Застрели меня

Bella ciao, ciao, ciao

***

Персиковая помада на губах. Оголенная шея. Обнаженные ключицы. Собранные в пучок волосы. Она величественно спускалась вниз по ступенькам сжимая в руке оружие, нагло улыбаясь и чуть ли не облизываясь. Глаза бегали из стороны в стороны, словно кошачьи. — Заткнулись! — выкрикнула она и пару раз пальнула в воздух. Все замолчали. Со страхом поглядывая на нее. — У меня для вас шикарные новости. Очень скоро мы всех вас отпустим. Если вы, конечно, обещаете вести себя хорошо. Как мы уже и сказали, мы не убийцы, но стать ими не сложно. Так что советую еще потерпеть, совсем чу-чуть, — страх постепенно исчезал и на лицах начала проявляться радость, кто-то умело ее скрывал, а кто-то даже заплакал. Несмотря на следы на шее, она чувствовала себя сильной, сильнее чем когда-либо. Закусывая нижнюю губу и барабаня пальцами по винтовке, она кидала на заложников строгие и даже угрожающие взгляды. Все шло идеально… почти.

***

— Что с шеей? — Да так, разногласия в коллективе. — Ты говорила мы можем встретиться, ну... после ограбления. Как я тебя найду? — Ты мог бы пойти с нами. — Думаешь они согласятся? — Я даже спрашивать не буду. Мы почти дорыли туннель, — в тот момент она даже и не думала о своих словах. Она просто говорила, говорила честно и слепо.

***

Связавшись с полицией, Профессор заключил с Инспектором некую сделку. Они отпускают десять конкретных заложников взамен на одну маленькую услугу. Десять заложников. Число небольшое. Вот только случайны ли они? Или может среди десяти имен есть одно особенное имя… — Думаешь он крыса? — Уверен. Я попробовал пробить и нашел его. Они назвали его шестым… не сделали особого акцента. Мы отпустим его… не тронув. — Серхио, он нас видел… — Это нам на руку. При нем никакая важная информация не обсуждалась? — Нет. — Отпускаем, но придерживаемся плана. Главное не трогай его. — Я его точно не трону. — В смысле? — Пол часа и он на свободе. До связи, братик, — он повесил трубку и вновь заулыбался.

***

— Если я назову ваше имя, считайте, что вам повезло, — медленно он называл имена заложников, не торопясь спускался к шестому… — Маттео, — Рига дернулась, будто не поверила своим ушах. — Стоп, что? — Они попросили освободить именно твоего друга. Не спросишь почему? — Почему? — еле слышно спросила она, не отрывая взгляда от Берлина. — Твой герой любовник работает на полицию. — Врешь. Берлин, ты ведь врешь… — Спросим у него? — Берлин наслаждался таким разоблачением… — Рига, все что я говорил было правдой, ты мне нравишься. Честно. Но… — Значит все это было ради информации? Всего-то… — Рига, стой я… — парень не успел договорить, задетое эго опередило его… держась за нос он лежал на полу, кряхтя от боли. — Профессор настоятельно просил не трогать Маттео, — позлорадствовал Берлин, но поймав на себе рассерженный взгляд Риги сделал несколько шагов назад. — Как же мне это надоело… Достали! — выкрикнула она. — Видимо ты показалась ему самой отчаянной, легкодоступной, — Берлин не останавливался и словно демон на плече подначивал Ригу. — Это не правда, я не хотел, — это было последнее что Маттео сказал, перед тем, как завыл от боли. Двери открылись. Десять заложников убежали на улицу.

***

— Тебя не смущает то, что это мой кабинет, — войдя в комнату Берлин увидел девушку с бутылкой в руках… — Не твой, а хозяина банка. Чисто техн…тезн… технически я могу здесь пить… быть. — Тебе уже хватит. — Какой заботливый папочка… раз ты такой хороший чего тогда оставил меня одну? — фыркнула она и сделала еще один глоток, — Нет, не отвечай. Не хочу услышать еще раз то, как сильно я тебя не привлекаю. Даже когда ты бросил меня я не видела того, что вижу сейчас. Какой же ты все-таки ублюдок. — От тебя это лучший комплимент. — Ты душил меня вчера. Я видела, как сильно ты ненавидишь меня. Хочу чтобы ты знал - это взаимно Берлин. И всегда будет взаимно, — опираясь руками на стол, она встала и подошла к нему. — Скажи честно ты ведь рад тому, что Маттео оказался предателем? Теперь будешь ошиваться со своей пассией, смотреть как я ревную и наслаждаться. Это в твоем стиле Берлин, — она оказалась очень близко, оба прожигали друг друга одним взглядом. — Зато теперь ты не скрываешь, что ревнуешь. — Да! Я ревную тебя! Да, черт возьми! Счастлив?! — Как никогда, — прошипел он в ответ, — Маттео слишком мягкий для тебя. До сих пор не представляю какой черт возьми из него коп? Тебе надо чтобы тобой манипулировали, что бы каждый день было как в последний. Ты больная на всю голову, моя дорогая,. — не ожидая такого от себя, она ударила его. Залепила ему пощечину. За все его паршивые слова и за такие же действия. Сцепив зубы, он сжал ее запястье. Больно и сильно, но она даже виду не подала. Она хотела ударить его еще раз, посмотреть на еще более сильную реакцию. Хотела, но смогла только поцеловать.

***

Со стола были сброшены все вещи. Кабинет заполнялся женскими и мужскими стонами… Никакой нежности, только эмоции. Он прижимал ее к столу, руки гуляли по всему телу, сжимали бедра и поднимались к талии. Его прикосновения заставляли ее извиваться и просить еще большей дозы. Как же ему нравилась ее нужда в нем. Он редко такое чувствовал. Запуская руку в волосы и сжимая их сильнее, он опускался к ее шее так, чтобы она чувствовала его дыхание. Женский голос просил еще и еще, с каждым разом все громче и громче.