Ослеплённые

Глава 21. Уйди и вернись. - Все обыскали? – немного нервно уточняю я, получая отчет в комлинке. - Да, мэм, - вздох Деймоса перед ответом только сильнее удручает. – Мы с Гефестусом уже трижды… а, четырежды?... ладно… кхм, проверили отведенный нам сектор. Никаких следов Персея. Даже алхимических хвостов не обнаружили. Уже пятый пропавший алхимик за последний месяц. Из моего отряда, слава богу, пока первый. Мысленно корю себя за формулировку через «пока» - я не могу позволить больше не кому исчезнуть. Очевидно, что пропадают они в разгаре битв – следы их энергии смешиваются с множеством других, потому их обнаружить еще сложнее. Чего я боюсь еще больше, что их берут в плен десептиконы – перенося их с помощью граундбриджа, следы обрываются, что делает практически невозможным их дальнейшее отслеживание. Но только как Персей мог дать себя схватить? С его способностью ослеплять врагов, к нему не должны были успеть подойти. К тому же, группа вехиконов подойти незамеченной не смогла бы – а о более… крупных и опасных ботах, как, скажем, Дредвинг, Брейкдаун, Скайсквейк или тот же Шоквейв, который, стоит отметить, на поле боя появляется в последнее время даже реже, чем обычно, мы заботимся сами. Пока военные верха их сдерживают, остальные справляются с основной, более слабой массой армии, и далее либо приходят нам на подмогу (в случае, если появляется шанс кого-то устранить или взять в плен, чем мы редко рискуем), либо дают нам сигнал, после чего следует команда к отступлению. Однако сейчас… я чувствую свою вину за то, что осмелилась отправить его одного во время битвы. - Мисс? – раздается голос рядом со мной. Этого бота в красной броне, с довольно забавными и в то же время интересно выглядящими небольшими рогами на шлеме я заметила еще давно, перед первой нашей битвой в качестве ответа десептиконам на провокацию. Клиффджампера и мне поставили в качестве помощи, чтобы я одна в темных переулках их чертовых руин не ходила – теперь за каждого алхимика будут так бояться. Как бы нам не запретили идти в самое пекло основных сражений. - Я в порядке. Продолжаем поиски. - Мы найдем его, - с помощью шифра, автоматически локализируемого моей системой расшифровки, проговаривает, или, вернее, сигналит второй мой помощник. - Следите в оба, пока я опять проверяю местность, - вонзаю край рукояти, теперь усовершенствованным с помощью выдвигающегося от моей силы острого лезвия, и выпускаю часть энергии в поверхность давно истерзанных плит. Не знаю, что сейчас тут представляет большую опасность – вехиконы, имеющие массу мест для засады в этом полуразрушенном городе, или норовящие упасть конструкции, постоянно извещающие о данном намерении скрипами. Наверное, все же второе – с вражескими солдатами легче справиться, чем с огромным куском проржавелого металла. Прилагаю максимум усилий, чтобы что-то почувствовать. Все же подключение к этому процессу всех анализаторов организма отдается в каждом из них слабой, но все-таки ощутимой болью. Но я не успокоюсь, пока я не найду своего подчиненного. Некоторое время все, что я слышу и ощущаю – звук ветра, дополнительная какофония скрипов давно непригодных для проживания зданий и холод ночного воздуха. Хотя точное время суток назвать все сложнее – я не помню, когда в последний раз было действительно светло, свинцовый туман еще плотнее навис над планетой. Так что создается ощущение вечных сумерек в багрово-серых тонах, в общем-то под цвет развалин. Вдруг мне удается уловить запах энергона, практический на окраине этого позабытого города. Энергии Персея я так и не ощущаю, так что видимо это другой бот. Однако о других наших пленных товарищах забывать и не стоит. - Акира, относительно недалеко от вашего сектора был засечен сигнал одного из наших воинов, - вторит вслед за моим обнаружением голос Айронхара, пока что поставленного на роль связиста и кооператора наших поисков. - Акира Айронхару, - иронично, что теперь из нас двоих я чаще обращаюсь по всем правилам служебного этикета, - я почувствовала запах его энергона, разрешите выдвинуться в его сторону. - …разрешаю. Не смей угодить в плен. Высылаю более точные координаты его местоположения. - Вас поняла. - Вы его нашли? – подходит ближе разведчик в желтой броне с несколькими черными элементами. С помощью остатков энергии заставляю лезвие на конце рукояти своего оружия втянуться обратно и после этого без проблем отрываю его от земли. - Это не Персей. Однако, хотя бы этого бота спасем. Кому-нибудь из вас имя Тейлгейт говорит о чем-то? Выражение лица Клиффджампера незаметно, но меняется: брови сперва «подскакивают», после хмурятся, придавая этому довольно крупному боту более грозный вид. Даже украшения его шлема теперь кажутся не забавными, а скорее угрожающими, особенно когда по ним тонким ровным бликом проскакивает свет, отраженный моим оружием. - Я его знаю. Он мне не брат биологически, но внешне мы крайне похожи. Да и по характеру тоже. Крайне редкий феномен, потому все удивляются, когда видят нас рядом, но тем не менее… Так значит, он ранен? Раз вы почуяли его энергон. - К сожалению, - не хочется давать ему обещаний, что мы его сейчас спасем. Но хотя бы тело мы сможем забрать и с почестями его похоронить уже на нашей территории. – Трансформируемся и выезжаем. Нельзя терять время. - А-а как же прикрытие? Разведка там… - начинает Бамблби, разводя руками, когда я уже встаю на колеса. Я все никак не привыкну, что он не убирает защитную пластину, когда говорит. - Так будет быстрее. Да и к тому же, я десептиконов на этой территории не обнаружила. Когда подъедем ближе, трансформируемся обратно, чтобы застать врасплох и охрану, и находящихся внутри врагов. Помедлив, мои спутники переходят в режим транспорта. Я еду первая, указывая дорогу, попутно слежу за сигналом Тейлгейта, теперь доступным мне на дисплее, и контролирую обстановку остатками энергии в воздухе. - Арахнид, - узнаю я десептикона по призрачным очертаниям, данными благодаря моей собственной разведке. – Не жалую я паукообразных, при этом мне на них подозрительно везет. Интересно, кто более больной: она или Рамзепелин? Наблюдая, как магнитный сигнал становится слабее, начинаю ускоряться. Я, конечно, не гонщик, но маневрирую между зданиями вполне сносно. Для лучшего ускорения делаю воздух перед нашим небольшим отрядом более разреженным, уменьшая трение. Сигнал к торможению подаю задними фарами – тут уже поблизости могут быть вехиконы, так что говорить вслух я не рискну – после чего, чуть завернув, останавливаюсь и трансформируюсь назад. Сигнал Тейлгейта пропал. По крайней мере, мы успели добраться. Бедный Клифф. Так же без слов жестами стараюсь объяснить, что мне нужно, чтобы они разбили стену, я захожу первая, перенимая на себя внимание допрашивающего и охраны. Клиффджампер и Бамблби меня, к моему облегчению, понимают меня сразу. Отхожу чуть назад, трансформирую руки в клинки – не знаю, насколько там большое помещение и хватит ли там места для боя моим основным оружием. Хотя и эти лезвия должны хорошо справиться – после совета Уилджека затачивать их с той же периодичностью, что и бердыш, ими стало удобнее пользоваться. Несколько ночей я даже посвятила отработке техник с ними. Клиффджампер переглядывается сперва со мной, потом с юнцом, и так же жестами начинает отсчитывать от трех. Едва стоит поднять ему руку для этого, я занимаю нужное положение, чтобы побежать. Стоит им замахнуться, я стартую, и как раз вовремя – подпрыгиваю и пролетаю я уже через обломки стены и пыль. Ногами врезаюсь в Арахнид, отбрасываю её к стене: её дополнительные конечности от удара распрямляются по стене. - Отвратительное ж ты создание, - думаю я, после чего замечаю краем глаза уже мертвого Тейлгейта, а также висящую неподалеку Арси – солдат из отряда рукопашных войск Д1. А вот про нее не было известно. Быстро разбираюсь с подоспевшей охраной, которая, впрочем, состояла всего из 3 вехиконов, пока временные подопечные освобождают вторую пленницу и уводят её. - Я не успела его спасти, - в состоянии шока произносит Арси. – Я не успела спасти Тейлгейта… Еще раз смотрю на его мертвую оболочку. Раз уж я здесь, то хотя бы заберу тело. - Бамблби, доставь Арси на базу; Клифф, жди меня снаружи, - отдаю я приказ перед тем, как на меня накидывается Арахнид. Своими лапами она прижимает меня к полу, одну из них я успеваю задеть клинком. - Командующая! – сигналит Бамблби, и Клифф собирается подойти. - НИ С МЕСТА, ВЕЛЕНО ЖДАТЬ СНАРУЖИ! – не отвлекаясь, быстро командую я повышенным тоном. - Как мило, что ты не позволяешь прервать наш женский разговор, - произносит Арахнид заговорчески, не сводя с меня взгляд своих фасеточных глаз ярко-лилового цвета. Из-за своей черной брони в темноте её не особо заметно. Хитро, вынуждена признать. – Хочешь остаться подольше? - Я арахнофоб), - бросаю тем же тоном, после чего пускаю в глаза пыль. Дезориентированная, она уже не так крепко за меня держится. Быстро подтягиваю ноги к груди и даю ей ступнями под дых и перекатываюсь в сторону прежде, чем эта тварь упадет на меня сверху. Целоваться с ней у меня как-то нет желания. В прыжке перерубаю кандалы Тейлгейта и подхватываю его на одно плечо. Правда его почти тут же перехватывает на себя Клиффджампер. - Это было опасно, знаете ли. - Я в порядке, - смахиваю с плеча небольшую каплю энергона. Для отвлекающего маневра начинаю палить из бластеров в потолок. – Быстро, в граундбридж. Сперва сине-зеленый свет ослепляет меня – глаза уже привыкли к темноте, и яркое освещение по ним сильно бьет. Но я смогла спасти хотя бы одну жизнь. Будь я быстрее… может, спасла бы две.

