуляет в твоей голове, въедаясь в мысли, вводит в ступор. Робко косишь взгляд на рыжеволосого. Смотрит, принюхивается, вскидывает брови в немом вопросе. — Пойми, он…       — Твоя семья, — киваешь, зарываясь в ткань глубже, обрывая обзор.       — Правильно. Наруто так же, но там другой случай, — она устало откидывается на спинку кресла, складывая руки на груди.       — Ты… — догадка вертится, и ты боязно блеешь. — Ты не хочешь объяснятся перед ним, не хочешь ничего менять, ты уже изменила его жизнь, оставив множество переменных? Делиться своей жизнью…       — Не вижу надобности. При том они одна деревня, мы другая. Мы закрытая для посещений страна, мы сами находим себе людей, выбирая лучших. У нас не так много земель, есть наши караваны, защищённые до нельзя. Я не хочу продолжать общение, а спрашивать про его детей, нет смысла, мне об этом свободно напишут доклад шпионы, я не хочу видеть его в лицо, потому что прошлое никуда не исчезло. Наруто, он как начало и конец моего большого путешествия, которое осядет в памяти, редко будет напоминать о себе. Жить и видеть это на постоянной основе как-то, — и она поводила рукой в воздухе, мол говоря, что не очень.       Ты переводишь взгляд на Лиса. «А как же он?»       Правда, потом осознаёшь глупость вопроса. Он стал семьёй. Он открытый для неё, она открыта для него. Всё просто. Всё очень просто. Ты слышишь на фоне два шёпота. Слушаешь, слушаешь, слушаешь.       По крайней мере Наруко разобралась в том, что чувствовала всё это время к Наруто. Они будет в порядке. Всё разрешится.       Остаётся понять себя. Решить кто ты. Присмотреться к настоящему, так внезапно блеснувшему во мраке.       Это… трудно.