Золотая заря крылья распахнула перед миром, что границ лишён 2

      Пробуждение рывком никогда не нравилось Наруко, всё что угодно может произойти в такие моменты: от покушения на жизнь до появления непонятных ситуаций, в которых предстоит разбираться. Из-за такого её голова слишком часто в последние два месяца гудит.       Ранее (12-13 лет назад) клоны неплохо поработали с мозгами, буквально обложив кучей барьеров от вторжения в разум, чтения мыслей, иллюзий, то есть любого постороннего влияния извне (но от болей это не спасало, что немного печально). Там, естественно, были недостатки, которые она аккуратно подправляла, чтобы между фуин не было конфликтов, и её мозги чудесным образом не закипели в прямом смысле.       Но всё пошло не так с того дня, когда тоска по друзьям перешла в некоторую одержимость. Она чувствовала что надо бороться, она искала ответы как могла в своём-то положении правителя страны, но таких казусов не было ни у кого. Она прошерстила даже секретные свитки Узумаки, однако результата ноль.       Потом её затянуло. Возможность сопротивляться отпала как-то сама собой, хотелось только жалеть, жалеть, жалеть и убиваться горем.       Сейчас разум неприлично чист от посторонних голосов, тело невыносимо болит, но издавать хоть звук в этом месте ей кажется каким-то страшным нарушением, что звучит достаточно нелепо и комично.       Она сделала попытку раскрыть глаза, однако быстро передумала.       Узумаки ещё раз покрутилась у мысли с чистым от голосов мозгом и нахмурилась. Возникли логичные вопросы: С чего бы так просто? И куда они делись?       Припоминая произошедшее, девушку передёрнуло. На мгновение её пропустили через ад холода, мощи отчаянья, тоску и выдернули обратно. Удивившись фантомному ощущению холода, Наруко открыла глаза.       Было слишком странно, ей как будто отдали контроль, который так долго отбирали. А может её просто выкинули в подсознание, и сейчас там некая проклятая сущность (что уж там брезговать?) топчется по нервам Курамы, вгоняет ещё в большую депрессию молодых родителей и выводит Наруто. Может убежал по своим делам и сейчас сеет хаос или печёт лепёшки... Кто их знает, даже в книжке, что любезно отдал для ознакомления Смерть, написано:

Такие сущности непредсказуемы даже для себя, понять и заинтересовать их сложно.

      Наруко подумала о всём понемногу, радуясь, что она действительно думает, а не плачет где-то перед галлюцинациями, тихим шёпотом вымаливая прощения. Отвратительное и жалкое зрелище. Простите, но где у этой одержимой элементарное чувство собственного достоинства и уважение к мёртвым?       Презрительно скривившись от самой себя, девушка, подтянув ладони, зафиксировала их у головы, ноги прижала к корпусу и выполнила высокий мах, мягко приземлившись на босые ноги. Она с удовольствием потянулась, сделала минутную разминку и решила осмотреть это почтенное место тишины (здесь не было ни единого звука ).       По, предположительно, небу летала вихрями в виде длинных потоков золотая пыльца, подсвечивая чёрное пространство. Эта пыльца летала над головой и выше. Огромные вихри на большой высоте, казались маленькими червями. Некоторые сплетались в клубок из сотен себе подобных и взрывались, будто угасающие звёзды, тихо и красиво.       — Тебе нравится? — её робко окликнули.       Девочка лет четырнадцати, милое круглое лицо, небесно-голубые глаза, курносый носик, немного пухлая, но ей к лицу. Наруко напряглась. Это дух? Решила окончательно её выселить?       — Тут тихо, летает золотая пыль и, — она заглянула девочке за спину, — тут много метров белой ленты, что это?       Девочка повернулась спиной, нагнулась и потом продемонстрировала железные гладкие спицы, на которых и вяжется длинная белоснежная  лента.       — Она очень-очень длинная, я её много вяжу, не рви, хорошо?       Мягкий белый свет исходил от пряжи. Как тут порвать такое? Человек сидел и вязал это годами, наверное... И вообще разговор странный выходит, девушка присмотрелась к девочке. Одежда: синяя юбка по колено, балетки цвета юбки, белоснежная блузка аккуратно заправлена, бежевые колготы. Девочка на автомате ловко вдевала пряжу в петлю, ряды быстро нарастали.       — Как тебя зовут? — проигнорировав вопрос девочки, она решила хоть как-то её обозначить.       Девочка сбилась, зависнув, потом, расширив глаза, тихо уточнила (работа рук не прекращалась).       — Вроде бы А-ни-си-я? Я... меня так назвали при рождении.       — Меня зовут Наруко.       — Знаю, — резко ответила Анисия, перебивая Узумаки.       — Знаешь?       — Ты меня тоже, разве нет? Не помнишь, как мы встретились в том холодном месте? Это наша вторая встреча. Официально вторая.       — Но я же думала что...       — Ты попаданка? — ехидно растянув губы, прошипела она. — Я вот некоторое время была овощем, валялась тут, собирала себя по кускам. Со временем ты стала забывать о жизни Анисии... Ведь это я, это мои воспоминания, мой опыт, мои знания! — Она говорила спокойным тоном и если бы Наруко, как дура, взбрыкнула в попытке протеста, девочка яро отстаивала своё.       — Ты была вправе сделать это, — согласилась Наруко, держа себя в спокойствии с немалым трудом.       — Да, но ты сильнее меня. Поэтому больше половины моей души, ушло тебе на подпитку, ты, сука, прожорливая, и потом ещё тянулась в попытках прикончить. Я стала защищать спасённое и закрылась от тебя. А ты, пережив запечатывание хвостатого, спокойно существовала в по праву твоём мире. Мне было стрёмно уходить за грань. Что там за хуйня происходит, снова проверять не хотелось.       Подросток замолчал разглядывая девушку. Наруко быстро осмысливала слова и смогла выдавить лишь:       — Спасибо?       Руки девочка замерли, зрачок уменьшился до размеров точки.       — Что-что ты мне говоришь? — просипела она, опуская взгляд в пол. — Спасибо!?       Анисия тихо отсмеялась и резко поднесла спицу к носу Наруко.       — Мне было не смешно, — сухо подметила девочка едва ли обиженно.       Тело стало покрывать корка льда обмораживая. Зубы застучали, а клыки больно ударялись друг о друга.       — Лёд? Как ты смогла применить его? Он же был заблокирован! — Наруко сильно недоумевала.       Девчонка — настоящая Анисия, мир — который на самом деле ей (Наруко) родной, лёд — стихия, что больше не появлялась. И сейчас явно удовлетворённая своей выходкой девочка, спокойно вязала дальше, иногда фыркая и давя улыбку.       "Успокойся. Как бы ты поступила на её месте? Вот именно. Так что она ещё даже вменяемо и адекватно поступила.       Она долго была отрезана от цивилизации. Удивительно, что здраво мыслит. Только за счёт этого у нас весьма милая и приятная беседа."       — Ты зла на меня не держи, слегка накипело. Лёд — моя сверхспособность, запомни. Энергия, которую ты впитывала ночами, помогла мне с тобой связаться и поговорить. Знаешь ли, было очень трудно. Проворачивала я это впервые и то на чистом шестом чувстве. А твоя истерика мне очень помогла.       — Оч-чень рад-да, — стуча зубами прохрипела Узумаки. Говорить с русскими, трудно. Японский этикет за гранью для этих людей.       — Естественно. Твоя удача, что я не обратилась мстительным нечто и не стала бороться с тобой за место у руля. Я образована почти на девять классов, у меня развита фантазия и всё это не дало тебе сдохнуть где-то в подворотне Конохи, — от этих слов Наруко поморщилась, — Ты стала некоторым моим подобием в начале, а дальше уже сформировалась в крепкую нынешнюю себя, — Анисия подошла и, наклонившись к уху, прошептала. — Правда, душа для нас материя малоизученная и нахождение двух таких в одном теле сочинили неприятную сказку, заставляя рыдать и сочиться от чувств.       — Ты сработала, как усилитель моих негативных эмоций? Подожди, — она хотела сама договорить, но её перебили. Она торопится?       — Я же говорила, что ты обжора, — вздохнула девочка, смотря, как на неразумное дитя. Нако проигнорировала такой упрёк, искрясь от желания услышать решения проблемы. — Я предпологаю, тебе нужно окончательно меня поглотить. Мне кажется это логичным... Типо меня от тебя уже не отодрать, я пыталась. Тебя не поглотить, меня мало... Блять, это даже звучит стрёмно, — пробормотала Анисия, глядя, на стучащую зубами Узумаки. — Интересно, каким образом чистая душа, что даже не родилась, была сильнее души с опытом четырнадцати лет жизни? Мистика и только.       Анисия сама себе на уме и ведёт диалог скорее для галочки, всё же просекла Наруко. Она просто поставила перед фактом, уже решившись прекратить внезапное сосуществование с ней в этом мире. Наруко мысленно передёрнуло. Сидеть тут, совершенно одна, в сознании и вязать белую змейку — скучно и одиноко, — никакого веселья, только изобретение новых узоров какое-никакое занятие.       Корка льда рассыпалась пылью, залетев ей за спину. Через секунду появился чёрный глянцевый пуфик, на который девочка удобно уместилась.       — Как ты тут с ума не сошла?       — Я же не в теле, — девочка устало на неё посмотрела, вернув внимание к спицам. — У меня нет патологий, болезний, ежедневных потребностей, память абсолютная, но я помню только то, что смогла уберечь от твоего обжорства.       — Ками, ты мне будешь постоянно напоминать об этом? Я даже не знала, что ты есть. Я думала, что попаданка и живу вторую жизнь, а не пожираю попаданку, которая и связаться то со мной не может, — тело до сих пор ощущало холод... — Подожди, ты скидывала все свои возможности на мою защиту?       — Во-первых, я обижена на тебя, — увидев возмущение на лице Наруко, та решила себя поправить, — скорее это детская обида, мне нужно винить себя за желание жить и вот это желание было видимо садистом... — если бы Наруко была без определённых знаний, то не смогла даже понять, о чём говорит голубоглазая из-за русского — в котором девочка хороша, — и такого жирного сарказма.       — Говори понятнее, — удручённо попросила Узумаки, присев в гнездо из белой вязаной ленты. Ей кажется, что лучше присесть, чем падать стоя от слов этого сундучка с тараканами. Всё-таки манера речи сильно сбивала с толку. Кстати, она тоже звучала иначе. Живой голос и эмоции весьма приятно сказывались на общее состояние даже при таких обстоятельствах.       Наблюдая, как в голубых глазах мелькнуло озорство, Наруко позволила себе немного расслабиться. Анисия уже успокоилась и приходила в норму, веселея и с энтузиазмом разглядывая Узумаки, но ничего не говоря о своём мнении.       — Такое впечатление, что говорю с иностранцем, — пробухтела Анисия, как бы намекая, кто бы говорил про внятность с таким акцентом, с которым Нако уже просто смирилась и особо не возникала.       — Забей, — отмахнулась она. — Ты же понимала как-то свою младшую.       — Я с ней жила. Хочешь не хочешь, а поймёшь.       — Ты так и не ответила на...       — Да, защищала. Удовлетворена?       Узумаки внутренне вспыхнула, покрыв мелкую матом, чуть позже успокоившись.       — Зачем тогда заблокировала эту способность?       — Ты меня захотела окончательно сожрать! — девочка вскинула голову. — Вот я и вернула себе для защиты. Последние лет десять, ты особо упорно билась о стенки.       Наруко скривилась. Ну не специально! Неосознанно!       — Вот ты сейчас думаешь, что, — тут девочка тонким писклявым голоском пролепетала, — не нарочно же! А страшно было мне! Ссалась от страха я! — услышав хмык полный скепцизма, девочка поправила себя. — Естественно в переносном смысле. Процесс-то сам по себе болезненный, потому что принуждение никому не нравится, только мазохистам... И то, в край укуренным, — и засомневавшись, неуверенно добавила, — наверное.       Наруко тихо смеялась, даже не планируя извиняться. Просто извинения Анисии не нужны были совсем. Да, она бурчит, но из-за того что пережила это одна и поделиться не с кем, а тут внезапный собеседник, да ещё и неосознающий своих шевелений в эту сторону никакой извилиной своего мозга.       Анисия неуверенно улыбнулась, снисходительно смотря лазурью глаз.       Её уже давно простили, а решились на слияние совсем недавно.       — Ладно, давай начинать. Не люблю я растягивать такие моменты. Всё что не сказала, думаю, потом сама в памяти найдёшь, а может и нет, — засомневалась голубоглазая, поджав в раздумьях губы. — Меня тут выдернули накануне... — девочка задумалась ещё крепче и, видимо, решила вместо долгих объяснений дать прозрачный намёк. — Тебя ждёт кое-кто, — и улыбнувшись, как лиса, поиграла бровями.       — Как информативно! — с напускной обидой поднялась Узумаки, аккуратно взявшись за запястье ребёнка и потянув ту на себя.       Анисия закрыла петли, огладила спицы, положила изделие на пуфик и с волнением вцепилась в руки Наруко.       Узумаки не знала, как и что должно происходить, поэтому обняла девочку, сменив ипостась, показав себя с хвостами и ушками, умиляясь детскому искреннему восторгу, где всё еще плескался страх и волнение.       Девочка закрыла глаза, сжав в руке один из хвостов, а свободной рукой сжала пустое пространство.       Наруко чувствовала, как таяло тело девочки становясь всё прозрачнее и податливей, как что-то менялось внутри самой Узумаки.       — Не ходи долго в девственицах, а то я обижусь, — прохрипели ей в плечо и черное небо дрогнуло, разлетевшись на ошметки, как скорлупа. А хрупкое тело исчезло из объятий с тихим звуком щелчков и стуков спиц.