***

Холод, исходящий от стен моего кабинета, кажется сейчас еще более обжигающим. Не могу сказать, что я настолько привязалась к каждому из своих подчиненных (хотя и чужими я назвать их не могу)… Просто, думаю, я хотела быть достойным лидером для них, а в итоге дала похитить одного из солдат. Я все еще не могу окончательно смириться, что теперь у нас состав не полный. И все вспоминаю и Церерис, бывшей некогда нашей главной поддерживающей и мотивирующей силой для большинства парней в отряде. Зачем-то еще час назад я открыла файл своего расследования. За это время он вообще не поменялся – сколько бы раз я не перечитывала файлы, помеченные мною же на флешке как «Вероятнее всего полезны», я ничего не нашла. -…видимо не сегодня, - выключаю со вздохом компьютер. Нутром я улавливаю в комнате чье-то присутствие. – Не лучшее время, кто бы из Вас это ни был. Лучшим решением кажется выйти из комнаты, пока меня в очередной раз не затащили на какой-нибудь из межпространственных рубежей. Уже почти переступив порог, кидаю взгляд в сторону казармы, и в глаза сразу бросается пустая койка. Один только её вид давит мне на совесть. В коридоре душевное давление спадает, но не сильно. В попытке отвлечься я открываю устав, с которым я, конечно, уже знакома, но больше в быстром доступе у меня ничего нет, а оставаться наедине со своими мыслями, пока иду на тренировочный полигон, желания нет. - Акира? – окликает меня до больного знакомый, близкий искре голос. - Тоже не спишь? – обернувшись, вижу Айсвейджа, на вид уже более оживленного. На этот риторический вопрос он ожидаемо не отвечает, и вместо этого подходит ближе и молча кладет ладонь на плечо. - Я слышал о Персее… как ты? - Тебе честно или так, чтобы еще больше тебя не расстроить? – улыбка, необходимая для попытки перевести все в шутку, дается мне с трудом и лишь побуждает Айсвейджа опустить голову, слегка сжав ладонь. - Слушай, мы найдем его. И всех других алхимиков. Как только я выйду на службу – а это уже завтра – я сразу подключу своих ребят к разведке, скольких смогу, и… - он замолкает, когда я кладу свою руку поверх его, вновь поднимает взгляд. - Спасибо. Я это правда ценю. Но… будь осторожен, ладно? - Не думаю, что на меня сразу откроют охоту. В наших-то рядах почти никто не знает, что я тоже своего рода алхимик, что уж говорить про десептиконов. - Как ты себя чувствуешь? После внезапной смены темы он опять немного теряется: это видно по расширившимся глазам. Впрочем, такие моменты с события в лазарете неделю назад стали происходить чаще. - С тех пор, как я тебе все рассказал – лучше, - он прочищает горло, - спать один в палате вроде могу. - Извини, что в прошлый раз неожиданно ушла. - Что? О чем ты, я вовсе… это не… кхм… Я не отвожу взгляд от своего… нет, не друга, хотя немного непривычно это признавать. И от этой мысли мой пульс немного подскакивает. - В общем, - сделав глубокий вдох, он делает шаг ближе, заглядывает в глаза. – Я не обижаюсь, как я уже давал понять. Тебе надо было вернуться к своему отряду, а потом идти на поле боя. И вообще, я благодарен тебе за то, что ты тогда пришла, выслушала меня, а потом еще и согласилась на мою немного странную, пожалуй, просьбу остаться на ночь в моей палате. …Понимаешь? - Да. Около 10 секунд мы просто молча смотрим друг на друга. После этой паузы он прижимает меня к себе, довольно крепко обвивает спину руками. И все, о чем я могу думать в этот момент – насколько мне хорошо в его объятиях. Хотя не стоит отрицать беспокойства, что Айсвейдж почувствует, как усилилось биение моей искры. - А куда ты шла, кстати? – спрашивает он, не отстраняясь. Таким тоном, будто ничего такого только что и не было. Конечно, то, что мы стоим и обнимаемся – действительно ничего такого, это просто я об этом сейчас много думаю. - Думала дойти до… до полигона. Или, может, архива – я до конца не определилась, - выдаю, что было действительно в мыслях. Меня не отпускает желание покопаться в файлах и продолжить свое подпольное расследование, хотя ясно, что конкретно сегодня оно уже вряд ли сдвинется. - …до архива? - Думала, что если перечитаю показания Смолда, меня это немного отвлечет. Каждое слово в этом лживом ответе обжигает меня изнутри, наказывая за то, что позволяю так вести себя с тем, к кому, как недавно выяснилось, привязалась моя искра. - По смерти Церерис? – Айсвейдж отстраняется, но по-прежнему держит мои плечи. Его тон, до этого мягкий, спокойный, с нотой сопереживания, становится серьезнее, брови хмурятся. - Что? – мне не удается отвести вопрошающий взгляд от него. – Он же ответил еще на допросе, что её убили в их штабе… во время её допроса. И кто именно – ему неизвестно. -Он… он так ответил? Они, что, тебе не рас-… Мой друг смолкает, его выражение лица вновь смягчается: брови, на секунду сомкнувшись, вновь выгибаются, оскаленные желваки расслабляются. - Айс?.. - Может и к лучшему, что они тебе не рассказали, но… черт, я тогда испортил все опять. - Во-первых, ничего ты не испортил, - все мое нутро напрягается. Во-вторых. Что мне не сказали? Почему не сказали? Разве я не заслуживаю знать? А Смолд почему, получается, врал на допросе? - Тут побольше пунктов, чем «во-первых, во-вторых»… - Айсвейдж, скажи мне, - мне приходится сделать шаг в сторону, чтобы сохранить зрительный контакт, когда он пытается отвернуться. От движения словно шевельнулся и воздух, охлажденный гладкими (за исключением нескольких царапин) стенами молчаливого пустого коридора. – Прошу тебя. Каким образом он и смерть моей ведомой связаны? Стоящий передо мной бот несколько раз приоткрывает рот, смотрит из стороны в сторону с опущенными глазами, но так и не произносит и слова. Затем молча открывает мне документ через специальное устройство на его локте. Не совсем понимая, зачем, решаю не спорить и смотрю, как он листает до определенного момента. Мне удается вырвать в процессе несколько отрывков текста – сразу узнаю отчет обо всей ситуации той попытки переговоров. Вдруг понимаю, что та версия, которая есть у Айсвейджа, длиннее, чем та, которой располагаю я. Странно, что я не нашла более полную версию – хотя, в свете последних событий… - Вот, - указывает Айс пальцами на начало строчки. При доставке в штаб на руках бота, именуемого Смолдервейлом, был найден энергон – он же послужил толчком к конфликту между ним и командующим дивизиона войск особого назначения Айсвейджем. Образец был взят на анализ по приказу Ультрамагнуса в надежде узнать, принадлежал ли он кому-то из пропавших без вести автоботов. Результаты анализа: полное совпадение с Церерис, бывшим воином-алхимиком, отряда Д2-8. Дата прикрепления результатов анализа – через два дня после допроса

