Воспитанники.

***

      «- Ты какой-то странный… но ты мне нравишься, поэтому, будешь теперь возиться со мной. Понял?- мальчик с короткими, пшеничными волосами свысока смотрел на милого, рыжего паренька, державшего в руках игровую консоль» - самое дикое знакомство и самое необычное предложение дружбы, не правда ли?       Тогда я еще не понимал, к чему может привести это знакомство с этим парнем. Тогда, если бы я послал его на все четыре стороны, он, сначала надавал бы мне, а потом с гордым видом тоже послал бы. Но, в его бирюзовых глазах тогда плескалась такая решимость и вместе с тем, такая искорка, что я подумал, что попал.       И я доверился ему, улыбнувшись, выдал короткое: «Заметано, чувак» и снова уткнулся в игру. С этого и начались проблемы на мою бедную жо.. голову. Приходилось вечно таскаться за ним, хоть я мог этого и не делать, но эта его энергия буквально зашкаливала и порой приходилось следить за новоиспеченным другом, чтоб он не вляпался во что-то. А с его маниакальной способностью попадать в различные передряги, я в этом не сомневался.       Но, это еще не было настоящей дружбой. Привязанность – да, интерес – да, но никак не искренняя, нерушимая дружба. Так, гоняясь за неугомонным Мелло и буквально спасая его во время особо опасных операций по добыче шоколадки, прошло полгода. В принципе, за это время в Доме Вамми ничего толком не изменилось. Правда, к нам привели нового мальчика. Именно мальчика, потому что он был младше всех воспитанников дома. А еще у него были прямо белесые волосы и никто не мог объяснить этого феномена, а учителя только и делали, что пожимали плечами, мол, сами не знаем.       А еще, этот мелкий возился с L и потому его многие недолюбливали, ведь, самый лучший и так почти не обращал ни на кого своего внимания, а тут, новенький чем-то заинтересовал его и теперь отнимал все его свободное время. Мальчик, как бы странно это не звучало, не имел имени, и потому, все обращались к нему просто - «мальчик». Но, что еще более привлекало к нему внимание, было то, что не говорил ни на одном из языков, известных доселе. Точнее, он вообще не говорил, хотя, он и был мелким, но все дети в его возрасте уже достаточно хорошо умели говорить. Но, мальчик говорил только на математическом языке, то есть, говорил формулы, решение задач, и причем, ужасно трудных и я как-то услышал, что он создал вакцину против опасного вируса. Вывел его формулу, что не смог сделать сам L.       L. Самый гениальный воспитанник Дома.        Да, это призвание и имел L и получил он его негласно, но каждый знал это. L. Все восхищались им. И тут дело вовсе не в его гениальности. У него была особая аура. Не похожая ни на чью-либо. Находясь рядом с ним, все суеты этого мира отходили на задний план. Он дарил всем воспитанникам приюта особую теплоту, с ним приходило чувство защищенности, словно, этот худощавый подросток мог защитить кого угодно и от чего угодно. Хоть, никто так и не знал его имени, что не удивительно, ведь, никто не пользовался настоящими именами, только прозвища, но, с ним приходило чувство умиротворенности, спокойствия. Даже Мелло, которого не могли утихомирить даже самые строгие надзиратели, становился самым спокойным ребенком рядом с ним. Я видел, что Мелло уважает L, как никто другой. Он боготворил его, он был его кумиром, идолом.       То же самое, можно было сказать и про меня, ведь, в те времена, первое и четвертое поколение были более дружными, нежели остальные. Вечером, я и Мелло, бывало, пробирались к ним в комнату, где обнаруживался еще и мальчик и вели со старшими беседы ни о чем. А среди наших воспитателей был A и B. Тогда мы еще были совсем еще детьми, а мальчик и то, выглядел на нашем фоне совсем уже младенцем. Это позже он получил имя – N. Ниа. От самого L. Впрочем, у нас с Мелло были схожие прозвища. М на М. Не смешно ли? Так, прошло еще два года в приюте. Все стали будто одной большой семьей, и я с Мелло тоже были членами этой семьи.       А потом, N заговорил, ушел L, сбежал B, покончил с собой A. Если первое для многих и являлось поводом для радости, то последние происшествия омрачали эту радость.       Тогда, если быть честным, покончил с собой не только А, еще многие другие покинули Дом. Навсегда. Мелло впал в глубокую депрессию. Ниа, из-за того, что почти никто с ним не разговаривал, стал замкнутым и практически ни с кем не общался. Второе и третье поколения были полностью изничтожены. Многие умерли, многих убивали, ведь, уже тогда начали делать подобных L, а некоторые этого ой, как не хотели. Только мы, четвертое поколение остались нетронутым, ведь, про нас и так не знал практически никто.       А потом начались эти бесконечные гонки за звание лучшего. Особенно, не ладили друг с другом N и М. они были самыми лучшими, и приходились идеальными кандидатами на роль уже великого детектива, но это только разогревал их невидимый бой. Хладнокровный и безэмоциональный десятилетний N и наоборот, слишком эмоциональный и вспыльчивый тринадцатилетний М.       Вот тогда я стал его другом. Другом Мелло. Одним вечером, он вернулся в комнату словно с цепи сорвавшийся. Устроил разнос, а когда увидел, что я так же пялюсь в игровую консоль, отобрал его, и дубанул им со всей силы об стену, попутно врезая мне. Тогда была обычная драка, в ходе которой мы узнали о себе очень многое. Правда, нам была нужна эта разрядка и мы оба это понимали, ведь, я тоже только прочнее подсел на игры. Вот тогдашним вечером мы и поклялись друг другу, что не будем ничего таить друг от друга. Конечно, это не отразилось на нашем отношении к жизни, да и на нас в общем, но только тогда мы оба тогда поняли, что обрели друга, товарища, способного поддержать в любой момент.       А потом снова это глупое соперничество последующие два года и выборы в преемники L. И все это время мы держались друг за друга, как за спасительную соломинку, ведь, мы больше никогда не видели его, нашего кумира, только один раз, он связался с нами. Нет, тогда с нами связался не всем знакомый L. Это был абсолютно чужой нам человек, которого никто не знал. Это была Справедливость.       Через несколько месяцев после этого и после того, как мы узнали, что Его больше нет, Мелло сбежал, оставив меня, ничего не понимающего подростка одного. Тогда, я, действительно, как бы это низко не выглядело, пытался покончить с собой, хоть и не очень удачно, как видно. А спас меня, угадайте, кто? Правильно, N, за что его возненавидел, а потом и зауважал и я. Тогда это он спас меня от этой темноты, что утягивала меня с свою бездну. Он дал мне понять, что этим не разрешить проблему.       Он дал мне надежду… И после того случая, через месяц ровно, с приюта сбежал и я. Через четыре года, после череды неудачных попыток найти моего заблудшего друга, когда я уже сбился, ища его, сидя в небольшом кафе и покуривая очередную сигарету, я услышал совсем рядом, над ухом, голос, принадлежавший одной сволочи, которого и искал я, сообщавший, что чрезмерное курение вредит здоровью.       Тогда мы снова подрались. Прямо в кафе, на глазах у ошеломленных посетителей. А потом мы просто обнялись, как в старые времена… Через год, мы узнаем, что Ниа стал новым L, хоть и не официально. Начнем охоту на Киру и проделаем все это. Заварим кашу, а в конце, расхлебывать тоже будем сами. А потом мы умрем. И наша, наконец, будет пройдена. Игра закончится.