Ослеплённые

Глава 20. Исповедь Я оказываюсь в незнакомом мне гроте. От температуры вокруг хочется поежиться, но я быстро понимаю, что не могу двигаться. Как я сюда попала? Где я вообще? Почему я здесь? Ни на один вопрос я не могу получить ответа. Вдруг мое тело начинает самопроизвольно подниматься, и наступая на ступни, я ощущаю болезненное жжение при их соприкосновении с металлом шахты. Слышен звук образовывающегося пара. Без какой-либо причины меня резко обуяла сильная злость. Даже, я бы сказала, звериная ярость. От резкой смены настроя по спине проходит холодок, диссонирующий с температурой тела. Глаза сами закрываются, зубы сжимаются сильнее, почти до боли в скулах. По телу начинает расходиться знакомая мне энергия, в таких больших количествах, что удивительно, как у меня не случился её всплеск. И стоит мне об этом подумать, от ног она начинает сама высвобождаться и после оседать на теле, образуя практически вторую броню. Когда открываю глаза, все вокруг приобрело лишь янтарные очертания. Голова поворачивается к проходу, там стоят две фигуры. Одна из них вместо очертаний просто залита цветом моей энергии. Эмоции усиливаются настолько, что я перестаю способность мыслить. Кто-то точно зовет меня, но я слышу это настолько неразборчиво, словно сильно издалека, что даже не могу на это среагировать. Резкая потеря контроля над эмоциями пугает меня и выводит из сна. - И что это за бред сейчас был? – ворчу я мысленно, после чего осторожно поднимаю корпус со своей кровати. Кушетка ощущается очень холодной, и из-под ладоней действительно исходит пар. Что же могло меня так разозлить в том сне? Ничего не могу вспомнить. После смерти Церерис у меня опять появились проблемы со сном. Точнее, усилились – я уже не помню времен, когда их у меня не было даже в самой легкой форме. Остальные же из отряда, вроде бы, крепко спят. Кажется, я даже слышу похрапывание Гефестуса. Интересно, как прошли переговоры со Смолдервейлом? Единственная информация, что до меня дошла на данный момент – сам факт их проведения, после – тишина. Туда вроде как отправился Айсвейдж, поэтому меня это беспокоит еще сильнее. Мы так и не смогли поговорить после последнего сражения, благо нам хотя бы удалось защитить территории гильдии, пусть и с колоссальными потерями. - Пойду пройдусь, - бурчу я сама себе – старая привычка, обычно я так по вечерам отлучалась из нашего с братом дома. Пусть в такие моменты этот олух обычно спал и ничего не слышал. Жар тела спал, так что мне удается ходить абсолютно тихо. Все же сама я слышу свои шаги в коридоре, где нет ни души. Лишь у лестницы слышится копошение в лазарете этажом выше. Признаться честно, после выходки нашего отряда у меня немного ноют руки. Обычно я в таких случаях ходила на полигон размяться, но сейчас больше не вижу это настолько хорошей идеей. Пусть и понимаю, что надо держать форму, но не хочется уже лишний раз тратить драгоценную энергию и, тем более, энергон, за который мы тоже теперь вынуждены драться. - Акира? – из-за угла выруливает Элита-1. – Ты почему не спишь? - Не могу уснуть, - коротко отдаю ей честь. Лишь потом вспоминаю, почему в последнюю нашу встречу она просила так не делать. - Старая привычка, хах? – моя некогда командующая похлопывает меня по плечу. - Элита-1, Вам что-нибудь известно по последним переговорам с… нашим «союзником». Её выражение лица становится более удрученным: брови опускаются, она отводит взгляд, рука на плече немного сжимается. - Скажите мне, - в груди нарастает плохое предчувствие. – Прошу. - Место переговоров вспыхнуло, как шахта энергона от бомбы разрушителя, - она смотрит мне прямо в глаза. – Этого бота в зеленой броне рассекретили десептиконы, ему сломали датчики и притащили к нам при… ты куда? Не дослушав фразу до конца, разворачиваюсь и бегу к лазарету. Будь моя воля, даже трансформировалась бы, но опять же, энергон. - Я тебя сама прибью, если с тобой что-то случилось, - мелькает мысль на задворках сознания. – Сперва Смолда, что привел к этому, а потом и тебя, Айсвейдж. Несмотря на некую злобность рассуждений, внутри все сжато до боли. Сколько раз такое было за последнее время, когда же он научится быть осторожнее? Как заржавевшая комнатушка вообще смогла вспыхнуть? - Где Рэтчет? – спрашиваю я первого попавшегося медика у входа в лазарет. Без лишних слов получаю направление и устремляюсь туда, при это стараюсь никого не задевать. Это дается с некоторым трудом, даже несмотря на твердость моей походки. - А ты тут что делаешь? – спрашивает сперва глав. врач, как раз вышедший из палаты. Я метаю взгляд в сторону дверей. Странно, я ощущаю оттуда какую-то неизвестную мне ауру, столь сильную, что даже пробирает насквозь. Уверена, что Рэтчет её, конечно же, ощутить не в состоянии. - А, тебе Элита-1 уже сказала, не так ли… - Что с Айсвейджем? –удивительно, что в этот раз мне еще удается держать тон ровным. - Лежит там, куда ты смотришь. В отключке и с парой ожогов. Жить будет, а сейчас пусть… За дверью слышится копошение, которое я каким-то образов научилась распознавать. Это точно Айс. По крайней мере, он в порядке и уже очнулся. Думаю, беспокоиться не о чем. - Да зайди ты к нему уже, Праймуса ради, - машет мне в сторону палаты Рэтчет каким-то медицинским инструментом. Осторожно подхожу к двери, прикладываю руку к панели. - Айсвейдж, как ты? – спрашиваю я сходу, пусть до этого и предполагаю ответ. Только вид взявшегося за голову друга заставляет меня усомниться в моей догадке. Он даже не здоровается со мной. Лишь закрывает глаза и хмурит брови. - Уходи, - тихо произносит он. Опустив взгляд на свободно висящую кисть, замечаю, что она периодически вздрагивает. - Что случилось? – впервые вижу его таким за все годы нашей дружбы. Он всегда делился, если его что-то беспокоило и просил меня делать то же самое, так что же заставляет его сейчас действовать обратно? - Акира, прошу, просто уйди. - Айс?.. – я осторожно подхожу, в последний раз надеясь его приободрить, кладу руку на плечо - Я СКАЗАЛ ДЕРЖИСЬ ПОДАЛЬШЕ! – он лишь вздрагивает и ведет плечом, как-то даже немного истерически. Я пячусь на несколько шагов, словно возле меня ударила молния. После этого выкрика он настолько сильно сжимает зубы, что видно, как заходят его желваки. Он еще сильнее опускает голову, пальцы на ней сжимаются. - П-прошу… просто оставь меня на некоторое время, - фраза сопровождается вытекшей из глаза черной масляной слезой, сорвавшейся с щеки на вторую кисть. Я не могу отделаться от странного чувства в груди. Тупая холодная боль, словно меня пронзили клинком и так его и оставили. - Если тебе это нужно, - мой голос выходит намного тише, чем я хотела, но я ничего не могу поделать. Первые пару минут после выхода из его палаты я стою, как парализованная. Я не понимаю, ни что на него нашло, ни почему мне настолько от этого сейчас паршиво. Вернее, причину-то боли я могу понять, но сама она кажется как-то… немного другой, непонятной. - Это что было сейчас? – вырисовывается опять рядом Рэтчет. - Хотела бы я знать, - смотрю на дока, и по его хмурому взгляду у меня закрадываются некоторые подозрения. – Но… ты-то знаешь, в чем дело. Не так ли? Док опускает до этого приподнятые до локтей руки. - Прости, врачебная этика, - его тон примерно похож на тот, что был у меня только что в палате. – Только если он сам захочет это рассказать. Надеюсь на твое понимание. - Все в порядке, - бурчу я и с поникшей головой покидаю лазарет. Я прекрасно понимаю, что мне стоит выпрямиться. Я с трудом вижу, куда я иду. Поверить не могу, что в очередной раз я ничего не могу сделать, чтобы помочь близким. Которое столетие это уже по счету, когда я не могу перерасти эту стену? Как же угнетает и одновременно раздражает! - Акира, - кто-то кладет руку мне на плечо, стоит этому серьезному тону прозвучать невероятно твердо и четко среди моих собственных мыслей. Даже не знаю, рада ли я или нет появившемуся тут Айронхару. - Добрый вечер, сэр, - сажусь на одно колено. Не могу заставить себя поднять голову. Этот бот меня чересчур хорошо знает после моей службы под его эгидой. Да, он ничего не скажет, скорее всего, но я не хочу просвещать его в свои проблемы собственным видом. - Оставь эти почести, сейчас нет времени. Тебе в срочном порядке нужно явиться в темницу на допрос, приказ Прайма. Допрос среди ночи? Что-то новое. А как вовремя-то. - Кто он? - Смолдервейл, - раздражающее меня имя заставляет меня, наконец, расправить плечи. - Почему тогда именно допрос? Разве он не считается пока что нашим… ну, по крайней мере почти союзником? - Это встало под вопрос после последних переговоров. Ты сможешь почитать отчет, пока все будут подготавливать. - Подготавливать? Неужто его… - Да, в камеру для «особо нестабильных». По моей рекомендации. Ситуация, надо признаться, необычна. - А Вы уверены, что тогда правильно выбрали допрашивающего? – приостанавливаюсь я. Им ли не знать, что он меня раздражает. - Не глупи. Ты единственная, с кем он захочет говорить. А в твоем умении держать себя в руках мы не сомневаемся. В самом крайнем случае, - он даже не делает вид, что не невзначай поддевает меч, дабы тот лязгнул в ножнах, - до тех пор, пока ты не перейдешь в состояние берсерка, мы с тобой справимся. От произношения Айронхаром этого термина энергон в моих жилах на мгновение застывает. Под берсерками мы подразумеваем потерявших контроль алхимиков, до такой степени, что начинают бросаться на всех, кого видят. Таких случаев было пока что мало и, благо Великой Искре, все удалось разрешить без жертв, обошлись лишь ранеными. Может, если бы я не наблюдала берсерка собственными глазами, отнеслась бы спокойнее. Чем выше сила, тем больше вероятность, что такое состояние возникнет от бури эмоций. К сожалению, видимо это цена за дар. Я пытаюсь себя успокоить, что мне это не так явно грозит. У меня нет как такового дара. Я слишком хорошо знаю, скольких усилий мне стоило, чтобы взрастить эту силу, едва не вырывая её самостоятельно. Пытаюсь, но тщетно. - Вас поняла, сэр, - догоняю я его вновь. Если я узнаю, что Смолдервейл как-то причастен к тому, что произошло с Айсвейджем, то боюсь, шансы стать неконтролируемым убийцей могут возрасти.

***

Смотря вслед уходящей Акире, я не могу не задаться вопросом: какого черта этот идиот сделал? И тут же я себя за эти мысли корю, ведь знаю, в чем первоисточник. Который я же сам не смог убрать еще долгие годы назад. Проходит около часа, прежде чем я могу выкроить достаточно времени на короткий разговор с Айсвейджем. Меня-то он не посмеет выгнать из палаты собственного лазарета. Да и я видел его в худшем состоянии, нежели его нынешнее. - Эй, - захожу я в темную палату. Он еще и додумался теперь в темноте сидеть? - Ты… пришел мне пару ласковых высказывать, верно? – он даже не шевельнулся: в такой тишине уж я-то услышал бы характерный звук брони и металлических суставов. - Как ты понял? – не могу работать в такой темноте, так что уж одну лампу над собой я позволяю себе включить. – Что именно ты ей сказал? Айсвейдж продолжает упорно молчать, словно я не доктор, который хочет помочь ему, как пациенту, а офицер десептиконов, который пришел проводить допрос. Это даже не столько злит, сколько удручает, конечно, но и раздражение я не могу отрицать. Я прекрасно знаю, откуда растут ноги этого его состояния, как именно и когда это началось, как изменило его жизнь, но не отдаляться же теперь ото всех? Это банально даже нелогично! - Очевидно, то, за что она вполне имеет право на меня злиться, Рэтчет. Это пока все, что я могу сказать, прости, - наконец-то слышу хоть какое-то шевеление, в темноте различается, как его силуэт меняет положение. - Что? То есть, сначала ты мне приходишь с разговором по душам, а через неделю… -Я не отказываюсь от всего того, что я тогда сказал, Рэтчет, - он поднимает на меня свой взгляд. Мне всегда было известно о его своего рода гетерохромии, но сейчас ободки его глаз словно… светятся? По спине пробегает холодок. - Тогда почему ты её только выгнал? – Я не хочу, чтобы видела меня таким, неужели неясно?! Это я должен быть тем, на кого она может положиться, как раз потому!.. - лампы в палате начинают произвольно мигать, хотя включал я только одну. Сложно в полной мере понять, почему это повлияло на Айсвейджа так, как повлияло, однако же даже идиот заметил бы, как его удивление сменяется ужасом после секундного осознания. Он хватается руками за голову, колени чуть сгибаются и подтягиваются к лихорадочно поднимающейся груди. Дыхание пациента сбивается, становится тяжёлым, громким. - П-просто оставь меня на некоторое время, х-хорошо? – мгновениями ранее широко раскрытые глаза теперь зажмурены, брови нахмурены настолько, что едва не соприкасаются. – Прости, что нагрубил. И если можно, не пускай никого ко мне, ладно? Да что творится с этим мальчишкой? - …Хорошо, - бессилие сдавливает мне грудную клетку. – Но скажу пока вот что. Злой она не выглядела. По крайней мере так кажется мне.