***

- Сэр, я требую объяснений, - уверенно вхожу я в кабинет Оптимуса, где сразу застаю нашего командира за починенным компьютером - Рэтчет знает толк в механике. Впервые я позволяю себе говорить с ним в таком тоне, так ворваться к нему, да еще и посреди ночи. Хотя последнее даже к лучшему. Открываю на переносном устройстве последнюю версию отчета, с трудом помещенную туда из архива, пока Айсвейдж пытался меня успокоить и отговорить, то и дело закрывал разъем рукой. Долистываю до момента с анализом энергона. Оптимус, видимо уже поняв, в чем причина моего сильного недовольства, молчит, не изменившись в лице. - Сэр? – повторяю я твердо, убедившись, что он вновь прошелся по этим строчками глазами. - Что именно ты хочешь услышать от меня, Акира? – давно я не слышала в его голосе такой сквозящей снисходительности. - При всем уважении, почему я не была проинформирована, что это он убил мою подопечную? Что он нагло соврал мне на допросе? С каких пор для того, чтобы узнать такое, мне приходится рыться в архивах? - Акира, я искренне прошу у тебя прощения, если тебя это задело. Но при обсуждении дела это показалось для всех лучшим решением, поскольку ты была закреплена как его допрашивающий. -…вы боялись, что я потеряю самообладание и пойду начищать его физиономию? Чувствую, что сейчас я уже более спокойная, чем секунду назад, хотя ответ мне не понравился. Мне хочется верить, что Оптимус скрыл от меня эту информацию из благих побуждений. И, на удивление недоверчивой мне, я ему верю. И именно доверившаяся часть теперь стыдит меня, давит на совесть, за то, что я только что так ворвалась к нему. Утешает, что командующий, кажется, не злится. – Я прошу прощения за свою дерзость. Однако мне хотелось бы в следующий раз напрямую от Вас узнавать такие моменты. - Раз этот вопрос улажен, я бы хотел поинтересоваться твоим мнением. С этими словами Оптимус открывает на компьютере какой-то документ. Осторожно подсмотрев из-за его массивного плеча, мне удается различить пару строк, содержащих в себе описание действий Смолдервейла. Это что-то вроде списка его проступков? - Как ты сама понимаешь, мы держим Смолдервейла до сих пор в камере. Выпустить его восвояси не позволяет риск того, что он либо сам примкнет к десептиконам и предаст нас… можно сказать, в очередной раз, либо его начнут допрашивать, что может повлечь плохие для нас последствия. Он медленно проходится глазами по тексту. Синеватое свечение от компьютера мягко освещает скулы Оптимуса, края его брони, будто бы сглаживая их. На пол же от этого падает довольно длинная и вполне четкая тень, напоминающая очередной раз об его крепком телосложении, высоком росте и, вместе со всем этим, невероятной силе. - Однако и в качестве союзника, в свете последних событий, он может быть для нас опасен. Он следует нашим принципам выборочно, скрывает правду на допросах, на поле битвы действует в своих интересах. Этого мало будет для вынесения окончательного решения, и я не могу сказать, когда этот вопрос решится, - Оптимус разворачивает корпус ко мне. – Из всех автоботов, ты, пожалуй, знакома с ним ближе всего. Стоит ли нам доверять ему? Я вспоминаю наше общение с этим ботом. Перед глазами мелькают образы: вот он щадит меня тогда на базе десептиконов во время моей первой одиночной развед-миссии, помогает выбраться наружу, носит мне дополнительные порции энергона… а следом – то, как он едва все не испортил в центре управления, неуважительно полез целоваться; то, как ревел в камере, рассказывая, что собственными руками убил своего наставника, спасая от более жестокой участи, о давнем желании отомстить за это «Теневому оскалу», далее – как он оказывается отомстил Филандеру давным-давно в гильдии; то, как клялся, что хочет защищать наших солдат, а потом использовал свою силу и искалечил солдата прямо на моем плече ради этого; как выказывал сочувствие в смерти наших товарищей. В заключении мне мое воображение рисует, как он убивает Церерис по приказу Мегатрона. На удивление, у меня с ним связано действительно много воспоминаний. Только абсолютно каждое хорошее его слово или попытка обещания перекрывается извращенным вариантом его исполнения. «Судя по письму, у него правильная искра» - эхом раздается в голове голос брата. - Я не знаю, Оптимус, - в итоге я лишь мотаю головой. – Может, он бы и стал хорошим автоботом, будь он более стабилен эмоционально. Это правда, что он нам много помогал, будучи еще в рядах десептиконов, однако в итоге этим же он поставил нашу армию под угрозу, причем не один раз. Хотя даже если он магическим образом исправится, я не смогу ему доверять. А это, если вспомнить мотивы его действий при совершении сомнительных поступков, его только выведет из себя. Откланявшись, я удаляюсь из кабинета. Мне хочется спуститься к Смолдервейлу в камеру, спросить, как именно так вышло, что он убил мою подопечную, узнать, не мучилась ли она перед смертью и подарил ли он ей быстрое и мирное избавление. Но я прекрасно отдаю себе отчет, что спокойно я с ним не смогу поговорить. Однако надо отдать должное ситуации: у меня появились силы вести расследование дальше. Ноги сами ведут меня обратно в архив.

