The Person You Are Calling Is Not Available

Эдди действительно начинал ненавидеть больницы. Кто-то из команды всегда оказывался здесь, но, конечно, это было связано с их работой. Они были спасателями. Они постоянно попадали в опасные ситуации - например, слепо спасали маленьких детей из сгоревших домов в пять часов утра, не позвав на помощь. И да, это всё было о Баке. Когда Эдди и остальные слушали рассказ Бака, их рты были широко раскрыты, а брови высоко подняты. Бак получил хороший нагоняй от них всех. Конечно, он не вбежал в горящее здание без страховки, но он вбежал в полуразрушенный дом, который, как он знал, не был конструктивно прочным, не предупредив никого ни словом. О, dios mio. Падение, конечно, повредило его – вывихнутое плечо, шишка на затылке, синяки по всей спине – но он также испытывал тепловое истощение от калифорнийского солнца, которое светило на него часами без всякой защиты. От последнего, по крайней мере, он оправится примерно через час с помощью кондиционера и воды. Бобби, естественно, простил Бака за то, что он пропустил работу, учитывая, что он был заперт в подвале около восьми часов, и пообещал принести ему немного еды завтра, как только тот выйдет из больницы. Хен, всегда озабоченная своим малышом Баком, дважды проверила, что его капельница надежно закреплена, и что пальцевой монитор включен правильно примерно четыре раза, прежде чем она была спокойна. Она также заставила Бака выпить целую бутылку воды, прежде чем уйти. В середине дня Мэдди всё ещё была на дежурстве, но Чим позвонил ей по видеосвязи, чтобы показать, что Бак действительно жив. Кроме новой перевязки и нескольких пластырей на мелких порезах, он выглядел вполне нормально. Когда ему вправили плечо и залатали рану на голове, единственным доказательством того, что Бак испытывал боль, было то, что он не мог пошевелить туловищем. Должно было пройти какое-то время, прежде чем его спина простит ему этот трюк. Поэтому он просто лежал неподвижно, разговаривая с сестрой. — Меня даже на ночь не оставят, — сказал Бак, чтобы заверить Мэдди в своем благополучии, — Они меня починили, и я вернусь домой ещё до того, как ты закончишь смену. — Это хорошо. Хочешь, я заскочу к тебе? Я могу принести обезболивающее и приготовить ужин или поздний ночной перекус? — О, нет. Нет, спасибо, Мэдди. Мне не нужно, чтобы моя старшая сестра заискивала передо мной, особенно когда я в полном порядке, — он даже приподнял свое больное плечо, чтобы показать, что не потерял способность к движению, хотя оно, несомненно, всё ещё болело. Оно долго находилось не на своем месте, но Бак почти не двигался, так что повреждения были минимальными. Ему понадобится легкая физиотерапия, чтобы сохранить диапазон движений. Ничего особенного. Везунчик. — Ладно, но напиши мне или позвони утром. Хорошо? — она уже не выглядела такой встревоженной, как в начале разговора, и Бак легко улыбнулся ей. — Обещаю, — сказал он, прижав к груди здоровую руку, как в церкви. Как только звонок закончился, Бак ссутулился. Он передал трубку Чимни и откинул голову на подушку. Чим похлопал его по колену и пообещал навестить его с Мэдди, как только Бак позволит гостям вторгнуться в его квартиру. Они оба знали, что Бак любит немного побыть в одиночестве. Он был в отпуске по болезни в течение недели, затем на легкой службе, пока его тело не зажило, но он знал, что скоро вернется к работе. И это было совсем не похоже на перевернутый грузовик, и Бак не предвидел, что придется слишком долго выкарабкиваться. — Эй! — крикнул Бак, прежде чем Чимни успел полностью покинуть комнату, — Как там Джинни? Она в порядке? Чим кивнул один раз, прежде чем улыбнуться: — Она отлично справляется, Бак. Сотрясение мозга похуже, чем у тебя, и вывихнутая лодыжка, но с ней всё в порядке. Её родители сейчас вместе с ней. Видимо, они подали заявление о пропаже, когда она не вернулась домой прошлой ночью - думали, что потеряли её навсегда. Они могут просто расцеловать тебя, если увидят. — Нет, — сказал Бак, отмахиваясь от него, но улыбка на его лице была широкой и красноречивой, — Я просто рад, что нашел её. — Ты молодец, малыш, — Хен несильно ударила его кулаком, а затем ушла из палаты. На мгновение Бак расслабился на кровати, мягко улыбаясь при мысли о девочке, которую он спас. Это была его улыбка типа "хорошо сделанная работа", та самая, которой он улыбался, когда чувствовал, что действительно сделал что-то стоящее на работе. Эдди знал эту улыбку. Он также знал, что у Бака был этот гордый блеск в глазах, когда он говорил с Кристофером или о нём, как будто Крис был его ребенком, а не Эдди. — Что ты там делаешь, Мистер задумчивость? — спросил Бак, барабаня пальцами по перевязке, — Ты ничего не говоришь уже минут двадцать. Это начинает меня пугать. — О, dios mio, * — пробормотал Эдди, потирая промежуток между бровями, — Tengo tanto para contarte. Mucho que decir. * — ¿Qué quieres? * — ответил Бак. Эдди удивленно вскинул голову, а Бак ухмыльнулся - довольно самодовольно, но приглашающе, — Hábla conmigo. * — Ты знаешь испанский? — спросил Эдди, немного обиженный тем, что его не предупредили об этом раньше. Слегка поморщившись, Бак поднял вверх пальцы, указывая на расстояние в дюйм: — Немного, — признался он, — Я одно лето работал барменом в Южной Америке. Большинство людей думали, что я крутой, потому что я американец, так что я кое-что выучил. Что ты хочешь от меня услышать? Вполне логично, что Бак был барменом. Эти две фразы были для него обычными. Услышав хорошо произнесенный испанский, исходящий из уст Бака, сердце Эдди не должно было биться так быстро, но оно билось. Это было похоже на мост, который Бак использовал, чтобы пересечь пропасть между ними, хотя у них и так почти не было никакой пропасти. В некоторые дни казалось, что Бак с таким же успехом мог бы быть левой рукой самого Эдди. Вот почему беспокойство о нем весь день было таким ... тяжёлым. — Не знаю, приятель, — Эдди провел рукой по волосам и подошел поближе к кровати. В любую минуту войдет медсестра с рецептом на обезболивающее для Бака и скажет ему, что он свободен. Каждая минута на счету. А потом Бак попытается уйти, как будто ничего не изменилось и всё в порядке. Но это совсем не так, — Наверное, я просто очень испугался сегодня. — Ты подумал, что я был мертв, когда не пришел на работу? — поддразнил его Бак. Эдди заметил, что улыбка не коснулась его глаз. — Что-то вроде этого, — Эдди положил руку на край кровати, — Все продолжали выдвигать свои теории. Например, ты был так болен, что не мог даже позвонить. Или просто опоздал, и мы разминулись. Не знаю. Я просто ... когда ты не отвечал на мои звонки, я просто знал, что что-то случилось. Я никак не мог избавиться от этой мысли. А потом, по чистой случайности, мы нашли тебя в полубессознательном состоянии в подвале. Господи, Бак. Я просто...— он крепко зажмурился, не зная, как сказать то, что хотел. На любом языке. Рука Бака аккуратно легла поверх его руки, лежащей на краю кровати: — Эй, прости, что заставил тебя переживать. Я знаю, что поступил опрометчиво, и мне следовало бы позвонить, но я ... Она плакала, Эдди. Ты же знаешь, что делают со мной плачущие дети, — он судорожно вздохнул, — И мне не нужна ещё одна лекция. Я ... я только что провел восемь часов... — его голос затих, и когда Эдди оторвал взгляд от их сцепленных рук, он увидел, что Бак смотрит в пустоту, — Я действительно думал, что умру там, внизу. — Эй, — Эдди присел на корточки и дотронулся до щеки Бака, чтобы тот посмотрел на него, — Мы нашли тебя. Всё в порядке. Ты в порядке. — Сейчас, да, — Бак сделал глубокий вдох через нос, безошибочно выдавая звук готовящихся вырваться слёз. Он прочистил горло и быстро заморгал, чтобы отогнать их. Его рука напряглась на руке Эдди, — Но Эдди. Я...