***

- Что, еще раз, ты сделал, Рамзепелин? – знаете, обычно я довольно спокойно отношусь к тому, когда госпожа Вихрь надвигается на меня с оружием… но в этот раз она даже прекраснее чем обычно. Что даже страшно. - Ну… я дал ей флешку, на которую… запихнул… несколько фрагментов… воспоминаний других воплощений? – отступаю назад, слегка чешу шею под своим великолепным жабо, так утонченно очерчивающим мою шею. – Которые могут пробудить в ней… - Да ты хоть понимаешь, что мог все испортить?! Мы столько лет пытаемся, что не то, что в триллиардах – в дециллиардах не посчитать! – прямо возле моей шеи пролетает острие её глефы. К черту жабо, она настроена меня покалечить. Хе-хе, наконец-то… наверное. – А ты ей суешь материал, способный вывести её из равновесия на таком уровне, что её заметят Пантеоны, эта психованная страж, которая только и делает, что пляшет под чужую дудку, и в итоге лишат её силы, а нас перебьют?! По глефе Темного Вихря начинает циркулировать её собственная энергия. - Если серьезно, то я могу объяснить Вам свой мотив, госпожа, - смена моего тона, заставляет её остановиться, рука с глефой замирает в воздухе. - Ну, попробуй. - Наше вмешательство само по себе не могло не сказаться на том, как развивается её личность в этот раз. Чтобы понять, ответьте мне на один простой вопрос… Вы хоть раз в своем измерении задумывались, что ставить месть целью было не лучшим решением? Что Вас это разрушает? Да, технически это уже два вопроса, но суть вы поняли, - я сгибаю руку в локте и немного сжимаю кисть. Наблюдаю за выражением госпожи: её брови начинают понемногу подниматься. - Только не говори мне, что… - Именно. Она сходит с этого пути, – хватка госпожи сначала ослабляется, и глефа начинает выскальзывать. Все же она быстро сжимает руку вновь. - У нее возникло аж два примера перед глазами, которые жили так же. И, видимо, она поняла – сначала подсознательно, а потом уже осмыслила – к чему это её приведет. - Клонишь к тому, что к нам с этой пантеонской шавкой она испытывает отвращение? - Ну, ну, не отвращение, конечно, госпожа… но видимо хочет быть иной от Вас со стражем. И если как раз крайне ласково вышеупомянутая особа это заметит… Вихрь опускает взгляд. - …Какие именно воспоминания ты вложил на её переносной носитель? – с выдохом спрашивает она вновь, расправив свои узкие плечи. Эх, если бы не присутствие этого теневого спектатора… - В общем-то только воспоминания её собственного брата – без того эпизода, где я с ним встретился, если что, - в которых она может побродить, поисследовать, если просмотрит сам файл и после ляжет спать. Могу только вообразить, насколько неприятны ей будут эти сны… - Значит, примерно так же, это было задумано и Владыкой… ясно. - Вы все еще злы на меня? - За этот случай – уже не так. И прошу прощения за свой пыл. Однако в следующий раз не действуй без моего ведома подобным образом. Госпожа разворачивается и идет в другое помещение. - Мне не послышалось? – возвращаюсь я к своей привычной манере речи. – Вы признаете, что были неправы? - И с чего вдруг это тебя удивляет? – как всегда сдержанна, недоступна, с напускным (ну, или может не совсем) безразличием. Щелчком пальца я закрываю дверь. – Рамзепелин, оставь эти игры. - Не могли бы Вы повторить это еще раз, госпожа? - Обойдешься, - не повернувшись даже ко мне, она ударяет меня под дых и уже своей силой открывает дверь. Вот ведь негодница. Насколько же будет сладок твой энергон на вкус? Ах, от одной только мысли меня начинает распирать это запретное, грязное чувство.

***

Как же сильно хочется спать. Днем еще я нормально держалась, а сейчас такое ощущение, что стоит мне прикрыть глаза на минуту, и я тут же провалюсь в сон. К сожалению, я не могу себе пока позволить так сделать – я должна еще помочь раненым, а потом в идеале помочь нашему главврачу… Как подметили еще на поле боя, в этот раз наши потери колоссальные. Лазарет и до этого никогда не пустовал, разумеется, но сейчас нам едва-едва хватает на всех коек, а ведь скоро могут направить еще солдат – сегодня же наших разведчиков тоже отправили на задание. Я просто не понимаю, как жажда энергона десептиконов (в первую очередь Мегатрона) может быть настолько сильной. Сколько уже времени прошло? Диву даешься, когда вспоминаешь, сколько чужих ран уже было залечено, сколько смертей констатировано, материалов использовано… Где у этого всего конец? - Все еще работаешь? – слышу я позади вместе с шагами столь мне знакомый низкий мягкий голос. Оборачиваюсь – и правда он. Целый и невредимый, если не считать бессчетных мелких царапин и кое-где вмятин на его красной броне. Металлмайт. От радости, что с ним все хорошо, я практически прыгаю на него с объятиями. Он немного медлит, но после все же аккуратно приобнимает меня в ответ, затем немного крепче прижимает к себе. - Я же говорил, что вернусь. Уже забыла? - Очень смешно, - бурчу я скорее сама себе. – Я волновалась за тебя. - Знаю, - его тон меняется, голос становится явно тише. – Прости. - Не стоит. В том, что тебя в срочном порядке опять отправили сражаться, нет твоей вины. Металлмайт аккуратно отстраняется и заглядывает мне в глаза. - Инсерта, скажи честно, когда ты в последний раз нормально спала?.. – парень медленно проводит по моей щеке пальцем. - Ну… я не спала уже три дня, если уж совсем честно говорить. - Опять перегружаешь себя работой? Давай присядем, - Металлмайт указывает рукой на койку моего кабинета. - Мало что могу с этим поделать, к сожалению. Поток пациентов лишь растет, у нас задействованы почти все врачебные бригады. Вот и приходится работать сверхурочно. Больше он ничего не говори и лишь пододвигается ближе, обнимает одной рукой. Я кладу свою голову ему на плечо и тут же понимаю, что зря: рядом с Металлмайтом мне всегда настолько спокойно, и сейчас я могу из-за этого расслабиться настолько, что засну. Но так уже не хочется от него отстраняться. Его рука медленно с плеча перебирается на талию, чуть ближе притягивая к нему. Глаза начинают предательски слипаться. - И все-таки тебе надо поспать, - указательным пальцем свободной руки он проводит по щеке, не менее нежно гладит скулу. Специально делает так, чтобы мне захотелось глаза закрыть. Хитер. - Так нечестно, - слегка я трусь головой об плечо. Сейчас это единственный способ протеста для меня. - На войне все средства хороши, Инс. Уж извини.

***

- Сволочь! - взревев в сердцах, бросаю кинжал в мишень так сильно, что даже немного щелкает локтевой сустав. Слишком много плохого накопилось за последнее время. Поведение Айса, после стольких лет дружбы. Прорывы десептиконов на границах. Утраченное тактическое преимущество в лице шпиона, приближенного к Мегатрону и всей их военной верхушке. Новость о том, что мою подопечную Церерис подменили, на нашей земле вместо неё похоронен абсолютно левый вехикон, а её заставили мучиться перед смертью на допросе! - Убью!!! - клинок рассекает воздух до мишени с ещё более тонким звуком, всаживается в голову макета "врага" ещё глубже, чем предыдущие... сколько... пятнадцать? Не считала, не до этого. - За все, что ты сделал, Мегатрон! Временно в тренировочном стрельбище воцаряется тишина. Фигуры, не особо детализированные, стоят в два ряда спиной друг к другу на расстоянии около 10 метров друг от друга, по 5 в каждом. Две уже испорчены, теперь чинить надо. Я пытаюсь решить, стоит ли подвергать тому же оставшиеся мишени из первого ряда. - Полегчало? - раздается позади голос Айронхара, ставший, кажется, ещё более строгим, непроницаемым. - Нет, - метаю очередной нож в пока ещё годную для тренировок фигуру. Пока что. Удар приходится на шею, прямо вдоль имитированного шейного сосуда, соединенного с камерой искры. Прилетел бы нож поперёк, сочлось бы более… умертвляющее ранение – смерть наступила бы быстрее. Я вижу два варианта развития событий. Либо Айронхар молча постоит, пытаясь молчаливо поддержать, просто присутствуя при выплеске эмоций, либо упрекнет, что я напрасно способствую порче материалов, которые нам, возможно, теперь станет труднее добывать. И, в общем-то, при втором раскладе он будет прав. - Слушай, ничего уже не изменится. Лучше вымести гнев на наших врагах. Что-то во мне перемыкает. Грубить начальству - глупейшее решение. Но ведь если так подумать, то сколько можно? - А от этого что изменится, командующий Айронхар? - заглядываю я прямо в глаза своему наставнику, руководителю, тому, кто тоже как-то, но поддерживал меня. Как умел. Потому наверняка уже спустя час мне будет стыдно за свои слова. - Что изменится, если я вырежу очередной отряд вехиконов?! Мегатрон начал использование какого-то нового вещества для более быстрого производства армии, калечащее ядро, если верить данным наших кибер-шпионов, у него как минимум два завода по их конструированию! Мы уже четвертый век сражаемся, и что толку - он продолжает зверствовать! - Акира, у нас есть причина до последнего добиваться политического разрешения этого конфликта, - его тон, тверже стали и острее его клинка, выправляет запчасти моего заевшего механизма. Немного это даже и притупляет мое недоумение - я разве сказала что-то про измену? - Буду откровенен, я уведомлен о том, что в твоем отряде от этой ситуации все возмущены и заикнулись об бунте. И я рад, что тогда ты это подавила. Однако сейчас вижу смысл сказать тебе то же самое, - он подходит ко мне вплотную. Я пытаюсь не дать расстоянию сократиться, пока не упираюсь спиной в фигуру с торчащими кинжалами. - Я верен Прайму, его политике и убеждениям. Я знаю, почему он их придерживается - у меня была возможность ознакомиться с довоенной историей, обоих фракций. Так не давай же мне повода подозревать тебя как потенциального предателя. И никакой "Ферзь", или как там его, тебе не поможет. - Решили запугать меня? - не отрываю я все еще взгляд от глаз, отдающих слабым темно-зеленым свечением. - Предупредить. Уж поверь, ты не единственная, кто хочет убить Мегатрона. Но до тех пор, пока есть шанс на тот исход, за которым так гонится наш лидер... - Собираетесь Мегатрона защищать? - Нет. Умрет от несчастного случая или косого снаряда - не моя забота. Спасать - сам себя защитит, не слабый. Но и убивать не полезу. Он резко разворачивается, всколыхнув свой плащ, надетый все так же по обычаям гвардии. - Вам известно, как сейчас Айсвейдж... командующий? - он останавливается. Даже отсюда я чувствую, как он закатывает глаза, думая, что делает это незаметно. - Все так же абстрагируется ото всех. Я хотел поговорить с ним... думал, смогу узнать дополнительную информацию касательно этого Смолдервейла. Не доверяю я ему. И хочу верить, что Айсвейдж так себя ведет не потому, что тоже хочет что-то скрыть. - Да как Вы смеете?! - клинки-проводники внутри тренировочных мишеней отдали янтарным цветом - это видно в отражении металлических стен. Из-за обилия на них царапин он ложится так, словно распространяется по помещению мелкими трещинами. - Просто предположение. Опять же, надеюсь, что я ошибаюсь. Айронхар медленно покидает помещение. Каждый его шаг словно наполняет его холодом, больно бьющим по моему измотанному телу. - Айсвейдж - не предатель, - бормочу я, опустив голову. Как же я ненавижу чувство бессилия, ощущение, что частично неприемлемые для меня мысли могут быть правдивыми За спиной слышится треск. Поворачиваю голову - это раскрошился один из кинжалов. Лучше вынуть их из мишени. Стараюсь не обращать внимания на то, насколько рукоятки горячие. И все-таки одна из них сильно обжигает руку, кинжал падает на пол, лязг эхом разносится по комнате, в очередной раз указывая на её пустоту. Я не из тех, кому невыносимо одиночество - я очень часто тренируюсь одна по ночам, провожу свои постоянно заходящие в тупик исследования. Только в этот раз это как-то странно на меня давит. Протягиваю руку, чтобы поднять упавшее оружие, и в глаза бросается шрам на ней. Проклятье, что со мной? Я давно перестала на него обращать внимание, почему сейчас он мне бросился в глаза? - Не предатель... - еще тише произношу я, пока грудь наливается свинцом. Уже 4 дня он не хочет ни с кем разговаривать, закрытый в своей палате, пускает только Рэтчета и Оптимуса, которые не расспрашивают его о произошедшем. Видимо, знают, почему не хочет. Лицемер, не ты ли мне всегда говорил, что держать все в себе - не вариант?! От силы моего удара мишень падает, а на ладони остается ссадина. - Дурак, и не более.

***

Прошло, кажется, ещё два дня. Странная тяжесть на душе только усиливалась все это время, не пропадая даже в ходе битвы, лишь заглушаясь какофонией смерти и насилия и попытками вспомнить последовательность движений в приемах. Последнее тоже странно, ведь я абсолютно каждый отрабатываю до автоматизма. -Акира, можно тебя на несколько минут? – слышится в комлинке голос нашего лидера. Как всегда сдержанный, спокойный, с лёгкой ноткой строгости, балансирующаяся в этот раз почти неприкрытым беспокойством. Так и думала. Я настолько не в форме, что Оптимус это заметил и даже решил поднять эту тему. Что уж тогда говорить об моих подопечных… Теперь мне ещё и стыдно. - Буду через 3 минуты сэр, - автоматически отвечаю я, сворачивая документ на своём компьютере. Глаза натыкаются на файл, что мне передал Рамзепелин, так и не просмотренный. Мне… страшно его трогать теперь. То чувство одержимости было крайне странным, я не могу его объяснить. Разве что фокусами этого паукообразного, а в таком случае я тем более не хочу идти у него на поводу. Ни у него, ни у своей жажды мести, как бы мне не хотелось свернуть шею убийце своего брата. Даже если он мертв – в своём сне. - Не торопись. Я торопилась. И все равно опоздала, задержалась на 2 минуты. Ненавижу непунктуальность. - Разрешите войти, сэр, - поправляю последнюю складку на наспех сформированном плаще, отдаю честь. Неуклюже и неловко, как в начале своей службы. Стыдоба-то какая… - Позволь опустить формальности. Я позвал тебя не как лидер командира, а как… наверное, как наставник смятенного ученика. - …поняла тебя, Оптимус. - Причина твоего состояния – поведение Айсвейджа? - Ну, он ведь мне хороший друг, - я сама замечаю, как странно делаю акцент на последнем слове. Почему я решила это выделить? Итак же ясно, мы знаем друг друга с ещё довоенного времени, он научил меня ещё тогда важнейшему сейчас навыку, обеспечив мне возможность выжить. Несколько раз спасал. Вытирал слёзы. Потому что он мой друг. – Кхм, да, причина в этом. - Знал бы он, что из-за него один из лучших воинов потерял форму, - меня удивляет голос Рэтчета, выдавший упрек, непонятно, мне или Айсвейжу. Поворачиваю голову, чтобы увидеть, откуда он хоть говорит. Я не сразу заметила его возле поломанного компьютера в другом конце кабинета Оптимуса, так и не потерявшего строгости, отражающейся и в хозяине. Мне вспомнилось, что вчера во время работы я слышала громкий звук удара, а затем на экране вылезла ошибка системы – мой компьютер отключился от сети. Неужели… Оптимус на нервах разбил свой компьютер? Что же должно было произойти, какая пришла весть, раз и он не выдержал? -Он наверняка догадывается, Рэтчет, - оборачивается спокойно Оптимус. - Молодец, только его это не колышет видимо, - этот упрек внезапно колющей болью отозвался где-то в груди. Наш лидер, не поворачиваясь до конца, оглядывается на меня – замечаю боковым зрением. В его взгляде, судя по чуть приподнявшимся бровям, появляется какая-то догадка. – И я тебе рассказывал причину своего недовольства, Оптимус. - Кхм-кхм, - прокашливаюсь я, напоминая о своём присутствии. А возможно пытаясь избавиться от кома в горле. Они оба поворачиваются на меня. Переглянувшись, вдвоём опускают взгляд, направленный скорее в себя, нежели на металлический пол. - Он сам дал согласие, чтобы мы ей рассказали, верно? – уточняет Оптимус. - Всю историю пусть сам удосужится рассказать, я могу лишь назвать то, к чему это привело. Не ребёнок. - О чем вы? – я пытаюсь поправить плащ, но цифровая ткань то и дело выскальзывает из моих пальцев.

***

-Эй, - стучит по стеклу бот в броне цвета платины. Удивительно, что он не потемнел за время войны – постоянно чистит? А ведь создаёт впечатление того, кому важнее рабочий процесс, нежели то, как он при этом выглядит. - Слушаю, - пытаюсь подойти ближе к перегородке, но плазменные кандалы сразу же больно впиваются в руки. - На твоём месте я бы оставался у той стены. Мне удаётся вспомнить его имя. Айронхар. Вроде бы, Акира на допрос пришла вместе с ним. Не буду скрывать, что меня задевает то, как со мной сейчас обращаются. Я думал, они считают меня своим союзником, каковыми считал их я сам. -Позволь поинтересоваться, Смолдервейл, - его взгляд словно дополнительно обвивает цепями. Неудивительно, что он глава дивизиона алхимиков. – Почему ты соврал Акире? Почему не сказал ей, что это ты убил Церерис? - С чего вы взяли, что это я её убил? - Мы взяли образец энергона с твоих рук. В голове звучит крик той несчастной девушки, такой, который не должен принадлежать боту: с надрывом, лишь местами прерывающийся на обрывки слов, сложившиеся позже в памяти в фразу “Прошу, хватит, пощадите!”. Я вижу её последний умоляющий о пощаде взгляд. Большие яркие голубые глаза, с легкой белой каемкой, очерченные чёрным ободком глазных прорезей. На секунду мне даже показалось, что я уже видел такой взгляд… нет, не хочу вспоминать ту жертву. Это убийство висит на мне слишком тяжким грузом. -Мне стоит напоминать, что утаивание такого рода деталей подрывает наше и без того висящее на краю доверие? – я думал, он зол из-за того, что я обманул девушку, про мои чувства к которой в отряде уже давно ходят слухи. А его интересует лишь деловая сторона медали… - А лучше было бы, расстрой я её во время допроса? – в голосе появляется наезд. Неоправданный, ненужный. Но столь легко вырвавшийся, сравнимый лишь с обрыванием жизни. - Ты думаешь, Акиру и без того не расстроило, что её подопечную, как оказалось, подменили и убили во время допроса?! Я не нахожу, что ответить. -Ты не сказал ей, потому что знал, что она тебя за это возненавидит. Ты всячески пытаешься оправдать свои поступки привязанностью к ней, но даже не можешь быть честен, - голос Айронхара стал ещё тверже. Каждое его слово меня задевает, хоть он, скорее просто перечисляет факты. Подступая ближе ко мне уже внутри камеры, неспособному двигаться в пределах комнаты из-за кандалов, он продолжает: -Так как нам верить? – я замечаю, что его алхимическая сила начала влиять и на второй его глаз, тронутый сверху градиентом в темно-зеленый. – Что ещё ты таишь от нас. В том числе от неё? Сколько у тебя за плечами грехов, способных обрушить твою репутацию окончательно? Пытаюсь схватить его рукой за горло, но куда мне, будучи прикованным, против командующего целого дивизиона. Попытка использовать против него свои алхимические способности так же не приносят успеха, и мой оппонент с лёгкостью перекидывает меня через плечо и прижимает к полу. Слегка сжимает горло – не слишком сильно, чтобы я не потерял сознание, но достаточно, чтобы от боли я начал пытаться оторвать его ладони от себя. -Слабый, нестабильный, агрессивный лжец. Похоже, Теневой оскал не дал тебе повзрослеть должным образом, - приоткрываю зажмуренные глаза, и натыкаюсь на его взгляд. Меня пронизывает холод, что-то приковывает меня к полу. Его дополнительные оковы держат меня на полу, пока сам Айронхар отдаляется к выходу. Как же больно. -Если… т-ты скажешь… ей, выдавливаю я с трудом из себя, едва приподнимая грудную клетку, чтобы зачерпнуть необходимого для работы синтезатора воздуха. -… я тебя убью, - продолжаю я мысленно. Да, она меня возненавидит. Я не хочу этого. Я тогда просто не переживу. А что нам остаётся делать с тем, что угрожает нашей жизни? - Я посмотрю на твои потуги в процессе поединка со мной, - спокойно произносит он, не повернув головы.