***

Я не могу поверить, что иду в темницу. Да еще и к кому. - Командующий Айсвейдж? Что вы тут делаете? – Уорден, чья черная массивная фигура так и не утратила грозности за столь долгие годы работы в тюрьме, отходит от системы камер наблюдения. – Для допроса поздновато, да и… к черту, как Вы? У нас все три корпуса как на иголках с тех пор, как пошла весть о вашем столь длительном пребывании в лазарете, абсолютно изолированно… - Я в порядке. Помимо меня сюда кто-то спускался? - Никак нет, сэр. А что? Я оглядываюсь, попутно пытаюсь прислушаться. Кроме своей искры (причем пребывающей в спокойном состоянии) я не слышу ничего. - Я хочу задать пару вопросов одному боту, - кидаю ему банку с достойным алкоголем. Мне его временно нельзя, а если пропадет, будет жалко. Это действие ставит печать в нашей молчаливой сделке. О его подкупности действительно хорошей выпивкой знают, думаю все. Как и то, что в этом плане Уорден крайне придирчив, потому такие «сделки» - редкость. В уверенности своей крепкой взятки я уверен. Он делает маленький глоток, прежде чем одобрительно кивнуть, сохраняя серьезное выражение лица. - У вас будет максимум 10 минут, сэр. - Мне хватит и пяти, но я воспользуюсь этим запасом. - Вам обычный доступ или?... Я медленно киваю. Уорден выносит мне пропуск-микросхему. - Куда определили нашего недосоюзника Смолдервейла? Получив точные указания, я быстрым шагом направляюсь в камеру. Лишь на середине пути я понимаю, что относительно спокойствия своей искры я ошибся – от злости, воскреснувшей, кажется, из воспоминаний несколько недельной давности, она участила свой ритм. Вместе с этим осознанием мои шаги становятся еще тверже, а уверенность в решении прийти сюда крепнет. Стоит мне зайти в комнату с перегородкой из толстого стекла, наш пленник, разбуженный открытой дверью, поднимает голову. Что странно, ведь пока он меня не видит. Первые несколько секунд я стою возле дверного проема, давая себе отчет: еще не поздно вернуться назад, не делать ошибки, нарушая устав об неофициальных, даже неодобренных допросах, превратить это все просто в решение порадовать товарища (хотя с Уорденом мы не общаемся, по сути своей). Только вот в памяти свежо, сколько раз он косячил, прикрываясь другим ботом, на которого я отныне не мог позволить ему покушаться. Я уверенными, размеренными шагами подхожу к двери сбоку от стекла и прикладываю пропуск. Медленно захожу в комнатушку, стены, пол и потолок которой, если я правильно помню, покрыты какой-то особой смесью металлов, которая не дает алхимическим импульсам пройти за пределы камеры. Получается, если бы тут моя сила вышла из-под контроля, то об этом бы никто не узнал, кроме меня, пленника, поскольку огонь не вышел бы за пределы? Немного пугающая мысль. Я уж молчу о том, что этой части себя я боюсь сам. - Ну здравствуй, - каждое из этих двух слов я проговариваю медленно, в то же время твердо, не спуская глаз с этого лжеца. – Давно не виделись, не так ли? - …Чем обязан? – Смолдервейл под моим взглядом вскакивает и пытается сделать несколько шагов вглубь комнаты, но только путается в плазменных цепях своих оков. Я пытаюсь как-то сформулировать цель своего визита. - Хотя, - то, что он начал дальше рассуждать, дает мне немного больше времени на раздумья, - сперва хотелось бы сказать спасибо, что там не бросили. Иначе меня бы пытали десептиконы. -…ты бы не дожил до допроса, - перевожу временно взгляд на свою руку. – Тебя бы обугленного бросили там и все. - Расплавиться там – тоже не самая приятная участь… - Смолд, - прерываю я его словесный поток. – Не думай, что я ХОТЕЛ тебя спасти. Я бы предпочел тебя оставить, чтобы ты не приносил больше проблем ни автоботам в целом, ни мне лично. -..оу… тогда… как там Акира? От упоминания этого имени из его уст меня охватывает новая волна злости. Её негодование из архива до сих пор слышится у меня на рецепторах. - Уж поверь, не будь тебя на базе, ей было бы лучше, - я делаю несколько шагов ближе. – Лжецов она не переносит. - Что? - Не прикидывайся. Она в курсе, что это ты убил Церерис. И не пытайся оправдать свой обман желанием не огорчать её. Смолдервейл застывает на месте, брови постепенно хмурятся. - Ей сказал Айронхар?.. - Я сказал. Начальство намеревалось это скрыть от нее на некоторое время. Я не планировал рушить их планы, но на деле так даже лучше. - Ах ты УБЛЮДОК!!! Из-за дестабилизации его эмоций кандалы пускают по его телу разряд, из-за чего мой собеседник падает на пол. Я лишь безучастно смотрю, как он лежит на полу, переживая вызванные током боль и судороги. Тонкие молнии разрядов белыми нитями отражаются в его темно-зеленой броне, подсвечивая кучу мелких царапин. - Я не сказал ей на допросе, потому что не хотел, чтобы она меня возненавидела. Ведь я люблю её! А ты ставишь это все… - Перестань надеяться, будто между вами что-то будет! Стоит мне рявкнуть, свет в комнате начинает мерцать. Надо взять себя в руки. К тому же, мое время скоро закончится. Как же мне хочется врезать ему снова, за его ложь, наивность… за то, что все, что он делает, несет лишь смерть, разрушения и боль. Больно думать, что в прошлом, на том задании, был подобным проводником хаоса. -…нет, - он приподнимается на локте. – Неужели и ты… - Не сравнивай нас, - трансформирую руку в бластер и направляю на него. – Мой тебе совет: не попадайся мне на глаза. Не сомневайся в том, что следующий раз я не стану тебя спасать. Терпения на тебя, как ты мог заметить, у меня уже почти не осталось. На его корпусе я замечаю довольно сильную вмятину, служащей подтверждением последней фразы. Убрав оружие, такими же твердыми шагами, какими зашел сюда, удаляюсь. - Мы не в одной лодке, - бросаю я вслед, больше даже самому себе. На выходе понимаю, какой я дурак. Объявил войну этому мальчишке, что тоже взрослым поступком не назовешь.

