Застрели меня

В горле застрял ком. Было тяжело дышать, говорить и даже думать было тяжело. В голове — шум. Мысли будто улетучились и вместо угрызений совести, была обычная пустота. Тело Маттео утонуло где то далеко в траве, и она даже не обернулась посмотреть. Ватные ноги кое как довели ее до машины, закинув в салон пистолет она нажала на газ и навсегда покинула это заросшее поле. Во всех фильмах после убийства тело прячут… если хотят быть незамеченными. Риге было плевать. Да, ее поймают и да, срок станет еще больше. Возможно из тюрьмы она выйдет будучи уже старой, а возможно и вовсе не выйдет. Это не пугало, только успокаивало. И вот в голову врываются воспоминания. День. На улице стоит невыносимая жара от которой не скрыться. Девочка в легком белом сарафане сидит под деревом, смачивает тонкие пальцы и перелистывает страницы. Рядом на тарелке лежат косточки от съеденного персика, а на белом сарафане можно заметить оранжевые пятна. Пахнет травой, старыми страницами книги, пахнет домом. Она погружалась в историю, глаза бегали по строчкам, а сердце замирало… о такой любви она мечтала, такой жизни хотела. — Луиз! — крик матери, девочка без особого желания отрывается от книги и бежит в дом. Маленькая кухня, курящая мать и обед. Эта картина повторялась каждый день, и была любима. — Перечитываешь? — слегка прокуренный голос матери. Луиз лишь кивает. — Все что, там написано бред. — фыркает женщина и заталкивает окурок в полную пепельницу. — Почему бред? — В жизни все по другому, не забивай себе этим голову малышка. Разочаруешься. — Они любят друг друга, она ради него умереть готова, он вся ее жизнь… а она его — мечтательно ответила Луиз поглядывая на мать. — Никогда… слышишь, никогда не смей растворяться в ком то. Когда все закончится, начнешь погибать… будто тебе сердце вырвали… только больнее. Душевная смерть — агония. Поверь мне малышка. Вот оно. Вот тот урок, который она должна была запомнить. Вот те слова, которые должны были остаться в памяти. Но тогда она их не понимала. На глаза накатились слезы, дорога впереди размывалась. Ей хотелось снова сидеть под деревом, уплетать персик, читать о красивой любви… хотелось обнять мать и сказать как же она была права… хотелось рыдать ей в плечо… Дрожащими руками она вытирала слезы, но они текли ручьем. Стекали по щекам, капали на губы и разъедали маленькие ранки. Теперь Рига понимала, что имела в виду тогда мать. И ведь правда, агония. Внутри ее разрывало, было так пусто и холодно, хотелось вопить… просить наркоз… но сердце вырвали, вырвали и оставили гнить.

***

Она ехала долго, даже глаз не сомкнула. Спать было нельзя. И вот затормозив около старого монастыря, она вышла на воздух. Огромное здание когда то служило ей и ему домом… домом, в который она давно не приезжала. По коже пробежали мурашки, стены внутри были холодными и больше не грели. Она медленно осматривала комнату, дотрагивалась до мебели и даже улыбалась уголками губ. — Рига, — за спиной раздался мягкий голос, от которого она вздрогнула. — Вы что здесь делаете? — Я пришел помочь тебе. — И как вы узнали, что я здесь? — На тебе прослушка — Профессор немного замялся, ему явно было не удобно перед ней. — Чего? — Идем. — и приобняв девушку за плечо, он повел ее за собой… — Так вы слышали как я убила его. — да. Ты знаешь, это было нашим главным правилом… без жертв. — Но жертвы были… и речь сейчас не о Маттео. Я отомстила, вот и все. — Это было лишним. — Он ваш брат… и они убили его. Он… — но она не успела договорить, дверь открылась и в нос ударил знакомый запах парфюма. У камина с бокалом вина стоял он… