Самоубийство-не выход

- Дети, мы проведем еще один день комплиментов, как в прошлом году. В прошлом году многим понравилась эта затея. Кладите в корзиночки, которые я подготовила каждому учащемуся, бумажки с комплиментами или прочими приятными словами. - добродушно проговорила преподавательница, указав на маленькие пакетики а-ля корзиночки, привешенные на стену. Для Ханны и Зака день комплиментов оставила рану на душе, которая хоть и заживала со временем, но при воспоминании начинала болеть и мучать. Сегодняшний интерактив дал Ханне вспомнить о тех самых днях, в которых Зак якобы унизил ее, украл комплименты, адресованные ей, и "выбросил" ее искреннее, душевное письмо, расстроив ее, потому он сделался одной из причин ее попытки суицида и до сих пор живого намерения. А Зак жалел, что сделался в тот момент гордым и недоступным, и не ответил на письмо Ханны. Тогда ему казалось, что он поступает правильно, и не стоит дальше унижаться перед "истеричкой", но уже на следующий день, пораскинув мозгами, парень осознал, что жалеет по несделанному, так как он мог помочь ей. Объясниться, поговорить не хватало духу, так как он стеснялся своих чувств и перед собой, и перед ней, и перед другими. А когда летом Зак встречался с Ханной, ему все хотелось поговорить о ее душевном состоянии, ментальном здоровье, но его все держало и не отпускало сомнение о том, что все уже поздно и не стоит поднимать тему, когда сутью их отношений было не духовное сплочение, а иное. Ханна и Зак нервно переглянулись друг с другом, и когда их очи пересеклись, они оба одновременно отвели взгляд в сторону. Глядя на них, никто никогда не догадался бы, что они когда-то встречались и много времени проводили вместе, так как они были холодны друг к другу и будто бы не замечали друг друга. И Ханна, и Зак пытались забыть о том периоде лета, как о приятном времени, закончившемся некрасиво и неприятно, испортив все ощущения счастья и довольствия. Прозвучал звонок и наступила перемена. Ханна, немного подумав, написала несколько милых строк одной однокласснице, которая переживала финансовый кризис в семье, и решила написать приятное Клэю. Она огляделась, чтобы взглянуть на него. Клэй сидел, левой рукой теребя пальцами по парте, а другой держа небольшую бумажку, и глядел на бумажку нахмурившись, производя мысленную, нравственную работу. Нахмуренный, серьезный, сосредоточенный вид Клэя забавлял Ханну своей умилительностью, однако сегодня она почувствовала какую-ту умиротворенное удовольствие, глядя на него. Потому она написала на своей бумажке теплые слова Шлему, обнажив свою душу и доверяя только своим чувствам, эмоциям. Ханна писала все то, что приходило первым в голову, и даже не стала обдумывать правильность и совместимость слов, как бы это не было неблагоразумно с одной стороны, но с другой стороны, это было благоразумно своей правдивостью, искренностью ребенка. Полностью заполнив бумажку исповедью честной души, Ханна положила ее в корзиночку Клэя, также не забыв и о первой бумажке, предназначенной для другой. Она хотела взглянуть на Зака, перед тем как выйти из класса, но сдержалась, что стоило ей немало моральных усилий. В коридоре же она встретила Брайса, который ухмыляясь прошел мимо нее. Ханна ненавистно думала: Неужели он не чувствует никакой вины, угрызений совести. Что сделало его таким? Но как бы не думала, она не находила ответа на эти вопросы, не могла проникнуться в душу Брайса, что мы сделаем попозже. В конце учебного дня Ханна подошла к своей корзиночке, думая, что там будут только письма Клэя. Но не подумайте, что это ее раздражало, наоборот, она надеялась найти хотя бы одного кролика. Сунув руку в корзиночку, она нащупала довольно большое количество бумажек, обрадовалась, и все содержимое скинула в рюкзак, чтобы потом прочитать в свободное время. Выйдя из школы, она увидела Клэя, который ждал ее, чтобы вместе пойти домой. Она была рада его намерению, хоть и не выдавала явных эмоций, как и Клэй из-за робости своей души. Они зашагали по направлению к их дому и по дороге заговорили о комплиментах: - Ты читала свои комплименты? - спросил Клэй, слегка нетерпеливо улыбаясь от взволнованности. - Пока нет, но думаю, что прочитаю дома. А ты? - поинтересовалась Ханна. - Я успел прочитать только одну, есть и другая, анонимная, прочитаю дома, она довольно длинная и делает меня взволнованно радостным, - ответил он, зная, что второе письмо от Ханны, поняв это по почерку. А Ханна стеснительно улыбнулась и до расставания они разговаривали о том о сем, однако чувствуя нравственную преграду, которую нужно было преодолеть и разрушить, что будет сделано (извольте извинить за забегание вперед). Войдя в свою комнату, Ханна быстро вывалила из рюкзака на рабочий стол все письма и начала читать, включив лампочку. Но ей вспомнилось то как она сидела за этим столом и записывала в темноте кассеты под светом этой лампочки. Ей стало не по себе и казалось, что наступала рвота, моральная рвота. Сделав глубокие вдохи и выдохи, она раскрыла первое анонимное письмо, в котором было кратко, но красноречиво написано: "Я не красноречив, однако должен сказать, что ты красивая" Ханна улыбнулась, однако комплименты о внешней красоте не сильно заботили ее, когда ей хотелось, чтобы другие разглядели ее внутреннюю красу, духовный мир. Но вдруг она задумалась, что может быть она пустой человек, поэтому же никто не замечает ее духовность, желая заполучить внешнюю оболочку, и приуныла, почти истратив желание читать дальше. Встав со стула, она подошла к окну, через которую смотрела на улицу. Она вспомнила Тайлера, сфотографировавшего ее и Кортни, потому она нервно вскочила и ее охватила паника. Она задумалась об этой ситуации и переосмыслила ее. Ханна вспомнила как она рассмеялась, когда Тайлер позвал ее на свидание и поняла, что сильно обидела, оскорбила его, ранимого. Она прямо сейчас встала на его место и пережила обиду, досаду, разочарование и гнев, которые были у него из-за нее. Чувствуя сожаление, она закрыла штору и снова подошла к письмам и начала читать их, надеясь, что это притупит страх и сожаление. Второе и третье письмо оказались пустыми, и Ханна фыркнула и подумала, что их туда положили по шутке. Четвертое письмо было также анонимное и там были несколько милых строк. Пятое письмо было от Клэя. На бумажке был нарисован кролик нежно-розового цвета, а на обратной стороне: Я боюсь написать глупость, но это будет искренняя глупость. Я уверен, что не заблуждаюсь, считая тебя самым прелестным человеком во всем мире. Прошу прощения за всю боль, которую причинил тебе. С того самого момента, как я впервые увидел тебя, я понял, что ты необыкновенна. Ты честная, добрая, сильная, сострадательная и просто чистая душой. Я знаю, что ты не заслуживаешь никаких страданий этого мира, что слезы твои должны быть только от счастья. P.S. извини за то, что повторяюсь с кроликом. Дочитав письмо, Ханна пустила слезу и почувствовала прилив сил и энергии, а ее романтичная, мечтательная, доверчивая душа возвысилась над всеми негативными эмоциями, одержав победу по этому счету. Ханна достала листок с причинами и вычеркнула Клэя и довольно улыбнулась, чувствуя облегчение, и вычеркнула Тайлера, которого она сильно пожалела. Ханна попала в мир сладких грез и чувствовала себя возвышенно, счастливо как никогда после прочтения письма, хоть и это было анонимное письмо, но было яснее красавицы Луны, что автор - Клэй. Но ее думы прервал громкий звук торможения машины. Ханна снова подошла к окну и увидела мустанг Тони и его самого, который стремительно шел к дому. Только сейчас она вспомнила о том, что разослала кассеты Тони, Джастину. Странное, однако, было чувство, так как Ханна даже призабыла то, что кассеты с ее исповедью уже передались нескольким людям, и которые должно быть уже слушали их, может быть прямо сейчас. Девушке стало ужасно неприятно, мерзко, тошно, а будучи живой, видеть этих людей, которые по плану должны были слушать исповеди мертвой, было невыносимо. Потому ее охватило резкое желание снова, прямо сейчас убить себя, чтобы не узнать еще новых страданий стыда. Однако она пошла открывать дверь Тони, который сильно и непрерывно стучался.