***

Когда этот бот в синей броне с полосками, образующими подобие стрелки на плечах, выходит из моей коморки, временно служащей домом, меня начинает охватывать паника. Они с Акирой давно знакомы. Причем близко. К нему она тогда во время той давней миссии выходила «для отчета» - а по факту они больше мило болтали… да так увлеченно, что не заметили меня, шпионящего за ними. Мне не дает покоя, что же там было последние полчаса, как я ушел, чтобы попасть на базу и не выдать этого. На моих переговорах с автоботами она то и дело на него смотрит. А как зла она была, когда он оказался ранен после моей самодеятельности… А он в нее влюблен! И рассказал ей, что я убил её подопечную. Она меня возненавидит! - Акира! Акира! Акира… Акира!!! Давая слезам вытекать, колотя рукой по полу, я продолжал взывать к её имени. Все должно было быть не так. Нет. Не надо поднимать панику. Мы созданы друг для друга – в этом нет сомнений. Она простит меня, все поймет. Я ведь убил ту девушку для того, чтобы обезопасить и саму несчастную Церерис, и автоботов, и Акиру. Я всегда все делал для нее. Да, именно. Она же просто не понимает этого пока что.

Но поймет, если объяснить!

Верно-верно. Может даже уже понимает! Она ведь тогда поговорила со мной после поцелуя! Ах, какой он был волшебный! - Ха-ха-ха… Но что делать с этим Айсвейджем?

У̶̧͎͕̣͍̞͖̝͇̽̃̄̇̚͠б̷̧͇̟͓̮͔̤̿̒͂͌̇̍̀͝и̵̨̛̰͓̬̞̦͊̉̇̄̓̌͋ͅт̶͕̮͔͉͖̜̖҇̆͌͌͌̚͜ь҈̜͙͇͓͓͛͌͗͒͢͞?̵͙̩͈͇͍̪҇̄͐̉̉̋͗͜ͅ?

Нет, не вариант. Меня тогда не допустят в ряды автоботов. Может рассорить их? Но я его совсем не знаю. Да и после его выходки придется восстанавливать доверие. А что если…

- ХВАТИТ!

Нет. Нет-нет-нет… Я все это время отчаянно отрицал, что схожу с ума. Но сейчас, увидев на свое отражение в стенах этой тюрьмы, с обезумевшими глазами и широченной, пугающей улыбкой, я пугаю самого себя настолько, что лучше бы я ослеп в битве на Тайгерпаксе. Дабы остановить этот приступ, запечатать это болезнь внутри, я раздвигаю броню на руке и в этом месте активирую собственную силу. Я не помню, как, но выяснил, что попытка применения её на самом себе, вызывает лишь повреждение. На руке образуется очередной обуглившийся след. - Все не должно было быть так… Прости меня… Прости, Акира, любимая, прости…