***

-Акира! – кричит мне вслед Рэтчет. Не оборачиваясь и не отвечая, я несусь по коридору. Ноги сами несут меня с такой скоростью, что я не успеваю следить за изменением окружения, при этом путаются, из-за чего несколько раз я едва не падаю. У него одна из форм депрессии. Началось все давно, после одного случая. Как мне казалось, мы держали её под контролем, главное, чтобы он держался подальше от огня – его основного триггера. И, предвещая вопрос, депрессия – не всегда про грусть и желание самоубийства. От грудной пластины отваливается энергоблок плаща и с лязгом падает на пол, откатываясь в противоположном от нужного мне направления. Цифровая ткань начинает медленно пропадать, пока мантия складывается на полу. Я на мгновение останавливаюсь. -Нет времени, - махнув рукой, решаю, что подберу потом. Ну или закажу себе новый. Без разницы. Почему-то мне стыдно. Мне казалось, не трогая его, когда он просил уйти, я делала только лучше, но сейчас… лучше было бы настоять и остаться рядом. У него депрессия. Эти три слова без остановки звучат в моей голове. Все эти годы?... Все эти годы ты это прятал ото всех? Даже от меня? “Я пришёл лишь потому, что сам захотел поддержать тебя”. “Стало легче?”. Уже стоя возле двери его палаты, пытаясь отдышаться, вся моя решимость, до этого момента толкавшая меня, стихает. Пустит ли он меня? “Можешь положиться на меня, иди отдыхать уже, мисс «Обожаю перегружать себя работой»”. -Айс? – я больше не хочу оставаться в стороне. Тишина. -Айс, ты там? – пытаюсь открыть дверь силой. Не поддается. Ни звука. -Айсвейдж… - хочется кричать, но говорю я на удивление ровно. Не думаю, что стоит на него сейчас давить. Дверь с трудом открываю. Сидит в полной темноте, лишь глаза блекло светятся, все равно передавая ещё замеченный давно переход цветов его окуляров. Слабое свечение делает чёрную каемку масла на его глазах также заметнее. -… они тебе рассказали? – Айсвейдж не поднимает глаза, не шевелится и, кажется, даже толком не моргает. Даже вздыхая, он не шелохнулся. - Не все, - пока что стою на месте. Может, если я зайду не сразу, ему легче будет принять моё вторжение в его внезапно оградившееся для меня личное пространство? – Я в определённый момент сорвалась с места, не дослушав даже ту часть, которую они решили мне раскрыть. - Понял… Хочется кинуться к нему, но что-то меня пока что останавливает. -Слушай… прости за то, что я тебе наговорил несколько дней назад. Я виноват, дурак, - он пытается усмехнуться. Настолько выдавлено, что у меня в груди все сжимается. - Позволишь войти? – вырвавшийся вопрос, слишком выдающий то, как на меня повлияли его слова. – Прошу. Айсвейдж наконец поворачивает голову. Уже привыкнув к темноте, моим глазам удаётся различить в глубине комнаты, насколько приподнялись его все же нахмуренные брови. -Вообще… я надеялся, что на моём извинении наш разговор окончится, - опять отворачивается. - Айс, пожалуйста! - Это опасно для тебя, Акира. Да и… Мой друг опять замирает, закрыв глаза. -…что? – беззвучно делаю шаг за порог палаты. - …нет, ничего. Прошу, вернись к себе. В грудь словно вонзили иглу. -Нет, - больше я не уйду. Медленно, но зайду в палату. Я не собираюсь дальше быть в стороне, когда тебе нужна помощь, пусть ты этого и не признаешь. - Акира, я боюсь тебе навредить, - реагирует он на ещё пару моих шагов фразой, поворачивается на кушетке ко мне. - Не навредишь. - Почему ты так уверена? – Айсвейдж вскакивает с кушетки, начинает отходить в более дальнюю часть палаты. - Может потому, что ты до этого никогда этого не делал? – немного меняю траекторию движения. - Ситуация изменилась. Я на расстоянии вытянутой руки от него. Аккуратно тяну к нему ладонь. -Зря я попросил их вмешаться, - едва мои пальцы касаются его спины, он резко разворачивается, начинает меня отводить в другую сторону. - Айс, хватит, - смахиваю его руки с плечей. На самом деле даже без особого труда. - Я уже и забыл, какая ты можешь быть упрямая… Я в замешательстве, не совсем понимаю, как все-таки действовать. Думала, что если не буду давить, он меня подпустит. И этого действительно не стоит делать, чёрт возьми! Но если я не проявлю настойчивость, он ведь меня выставит и опять закроется. - Тебе не нужно прятаться от меня. Лампы в палате начинают мигать, а тело вновь чувствует в помещении присутствие чужой энергии. - Мне, может, и нет, а вот тебе стоило бы! – его голос теперь с легким надрывом. Его взгляд быстро метается с места на место: с двери, рядом с которой находится электрический щиток, на лампы, начавшие искриться; с ламп – на меня, и вновь на дверь. – Прошу, тебе надо уходить, иначе я… Одна из искр, пролетев рядом с нами, вспыхнула прямо в движении. Только вот огонь, вместо стандартного красно-янтарного цвета, синий, чуть темнее цвета энергона. Когда Айсвейдж это замечает, его глаза распахиваются, он отшатывается от меня, запрокинув голову к потолку, где десятки таких же искр так же превратились в огненные сферы. Ощущение присутствия посторонней энергии немного сжимает тело. Это… это он сделал? Одним шагов преодолеваю оставшееся между нами расстояние, руками прижимаю его к себе. Его тело начало нагреваться, подкрепляя мою догадку. Несмотря на это, лишь крепче обвиваю его спину, попутно чувствуя под пальцами каждый его шрам, каждую царапину. Огонь вокруг нас продолжает все вновь и вновь загораться, падать к нашим ногам. Создаю поток ветра, достаточной силы, чтобы вышла ударная волна, подхватываю созданный Айсвейджем огонь и бью в щиток. Предохранитель сгорает, а вместе с ним и тухнут лампы, не давая больше новых искр. Лишь сейчас я замечаю, что Айсвейдж обнимает меня в ответ, настолько крепко, что я чувствую дрожь в его плечах. - Я ведь говорила, что ты мне не навредишь, - медленно опускаемся на пол. Провожу ладонями по его корпусу и