***

      Меня буквально выкинуло на твёрдую поверхность, однако, расслабится и подумать о случившемся мне не дали, снова закидывая в какую-то жопу, впадину, глубины глубин нужное подчеркнуть.       Я только мельком смогла порадоваться пластичности чувств и испытываемым положительным и не очень эмоциям. Поверьте, около десятка лет мариноваться в отчаянии, сожалении, ненависти, ярости, безразличии(что противоречиво, знаю) очень угнетает и я с удовольствием ощущала интерес... к той жопе, что ко мне любезно повернулась. Накинув на себя покров льда, а сверху покров биджу и сформировав белоснежный костяной доспех, наскоро и на пробу обернувшись в эндо-энергию с усилием уплотнив её, я только смогла приподнять голову на четвереньках. Ну, теперь осознаёте всю глубину этих глубин?       Давление было мама не горюй! А я уже проворачивала в голове варианты личностей с такими заоблачными характеристиками. Так, ладно, очевидно нужно встать на ноги. Напитав покров лиса большим объёмом чакры, резко встала на ноги, повторно обернув себя льдом, зафиксировала положение так, что теперь если и захочется прилечь, лёд упасть не даст, если об него же и не расплющит, хм!       На троне из чистой энергии неизвестного типа восседала приятная глазу... сущность. Да, очертания человека, но явно к таковым себя не относит. Тело её сплошной источник энергии. Она сможет с лёгкостью создать не только Солнце, но и Луну, а там и всю Солнечную Систему и так далее. Это если кратко описать малые возможности с её запасом. Она не скрывает, а я поражаюсь и задаюсь вопросом, что она ела(тоже хочу!). Но я быстро одёрнула... не себя, а Анисию, которая хоть и поглотилась, но ещё активно вникала в теперь только ей известный процесс слияния душ и как заводная раскидывалась идеями направо и налево, отдаваясь теплом по телу.       Сущность чуть подалась вперёд, и я, чувствуя её взгляд исследователя, всё же хотела бы уже домой, допустим, поспать с месяц или полгода. Давно не высыпалась, а надо бы...       Одёрнув себя, я внутренне побурчала на энергичность сознания и вернулась к сущности, напряжённо за ней следя. Тут уникумом быть не надо, было бы желание, меня уже не было. Снова ко мне какие-то предъявы.       — Что ж, обнадёживающе, — властный голос Сущности был повелительным с лёгким посылом доброты. — Смогла пробудить способности с отклонениями в сторону Жнеца, моих верных и любимых помощников. Переборола распад души с минимум конфликтов и поглотила душу, которую приметила еще в Бездне.       В душе восторженно заворочалась Анисия, что-то ментально посылая мне и вполне успешно. Она рассказала, что эта сущность есть Бездна, круче и Жизни и Смерти, в общем всё появилось из неё и к ней же возвращается. А она лишь присматривает за всеми мирами и их параллельными вариациями и от таких новостей я с уважением к стальным нервам её Величеству, склонила, хоть и с трудом, голову. А ещё припомнив о словах Анисии, что её накануне прибрала именно Бездна(другие варианты я отметала, всё подтверждали знания девочки), я представила, как она лежит лицом в пол здесь, на месте, где стою я, и восторженно что-то щебечет. Анисия ответила лёгким смущением. Видимо, так и было... Делает она, а стыдно мне, да? Меня затопили ехидством.       Сущность снисходительно наблюдала за моей внутренней беседой, однако решила прервать, намекая, что разбираться будешь после встречи.       — Дитя, — честно, от такого обращения, я действительно почувствовала себя оным, а Анисия так вообще преданно заскреблась, с жадностью впитывая и запоминая происходящее, — ты должна обучится искусству Жнеца. Даю тебе сто лет свободного путешествия по мирам, оттачивай своё мастерство, изучи свод правил и то с чем ты будешь работать. Я позову тебя и дам покровительствовать некоторым мирам. Иди и совершенствуйся. Я хотела бы спросить, могу ли я дать тебе что-то для начинаний?       Я глубоко задумавшись, с облегчением дала отрицательный ответ. Сущность понимающе усмехнулась, пронзив зорким взглядом, прощупала душу и в руках её уже сидела полупрозрачная Анисия.       Та с трепетом то отводила глаза, то глядела вновь на сущность. Я умилилась этому, представляя бурный коктейль, что принесёт после разговора Анисия.       — Ну а ты, Дитя. Каково твоё пожелание?       Девочка встрепенулась и, извинившись за наглость, что-то прошептала, да так тихо!       Сущность полыхнула удивлением, это было видно как та вздёрнула руку, и, рассмеявшись, дала согласие.       Анисия вежливо поклонилась, рассыпавшись в благодарностях, после чего её закинули обратно ко мне.       Не успев удивиться ТАКИМ манипуляциям с душой, мне серьёзно сказали:       — Береги своего союзника, с опытом ты сможешь подарить ей перерождение. До скорой встречи.       И меня выбросило в сознание, где я в испуге разомкнула слипшиеся ресницы и в ужасе стала глотать кислород, чувствуя отвратительное состояние своего тела...