***

Айронхар, созвавший всех командиров нашего дивизиона, стоит, опираясь на свой стол. Его плащ все так же накинут на одно плечо, однако закреплен ниже, чем полагается. Мне удается пробраться чуть ближе. Устав стоять уже порядка получаса без каких-то его действий, я хочу тихо уточнить у него пару моментов. - Сэр, разрешите, - обращаюсь я полушепотом, стараясь не привлекать внимание окружающих. Края плаща приходится держать в руках, чтобы они не путались в чужих и моих собственных ногах. Айронхар медленно поднимает голову, глаза слегка прикрыты, лицо выглядит скорее уставшим, чем серьезным. Дождавшись кивка, я продолжаю. - Это собрание как-то связано с пропавшими алхимиками? - …да, - он приподнимается, выравнивает спину. Тусклый свет тонкими бликами проходится по его прочной броне серо-голубого цвета. – Благодаря одному из них нам удалось получить чуть больше информации, где их могут держать и… еще некоторые сведения. Но дело не только в этом. - И в чем же, сэр? Двери в зал открываются. В проеме стоит Хаммерсмит, за ним я узнаю фигуру Айсвейджа. - Сейчас узнаешь, Акира. Вернись на свое место. Путь назад дается мне чуть полегче, потому что боты стоят неподвижно, смотря на входящих командующих отрядов войск особого назначения. Выискиваю глазами своего возлюбленного. Приглядевшись, замечаю на небольшом открытом участке брони шрам – подобный тому, что я видела тогда на его спине. Алхимический ожог? Надеюсь, он не во время битвы с десептиконами попытался воспользоваться своей силой. - Как ты и просил, Айронхар, - он кладет на стол какое-то устройство, похожее на металлический обруч для улучшения параметров бластеров. Вражеское – на это указывается эмблема десептиконов прямо посреди одной из пластин. Но что-то, кажется, я упускаю – зачем иначе его бы притащили на это собрание? – Сам продемонстрируешь или это сделать мне? - Давай ты. Мои принципы не позволят мне это сделать. Думаю, присутствующие здесь меня прекрасно поймут. Айсвейдж опять поднимает широкий металлический браслет-кафф, надевает на руку. Она удивительно плавно начинает огибать его собственную броню, а при трансформации ложится идеальным ободком на его пушках. Вокруг дула образуется смыкающаяся бледно-желтая линия, а мне становится ощутима исходящая из устройства энергия. - Прошу внимания, - произносит Айс громким, четким голосом. Осматривая помещение, он встречается с моим взглядом. Прочитав мое выражение лица, он быстро его отводит, лицо приобретает более хмурый вид, что заставляет меня вернуться к догадке, чья в этом устройстве энергия. – И без паники, желательно. Отойдите метра на 3 к стенам. Я, конечно, отрегулировал эту штуку на минимум при первом тесте, но… Он выстреливает себе под ноги, стоит всем разойтись. Комната, до того полутемная, сейчас озаряется ярким светом. Светом, который создавал Персей! Айсвейдж снова смотрит на меня. - Мне жаль, - удается мне прочесть по губам, прежде чем он обращается ко всему залу. – Это лишь одно из немногих, что мы видели в последнем нашем бою с десептиконами и смогли забрать у них. И, поверьте мне, самое безобидное. Особенно в сравнении с тем, которое из земли вызывает длинные острые пики. - Неужели Металлмайт тоже? – думаю я про себя. – Нет, он же на миссии. Если и он дал себя схватить… надо будет спросить у Инсерты. - Вот зачем Мегатрон начал похищать алхимиков, - вмешивается Айронхар. – Пытается ликвидировать перевес сил, который мы долгое время создавали благодаря алхимии. И, как всегда, в своем стиле – негуманно изымая у них силу. И неизвестно, какие еще оружия у него припасены или разрабатываются. Таким жестоким способом Мегатрон решает сразу две задачи: лишает нас преимущества, завладевая алхимией, и ослабляет нашу армию, похищая воинов-алхимиков. Если так подумать, то почему я удивляюсь? Это в его стиле. И если я буду и дальше сжимать зубы и кулаки, это не изменится. - Предположительно, их держат в темнице Каона, - слышу я голос Айсвейджа. – Вариант, который мы считали самым логичным, но в то же время до последнего надеялись, что он ложный. Этот город укрепили настолько, что даже с его границ будет сложно кого-то вытащить. Я смотрю на свою руку. Понимание одного момента одновременно и пугает, и будоражит меня. Если бы я могла начать использовать свою силу еще больше и полезнее, чем сейчас… хотя наверняка такой способ не одобрит Оптимус. Я не знаю, на что может быть способная моя алхимия в таком исполнении. Но это может быть реально полезно и даже спасти меня, если я… Я должна хотя бы попытаться такое воплотить. Осторожно начинаю уходить из зала. Это дается мне легко, поскольку всем не до меня. Спрошу у Лайтрея, доверенного помощника Айса, все чуть позже. Коридор вновь встречает меня приятной освежающей прохладой и почти абсолютной тишиной. Уверенными шагами я спускаюсь по лестнице, уже более оживленной, в отличие от предыдущего этажа. И с каждым моим шагом все больше закреплялась уверенность в созревающем в моей голове плане, который я страшусь признавать. - Вот где ты, старый друг, - окидываю взглядом висящий в комнате молот. Помнится, когда я перешла в воины, я его отдала сюда, в эту мастерскую специально для выходцев из нашей гильдии. Со стороны Оптимуса и Хаммерсмита обустоить такую, в самом деле, очень мило, если принимать во внимание, что почти все алхимики, заставшие довоенное время, были раньше кузнецами (в качестве исключения могу вспомнить лишь Айронхара, который сначала служил в гвардии, прежде чем поселиться на нашей территории). В ящиках с аккуратными выжженными надписями нахожу руды разных свойств, колеблющихся тепло- и электропроводимостей и, что не менее важно, проводимостей алхимической силы. Так же я тут обнаружила мелкие кристаллы, похожие чем-то на энергон, которые, как оказалось, могут служить усилителями необходимой энергии. В компьютере, благо, был готовый чертеж для подобных браслетов. А также теория по моим находкам. Это, конечно, больше похоже на прыжок в неизвестность, но я хочу попробовать задействовать и те кристаллики тоже. С креплением точно не должно возникнуть проблем – мне всегда нравилось на различного рода клинках крепить их, составляя переливающиеся узоры из крупных камней. Да и мне это давалось проще, чем брату – спасибо тонким пальцам – хотя его работы в моей памяти по сей день вызывают у меня восхищение. Только одну я не могу и не хочу выискивать в своих воспоминаниях. После такого длительного перерыва немного непривычно держать в руках молот. Однажды брат сказал мне, что этот инструмент – кормилец любого кузнеца. Жаль, что в нынешних реалиях для меня это уже не так, и его роль переняли оружие и толкающая в боль ярость. Та же, что заставила меня прийти сюда и, подобно проснувшемуся посреди ночи творцу, в некоем приступе фанатического, безумного вдохновения начать работать. Руду пришлось переплавлять и отбивать заново раза два точно, но вскоре мне удалось пробудить в теле те знания, наработанные годами. На этапе вытачивания креплений под камни, который потребовал от меня гравировки чертежа на металлическом листе для скурпулезных перепроверок размеров и расположения, а так же оптического прибора, кто-то заходит в комнату. - Как же давно я не видел тебя у наковальни, - даже когда он говорит таким пониженным тоном, голос Айсвейджа все равно отзывается у меня в груди. Почему-то это частично сбивает с меня тот запал, с которым я работала до этого, но благо я почти закончила. Лишь сейчас я понимаю, что пролетело уже часа три, не меньше. -… Айронхар не сильно разозлился, что я сбежала с собрания? – спрашиваю я, крайне аккуратно опуская полупрозрачный граненый параллелепипед на свое место. В его гладкой небольшой грани вижу отражение своего лица, ярче всего – свои глаза, янтарно-желтые, яркие, горящие ненавистью к врагам и особенно их предводителю. - Нет. Он намного более понимающий, тем более он сам подавлен. Айсвейдж подходит ближе. - Прошу, скажи мне, что это не прототип того же устройства, что я использовал на своей небольшой демонстрации там… - Жаль тебя разочаровывать, - грустно, что приходится копировать их изобретения, но уже слишком поздно поворачивать назад. Тем более я буду использовать лишь свою собственную силу. – Можешь, пожалуйста, подать коробку с камнями в форме октаэдров? - Какими-какими? – не мудрено, что Айсвейдж удивился этому названию, я сама не знаю, как я его вспомнила и выговорила. А главное – зачем, поскольку я никогда особо не любила такие геометрические названия. - В виде объемных ромбов. Она от компьютера на столе третья по счету, вроде. Небольшой металлический поддон приземляется рядом с предыдущей. - Эти тебе не нужны? – он указывает на такую же емкость с параллелепипедами… ладно, прямоугольными камнями. – Может их убрать, чтобы не мешались? - Да, буду