Воспитанники.

***

      Так сложно быть в тени одного человека. Будто это и ты, и в то же время – не ты. Каждый день, проживая по якобы написанному сценарию, жить жизнью другого человека.       Я бы рассмеялся, если бы не горькая ирония. Жить жизнью другого человека… Вы скажете «как?», а я отвечу «Да никак. Живешь себе и дальше, но понимаешь, что уже нет тебя, как личности, как индивида. Ты больше уже не тот, кем был несколько месяцев назад. Совсем другой человек. Другие амбиции. Другие взгляды на жизнь.»       Вот все думают, что это так классно быть на месте великого детектива. Ну, есть доля правды, но они никогда не задумывались над тем, что уже не будет их. О них не узнает мир, как об отдельном человеке, они будут жить под тенью Справедливости.       Я правда, не стремился стать преемником L, но так всего лишь сложились обстоятельства. Конечно, это большая честь и все такое, но вместе с этим, это огромная обязанность, которая ложится на плечи. Признаюсь, в первое время мне было так трудно, что я просто не спал ночами напролет, потому что не мог отставать от имени великого детектива, чья репутация бежала впереди него самого. Но со временем, не спать почти вошло в привычку и организм уже так болезненно воспринимал очередную бессонную ночь. Кажется, я начинал понимать, почему у L были такие круги под глазами. Да и не удивительно, раскрывать такое огромное количество дел за пару дней.       Смешно. До слез. Тогда я и понял, что нет больше Ниа. Был, есть и будет L. Тогда я потерял себя.       Но, одно никак не выходило у меня из головы, понимал ли все Мелло? Конечно, понимал, иначе, он так просто не отдал бы мне право на официальное унаследование имени L. Мелло не смог бы продержаться долго под гнетом правосудия. У него были свои планы на жизнь. По правде, я ему всегда завидовал. У него были товарищи, хороший друг, острый ум и способность быстро осваивать данные. Мелло, можно сказать, был моим вторым L. Ведь, он был старше меня и это только подстегивало меня, и я стремился превзойти его.       Хах, я сам себе противоречу… Наверно, потому он и возненавидел меня. С самых первых времен моего пребывания в Доме, у меня не было друзей. Конечно, вначале, меня звали с собой поиграть и другие, но кому нужен маленький мальчик, который не способен произносить ничего, кроме чисел? У которого даже не было имени…       «Мальчик…». Я не любил, когда меня называли так. Но, это была жизнь, дарованная мне F, ценой его собственной и я не имел права, что-либо возражать против этого. А потом эти вечные издевки, подколы со стороны сверстников… А они не понимали, что делали мне больно. Может, думали, что раз я ничего не говорю, то и ничего не понимаю? Нет. Я как раз таки понимал и чувствовал! Я не был тогда еще машиной для поимки преступников! Я бил маленьким заблудившимся мальчиком из деревушки, мечтающий о понимании со стороны других! Вот кем я был, а не безмозглой куклой, как думали другие!       Но, L – это он помог мне в самом начале. Поддерживал меня и дарил такое ощущение уюта и домашнего спокойствия, что я чувствовал себя нужным хоть кому-то. А знаете, он еще иногда, по вечерам, рассказывал мне веселые байки из своей жизни и, это так успокаивало, словно не было этой ужасной недели.       Так мы и жили. А потом он ушел. Ушел и я больше его никогда не видел. Знаете, как я его запомнил? Таким худющим подростком с вечно растрепанными волосами и конфетой во рту. Таким родным и близким, но в то же время чужим. Да, он был со всеми ласков, смеялся иногда, шутил, но, мы видели, что это не он. Это все было маской, которую он не снимал никогда перед нами. И от этого было не менее больно. Знать, что твой самый понимающий человек – это просто очередная его маска. Не он.       И вот, я сижу в его кресле, именно там, где он погиб и смотрю на его жизнь. Пролистывая лист за листом я понимаю, что Лоулайт помнил каждого из нас. Воспитанников Дома Вамми. И никогда не забывал. Помнил и вспоминал. Каждый день. Каждую минуту.       А последний файл я открываю дрожащими руками и словно переношусь в то далекое детство. На фото все. Вот, сутулая фигура в бесформенной майке стоит посередине и как-то грустно улыбается. Рядом, держась за худощавую руку стоит белобрысый мальчик. Хватаясь за его джинсы, сбоку стоит немец с бирюзовыми глазами, а позади, как всегда, с джойстиком в руках, его верный друг. Маленькая девочка, с похожим инициалом, как у L и будущая художница, стоит впереди всех и мило улыбается, рядом примостился будущий убийца и копия гениального детектива, а сбоку самый первый наследник L. Позади всех, по левую руку от L стоят еще несколько людей. Третье и второе поколения.       Прошлое. Я словно попал туда. В тот день, все воспитанники Дома делали это общее фото. В тот день уходил L. Единственное фото с L. Единственная память о всех четырех поколениях вместе.       «Слеза покатилась по щеке подростка, что сидел у монитора и смотрел на фото. А потом еще.» Тогда все еще были живы.       «Память будет хранить этот миг до конца.» Тогда все были счастливы.       «А белобрысый мальчик уже рыдал, свернувшись клубочком в кресле. Уже не было сил держаться.» Но, теперь он один. Навсегда. Все погибли. Никого не осталось. Все четыре поколения отправились в небытие. Их больше нет!       «Этой ночью он плакал последний раз в своей жизни. Этой ночью была стерта вся память. Только…»