замечаю, что спина явно горячее, чем остальное его тело. – Все хорошо. Все смолкает. Комната погружается в темноту – успокоив Айсведжа, мне удалось устранить и огонь. В темноте мне лишь слышно бешеное биение его искры и сбитое от испуга дыхание. Айсвейдж кладет голову мне на плечо. Никогда я не видела его таким… беззащитным? - Я здесь, - перемещаю руку на макушку своего друга, медленно глажу большим пальцем. – Тебе больше не нужно бояться. Холодная масляная капля попадает под броню, наверняка оставляя под ней на руке жирный черный след. - Спасибо, - до того всегда громкий, четкий голос сейчас настолько тих, с нескрываемой его хозяином дрожью. – Спасибо, Акира… Ничего не говорю, лишь позволяю ему беззвучно выпустить из себя слезы – точно так же, как он это делал бессчетное количество раз. Пульс постепенно приходит в норму, но… меня это не успокаивает. Что-то внутри меня мечется, разбивается о грудную клетку, рвет вены и нервные волокна. Однако с этим я могу разобраться и позже. Тяжесть на моем плече ослабевает. - Легче? – хочется мне спросить, прежде чем я заглядываю в его глаза. Глаза, тусклые из-за слезного масла, полные скорби, сожаления и боли, словно присыпанные оставшейся от столярной работы металлической стружкой. После взгляда в них я больше не могу ничего сказать, поскольку искру начинает рвать сильнее. Что таится за этим ураганом страданий? Как ему удавалось все эти годы его так умело скрывать? Почему он это скрывал? - Ты ведь в курсе, что Рэтчет опять будет на нас ворчать за сломанную технику? – лицо рассекает вымученная улыбка, призванная скорее опять попытаться выстроить щит. - И пусть. Так и скажем, что это я его сожгла. - Так ведь это мой огонь ты использовала. Взгляд Айсвейджа направлен скорее сквозь меня. - От него всегда… были неприятности, - брови вновь хмурятся. Друг закрывает глаза, несколько раз перед этим моргнув, будто бы это могло развеять его проблемы, пока я пытаюсь переварить все произошедшее. - Как давно у тебя эта сила? Он вновь смотрит на меня. Если сейчас он закроется от меня, я вряд ли уже смогу что-то сделать. - Не могу сказать точно. Я много думал и анализировал, и… Слушай, давай лучше на кушетку сядем. Передвигаясь бок о бок в темной палате, практически на ощупь добираемся до кровати. - Это… я полагаю, это началось еще во время моей учебы в гвардейской академии, за 10 лет до начала войны. Помню, одним из обязательных видов подготовки было умение работать в горящих зданиях. Мне всегда это нравилось. Прозвучит как хвастовство, но… я был лучшим среди учащихся. - Поверь, когда ты это говоришь с таким измученным лицом, это так не звучит, - думаю я про себя. Осторожно кладу ладонь на сжатую в кулак руку. - На нашем последнем учебном и одновременно первом настоящем задании нас отправили в одно из зданий, где, как я уже заранее знал, будет умело сымитирована чрезвычайная ситуация – честно, это делало миссию скучной. Однако она превратилась в настоящую. Он смолкает. В темноте по силуэту различаю, что он закусывает губу. - То был комплекс по созданию оружия, оснащенный, соответственно, складами энергона на каждом этаже, чтобы питать оборудование. Я сразу отмел вариант про работу в пожаре, потому что такое сымитировать было бы нереально с точки зрения безопасности – не могли же они все обесточить ради нас на один день. Мы зашли внутрь, начали обследовать, искать нарушителя. И в этот момент над нами раздался взрыв. В-все вокруг... Голова Айсвейджа повисает. - Не торопись, все в порядке, - пододвигаюсь я ближе. - …спасибо. Он делает несколько глубоких вдохов и выдохов. - Все вокруг заполонилось запахом гари и энергона, криками боли моих сокурсников, скрипом металлических конструкций. У тебя есть фонарик? - А? А, ну, у меня есть встроенный в экипировку. - Включи его ненадолго. Выполняю его просьбу. Он разворачивается ко мне спиной, раздвигает пласты брони. - Чт… - на спине почти нет живого места. Почти все истерзано старыми шрамами – более грубая технология запайки – а на свободных от них участках металл почерневший, словно в него въелась копоть. Медленно подношу руку и пальцем прикасаюсь к одному из таких, и тело под ним вздрагивает. - Прости, - пугаюсь я вдруг. - В порядке все, я привык. Так вот, - он опять вздыхает, - я начал спасать товарищей. Мне давалось это довольно легко, я даже думал, что отделаюсь просто пузырями на броне. Да, меня сбило, что это походило на настоящую аварию, а это она и была, но я держался. И, в общем… когда я спасал очередного сокурсника вместе с остальными – спаркмейт Лиры, возможно помнишь её – угодил под балку. Огонь вокруг меня начал сгущаться по мере нарастания внутри меня страха. В итоге за мной пришел мой наставник Флейр. Он учил нас сражаться – преимущественно холодным оружием и понемногу остальными видами, это ведь совмещено все. Я сперва не заметил его, в красной броне он больно уж удачно мог скрыться в горящем помещении. Он вытащил меня, начал вести на выход, и… и в этот момент… Голос Айсвейджа опять надламывается, он начинает говорить тише. -…еще одна балка упала. Он успел откинуть меня и почти увернулся сам, но… ему оторвало правую руку, разодрало половину лица и повредило суставные механизмы ноги. Выступивший энергон начал гореть прямо на нем, кажется часть пламени забралась и внутрь. И с этого момента… я… я ничего не помню, - он заканчивает тихим, ровным тоном. Я не знаю, что сказать. - Я тогда так испугался, что вырубился. Когда я терял сознание от потери энергона и шока, мне показалось, что… что огонь стал немного темнее, более насыщенного цвета. Понимаешь, к чему я? - Айсвейдж, подожди… - Это я виноват в его смерти! Я его убил! Своей собственной силой! Что если это я вообще стал причиной того взрыва?! Когда я это понял после обнаружения силы на тех переговорах, я… - Айс! – беру