благодарна, - поднимаю взгляд на Айсвейджа. – Спасибо. - Не стоит. Постепенно погружаю камни с помощью пинцета в мелкие отверстия, на гравировку которых я потратила больше всего времени, наверное. И нервов тоже. Я заметила, что они после моих прикосновений забирают часть моей энергии, как было написано в файле про них. В самом большом от этого образовался узор из тонких янтарных нитей, а с того края, где я к нему прикоснулась пинцетом, часть цвета размылась, образуя подобие туманного облака. Еще меня удивляет, что Айс больше ничего не сказал насчет того, что я делаю это устройство. И не знаю как именно – приятно удивлена или… или, может, мне хотелось бы, чтобы он меня попробовал остановить. - Ты закончила? – рука Айсвейджа мягко опускается мне на плечо. - Осталось только к пушке подключить. Трансформирую руку в бластер и оголяю часть с контактами и сосудами с энергоном. Левой рукой должным образом прислонить пластину оказывается задачей не из простых. И даже тут Айсвейдж решает мне помочь. Предмет моей несколькочасовой работы, подключившись, начинает светиться из-за кристаллов, которые утратили тот едва заметный узор и налились янтарным полностью. - Похоже, все, - произношу я. – Надеюсь, работать будет. Стоит мне закрыть глаза, я сразу понимаю, насколько они устали после мелкой работы с камнями. - Будешь делать вторую такую? – спрашивает Айсвейдж, глядя на дуло моего бластера - Не знаю. - Не припомню в том устройстве таких камней. Там была… цветная металлическая пластина. - Нашли способ напитать металл. Только такую надо наверняка еще и постоянно подпитывать. От досады я отворачиваюсь, скрещиваю руки на груди. Неосознанно касаюсь губ сгибом указательного пальца и, развернувшись, делаю пару шагов к столу. Такое ощущение, что, выложив всю ярость в этот браслет, я оставила внутри только разъедающее разочарование. - Значит они оставят всех алхимиков, которых похитили, в живых, - Айсвейдж опять подходит ко мне, пытается заглянуть в глаза. – У нас еще есть шанс их спасти. Я не нахожу, что ответить. Это, конечно, радует, но вряд ли им приятно понимать, почему их оставляют в живых. Для чего выкачивают силу. Я бы уж точно предпочла смерть использованию своей силы против моих же товарищей. Официально пока еще друг вдруг обнимает меня со спины. - Помнишь же отряд разрушителей? – его подбородок приземляется на мой шлем. – Большинство пошло по пути меньшего сопротивления и улетела с Кибертрона, бороться с десептиконами на космических фронтах. - Представляю недовольство Магнуса. - В отличие от него, не могу их винить в этом побеге от самого кошмара. Мой разворот на месте заставляет Айсвейджа ослабить свое объятие. - Если бы не чувство ответственности и… другая причина, - он заглядывает мне в глаза. – Мне кажется, я бы мог поступить точно так же. Я уже видела Айсвейджа печальным. Только тогда это было больше похоже на подобие отчаяния. Сейчас же эта печаль смиренная, что ли. - «Другая причина»? – уточняю я, сжимая край стола ладонями. Айсведж кладет руки на мои предплечья. - Ты правда не понимаешь или просто делаешь вид? – брови стоящего передо мной воина выгибаются. Я обнаруживаю, что зрачки необычной, эллипсоидной формы, становятся чуть шире, отчего взгляд смягчается. Руки Айсвейджа медленно скользят по моим рукам вниз, к запятьям, по мере того, как он оказывается ближе. Я, честно говоря, не совсем ожидала такого поведения, поэтому я не знаю, как реагировать, и просто завороженно наблюдаю за его действиями. Спустя несколько секунд наши лбы мягко соприкасаются. Айсвейдж закрывает глаза. - На собрании мы пришли к решению, что мои отряды будут теперь неотступно охранять алхимиков на поле боя, - его голос звучит приглущенно, истощенно, будто даже лениво, в то же время со слышимым нетерпением и… страхом? – Но знаешь, когда я только пришел к Айронхару с новостями с последнего сражения с нашего отряда, у меня была мысль предложить, чтобы вам дали, так скажем временный отпуск. Потому что так было бы безопаснее для вас. Но, к сожалению, скорее, вы слишком значимая часть наших военных сил. Его мягкий тон голоса, звучащего практически в моей голове, холод прислоненного лба, через который, кажется, в мои мысли просачиваются и его эмоции, твердость нежно сжимающих запястья рук, близость его тела, спину которого ему пришлось сильно согнуть, чтобы опустить голову до моего уровня – все это невиданным мне ощущением наполняет искру. Чувство, похожее на смесь робости и при этом ожидания чего-то дальнейшего, сражающихся между собой, заполняют мои сосуды. - К тому же, - продолжает Айсвейдж, вновь открыв глаза, - я знаю, что как минимум одного солдата не смутил бы запрет выходить с базы, будь он даже дан всей военной верхушкой. И этот кое-кто прорвался бы на поле боя даже под прикрытием, втайне от всех нас. - И почему именно это плохо? От моего вопроса, заданного со скорее наигранным непониманием, он на секунду усмехается, и лишь потом подытоживает: - Я бы не знал, где она в толпе солдат, а значит, не смог бы защитить. Я осознала свои чувства порядка месяца назад. И все же, я не раздумывала пока что, что с этим делать, и насколько велика вероятность, что они будут взаимны. Не брала это в расчет в плане, который дозревал, пока я работала над браслетом-каффой. А сейчас при возникновении этого нового обстоятельства заранее продуманные исходы моей задумки начинают меня пугать. Становится больно. Кто бы мог подумать, что именно Айсвейдж заставит меня усомниться во всем этом, заставит пожалеть, что я уже занялась подготовкой оборудования. Было бы лучше его сейчас оттолкнуть – будет больно, обидно нам обоим. И потому я не решаюсь. Вмиг я теряюсь и не могу понять, чего я теперь хочу и как мне дальше действовать. Ладонь Айсвейджа на правой руке, на той, где чувствуется непривычный холод под пластинами брони, опускается к кисти, осторожно отрывает её от стола. Своими крепкими пальцами он сжимает мою ладонь, такую маленькую в сравнении с его, одновременно крепко и осторожно, с особым трепетом. Я опускаю глаза туда буквально на несколько секунд, но Айсвейдж реагирует на это моментально. - Не отводи взгляд, - шепчет он, не скрывая легкий испуг. Ну почему, почему на каждом шагу он все усложняет? Восстанавливаю зрительный контакт. В его глазах, красивых и ставших мне по-своему родными, читается молчаливая мольба о пощаде. С каждой такой чертой мне хочется отказаться от того, что я задумала, лишь бы не подводить его, не отказывать в его просьбах, которые ему не нужно высказывать. Я хочу их выполнить. - Акира, - решает продолжить ласкать мою душу и мой слух, произносит он мое имя так, как я никогда его не слышала. Его губы в следующий миг мягко касаются моего лба. Через несколько секунд, после вздоха, показавшегося мне громким из-за близости его лица, еще раз. - А-айсвейдж, - взмолилась я так же шепотом. Моя искра вот-вот разорвется. Далее следует поцелуй в левый глаз, затем в ту же щеку. Почти сдавшись, я приподнимаю голову, тянусь ему навстречу. Наши глаза вновь встречаются. Его левая рука освобождает мою кисть и перемещается на талию, медленно поглаживая её пальцами. - Либо сейчас, либо будет слишком поздно, - думаю я, закрыв глаза от приятного холодка его рук на моем теле. – Если наши губы сомкнутся, то я уже не смогу ничего сделать. Айсвейдж медленно пододвигает меня к себе, чуть сжимая пальцы на талии, а правую руку кладет на мой затылок, мягко поглаживает и его большим пальцем. Его голова опускается еще ближе. Между нашими лицами почти не остается пространства – настолько, что сквозь уголки закрытых глаз я все равно вижу тусклый свет. Очередной бесшумный вздох ощущается на губах. И стоит ему приокрыть свои… Коулвинд. Церерис. Персей. Шарпслейв. - Нет, - прошептав сдавленным от отчаяния голосом, я отталкиваю Айсвейджа. Я не смею поднять глаза на него. – Прости меня. С опущенной головой, не открывая слезящихся глаз, я вылетаю из мастерской, пока он не спросил, что со мной. Меня колет даже тот факт, что Айсвейдж не стал меня окликать (скорее потому, что просто не успел), а вырываться мне не пришлось – его руки с легкостью соскользнули с моего тела. Он не собирался меня заставлять или принуждать, даже если бы это означало мольбу, которую я уже увидела в его глазах. На месте, где он меня касался, остается неприятная и теперь особо ощутимая пустота, холод обжигает вместо того, чтобы приятно освежать. Уже когда я быстро удалялась по коридору, я услышала шаги из мастерской, а затем жгущий от печали взгляд в спину. - Мне очень, очень жаль, - понимая, что мысли его не настигнут, я вытираю рукой выкатившуюся слезу из левого глаза – именно того, в который он с такой нежностью поцеловал меня меньше минуты назад. – Я люблю тебя, но я не могу… я не могу так поступить с тобой.