я не мог нормально дышать. Я не мог пошевелиться. Боже. Я думал... я имею в виду, у меня были галлюцинации о том, когда мы были в парке с тобой и Кристофером, и я просто хотел, чтобы мы могли сделать это снова. Только мы втроём. А потом я вспомнил, что нахожусь в какой-то дыре, где никого нет и никто не знает куда я ушел. Я... Эдди мягко шикнул на него и, повернув руку, крепко сжал ладонь Бака: — Я уже здесь. С тобой всё будет в порядке. Я бы никогда не оставил тебя там, внизу. Ты слышишь? — он снова коснулся лица Бака, отвлекая его от беспокойных мыслей, — Джинни или не Джинни, я бы прочесал весь город в поисках тебя. Мы бы все так и поступили. Ты ведь веришь мне, да? Бак снова шмыгнул носом и потряс головой, чтобы унять слезы: — Да. Да, конечно. Я знаю это, — он кивнул, но потом от всех этих движений у него закружилась голова, и Бак со стоном откинулся на подушку, — Я пережил цунами. Это должны были быть ягодки. — Во время цунами твой разум был занят тем, что беспокоился о других людях, а не о себе, как следовало бы, — заметил Эдди, дразняще улыбаясь. Это заставило Бака снова улыбнуться, и лицо Эдди смягчилось в нежном выражении. Он чувствовал это на своих щеках, и в своей груди, — Поехали к нам домой. Пока твоя спина не придёт в норму. Я не хочу оставлять тебя в этой большой квартире одного. Он не хотел, чтобы Бак проснулся в одиночестве, страдая от боли и находясь без чьей-либо помощи. Он хотел быть рядом с Баком. Более того, Эдди не хотел просыпаться, не видя его. Его большой палец мягко погладил костяшки пальцев Бака. — Déjame cuidarte, — пробормотал он мягко и немного умоляюще. Кожа Бака начала краснеть, и он прочистил горло: — Ох. Да, я не... я не знаю, что это значит, —сказал он. Эдди тихо рассмеялся. Ему удалось заставить Бака покраснеть одним своим тоном. — Позволь мне позаботиться о тебе, — сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал так же мягко, как и глаза. Румянец стал ещё заметнее на бледной коже Бака, но после недолгого колебания он кивнул: — Да, хорошо. Эдди тоже кивнул и поднес руку Бака к губам. Он поцеловал обожженные солнцем костяшки пальцев, снова осознав, насколько страшным было всё это испытание. Он прижал руку Бака к своему рту, хотя его губы больше не касались кожи. Через секунду Бак отдернул руку, и у Эдди свело живот. Он зашел слишком далеко. Он переступил черту дозволенного. Он всё испортил. Но затем рука Бака вернулась, пальцы нерешительно пробежались по щетине Эдди, пока он не обхватил ладонью его щеку. Эдди снова поднял глаза на Бака и увидел, что тот крепко стиснул зубы, а лицо его покраснело. Он выглядел нервнее, чем Эдди когда-либо его видел. Эдди накрыл руку Бака на своей щеке и улыбнулся, чтобы снять с него напряжение. Он почувствовал, как большой палец Бака пробежал взад-вперед по его щеке, и понял, что они на одной стороне. Его грудь словно расслабилась от облегчения. — Мы будем вместе? — пробормотал неуверенно Бак. — Да. — Эдди произнес это так тихо, что не был уверен, действительно ли это слетело с его губ, но Бак улыбнулся, а значит, что так оно и есть. Он тоже так думал. Он не позволит ничему встать между ними. Крис никогда бы ему этого не простил, но и Эдди уже не мог представить свою жизнь без Бака. По улыбке Бака, Эдди понял, что это чувство было взаимным. Ему вдруг захотелось наклониться и поцеловать Бака прямо здесь и прямо сейчас, но это был тяжелый день. Высокие стрессовые ситуации были не лучшим временем для признания в любви. Вот только он чувствовал, что они уже сделали это. Ни один из них не произнес слово "люблю", но Эдди было ясно, что между ними есть это чувство. Они могут сказать эти слова позже, когда им будет удобно и безопасно – может быть, с Кристофером рядом, а может быть, и наедине. У них есть время. Ни один из них не собирался отпускать другого.