его лицо ладонями и разворачиваю. – Ты обнаружил силу лишь недавно, так? Следовательно, ты не мог тогда спровоцировать разрастание огня, не ты виноват в этом. То, что ты, можно сказать, дружил с огнем, лишь показывало предрасположенность к ней, но не более. Айсвейдж смотрит на меня шокированными, в то же время молящими глазами. - Ты уверена в этом? - Я одна из первых, кто в войне применил алхимию больше трех веков назад. Я знаю, о чем я говорю. - И тем не менее… с тех пор я боялся огня как…. Ладно, проехали, просто боялся. Я больше не мог работать в гвардии. А что отвратительнее, Флейр скончался. Его не спасли. А так же и сокурсник, спасая которого, я сам чуть не погиб под обломками. С тех пор меня возненавидела Лира. Я не могу её винить – я слышал, в какой истерике она билась, когда узнала. Себя тоже ненавидел. Да и до сих пор за это ненавижу. Даже когда у меня не было предположения, что я на все повлиял, я знал, что мог бы спасти их. Я мог увернуться от той балки, если бы не потерял контроль над собой. Флейру, который вообще не должен был появляться на той площадке, не пришлось бы меня спасать. Из-за меня было оборвано 2 жизни. Так еще и на спине этот странный шрам, который болит до сих пор, когда я вижу огонь. Я научился контролировать себя, выбора не было, но если начинал ныть шрам – значит, ночью ждали кошмары, иногда панические атаки, но это редко. Долгое время я даже сражаться не мог, ведь теперь тыл стал моей самой уязвимой частью. Я завалил испытания по единоборству, когда все-таки попытался устроиться в структуры. Потом мне уже пришлось податься на арену Каона. Это было унизительно сперва – предпочесть спасению жизней развлечение народа и танцы с безмозглыми существами, но я смог найти в этом частичное удовольствие. Радует одно, в запой я не ушел, хотя я никогда не был против алкоголя. Все еще продолжаю смотреть на ужасный шрам Айсвейджа, не в силах оторваться, хотя в тоже время от одного его вида мне плохо. Что со мной? Нет, это не тот вопрос, тут не мне хуже всего. Пока я размышляю об этом, пластины брони схлопываются. - Вот такая вот у меня история. Мне вдруг вспомнилась фраза Мегатрона в день его аудиенции. Ну ты-то у нас действительно знаток, Айсвейдж! Ты у нас знаешь все про всех, их цели, как им их добиваться, решать их проблемы, когда у самого их небось не было! Все то время, что ты работаешь на арене, тебя никто ни разу не видел даже поникшим, но при этом ты говоришь мне, что мне надо успокоиться! Знал бы он… - Скольким ботам ты рассказывал эту историю? – удается мне выдавить из себя вопрос. - Рэтчет, Оптимус, ты… а, еще вроде Мегатрону в общих чертах. -…ублюдок… - удается мне сдержать за зубами восклик. - Я… я не кажусь тебе каким-то, ну… жалким? Солдат, в разгаре войны, а отсиживается в лазарете из-за фобии огня – неотъемлемого атрибута сражений. Этот вопрос меня сбивает. - Ты серьезно? А как же тот факт, что до этого ты наоборот всегда против себя шел? Это ты решил опустить?.. – Айсвейдж оборачивается на меня. – Не вздумай отрицать, что ты на самом деле силен!… хорошо? Глаза начали светиться чуть ярче. - Понял… - Каким он был? Флейр, - выключаю фонарик. - Он… помню я любил его называть «Бородатая опилка». Да-да, шикарное прозвище, раз даже ты смеешься. - Почему опилка? - Потому что раздражал иногда, как опилка под броней. Меня он откровенно валил, как мне казалось в начале обучения. Глуп был, не замечал, что мои показатели росли быстрее, чем у остальных. Из-за своего упрямства я рвался вперед, чтобы его победить. За все годы обучения я максимум доходил до ничьи. - Тогда как так вышло, что его ты начал ценить больше остальных? - Подслушал разговор. Он обсуждал с другим тренером мою успеваемость. Второго удивляло, что с моими показателями я едва держался на оценке «хорошо». Тогда Флейр сказал… как ж там точно было… «С его показателями нельзя давать ему расслабляться. У него есть сила, упорство и мозги. И, большая степень упорства – упрямство. Моя задача заставить его использовать это себе во благо, чтобы он стал сильным солдатом». - Ты мудр, если после этого начал его уважать. Повисает неловкая пауза. - Мне, наверное, стоит… - беззвучно зевнув, собираюсь приподняться. - Нет, стой! – он быстро хватает меня за руку. – А, то есть… Опять в комнате чувствуется его энергия. -… мне остаться с тобой? Айсвейдж, друг, про которого я, оказывается, столь многого не знала, не отпускает мою руку, даже наоборот чуть сильнее её сжимает. -…если можешь, пожалуйста. Не хотелось бы с очередной панической атакой бороться в одиночку. Мне как-то.. спокойнее с тобой. Но если тебя это затруднит, то… - Не затруднит. Сажусь на пол рядом с кушеткой. - Спина болеть же будет… - Твоя повидала больше, спи давай, - даю ему легкий щелбан. – Доброй ночи. - Хах… доброй ночи. Остаюсь наедине со своими мыслями. И первая же, заставляет меня дернуться и оторваться от спины. Теперь я понимаю, насколько приятно чувство, когда тот, кого любишь, после срыва смеется. - Ч-чт… - Эй, все хорошо? – реагирует вдруг Айс. – Голова болит? Ты за нее держишься. - Д-да, голова… - противно, что приходится врать ему, но это осознание для меня слишком… - Иди-ка сюда, - одним махом он оказывается рядом со мной, поднимает на руки и кладет на кушетку. А сам после на пол садится. - А как же спина? - Моей уже ничего не страшно. К тому же, на одной кушетке мы не поместимся. - А будь она больше, то что??! – хочу я задать вопрос, но вовремя понимаю, насколько это было бы странно. - Ну и ладно… Ложусь спиной и смотрю в потолок. Быть того не может… - Еще раз доброй ночи, Акира. Спасибо, что… что пришла и выслушала. И что не ушла, когда я тебя пытался выгнать. -… Не за что. Я думала я не смогу заснуть. Однако через полчаса меня уже клонит в сон, под ровное сопение Айсвейджа. To be continued.