***

- Всем подготовиться, - стоя уже внутри звездолета Ультрамагнуса, я смотрю через стекло на взлетную площадку. Вдалеке мелькает фигура Айсвейджа, которую я легко различаю. Наверняка ему даже больнее, чем мне. Наверное, он меня ненавидит. Хотя это и к лучшему, учитывая рискованность плана. Мне с трудом удается вспомнить необходимых предметов. Второй браслет я ковать не стала – я не смогла зайти в мастерскую, где на днях оттолкнула своего возлюбленного. - Солдат, соберись, - кидает в мою сторону Магнус. – Пропавшего мальчишку оплакивать будем позже. - Пошел ты, - стискиваю зубы, чтобы не сказать это вслух. Но в том, чтобы собраться, он прав. - ..так точно, сэр, - каждое слово дается мне с трудом.

***

Отстреливая врагов одного за другим, я стараюсь не обращать на ноющую боль в груди. Я за эти пару дней придумал уже кучу причин, что могло послужить причиной такой реакции – что ей не до романтики сейчас, что в кузнице у нее неприятные воспоминания о брате, что она меня может даже принимает за него (не дай Праймус!), что мое «Не отводи взгляд» она восприняла как давление, - отчаянно убегая от принятия того факта, что, скорее всего, она просто не может ответить мне взаимностью, хотя мне показалось, что ей понравились мои ласки. - Сосредоточься, Айсвейдж, - ругаю я самого себя. – Потом лелеять будешь свою разбитую искру. Акира имела полное право тебя отшить. Зачем я напомнил себе о последнем, я не знаю – я на нее и не злился. Я надеюсь, что когда чувства будут подавлены, мы хотя бы останемся друзьями. Ну а сейчас стоит сосредоточиться на защите алхимиков. - По правому флангу летающий отряд десептиконов, докладывает мне мой подопечный. – Какой-то… странный… - Командующий Айсвейдж, - откликаюсь я тут же. – Как понять «странны»? - Обычно же вехиконы в черно-фиолетовых цветах, а у этих просто чистая металлическая броня. Вот и попались. Если их настолько легко выследить среди остальных, вылавливать такие отряды будет проще. Так я думал, пока они не выстрелили недалеко от нас и едва не снесли кусок здания. С крыши в метрах 30-40 падает один из алхимиков – кажется, этого парня Деймос звали. И тот факт, что он из отряда Акиры, заставляет меня напрячься. Прошу, пусть ей хватит ума не лезть на рожон. Вдруг поднимается сильный ветер, а вместе с ним и облако пыли. Неужели вехиконы способны даже на такое? Я смотрю сквозь бурю, как обреченного Деймоса забирают в граундбридж. - Прости, Акира, - шепчу я. Я переключаюсь на более рьяную позицию защиты алхимиков, подсекая специальные отряды вехиконов сразу же. Нам удается обойтись лишь одним похищенным Деймосом. После битвы я захожу в свою казарму. - Д-деймос?! – удивляюсь я, перейдя на крик. – К-каким образом?! Я видел, что тебя забрали! Солдат в красной броне стоит, понурив голову. - Деймос?! -… сэр, она… - он виновато протягивает мне устройство, очень мне знакомое. На таком же в прошлый раз мы обнаружили сообщения Шарпслейва, каждому из нас. – Она просила передать, что ей жаль. Я не могу поверить. - Н-нет, - мои ноги подкашиваются, но я еще держусь. Деймос начинает выходить из комнаты. - Когда сообщение прослушаете, идите к офису Прайма. Я вас там подожду, надо же объяснить всю эту ситуацию. И еще. Я слегка поворачиваю голову, все еще не в полной мере осознавая происходящее. - Я уж не знаю, что у вас там произошло. Но не думайте, что она к вам безразлична. Я видел с какой болью она оглядывалась на вас после того, как вы избегали взгляда друг друга. Оставшись в тишине, наконец падаю на колени. Нет. Нет-нет-нет-нет-нет… - АКИРА!!! – ору я (именно ору), схватившись за голову. Грудь вот-вот разорвется. Свет в комнате начинает мигать по мере того, как глаза начинают слезиться. – Какая же ты дура!!! Ду-ра!!! Дура. Такая дорогая мне дура. Которую я спасу даже ценой своей жизни. To be continued.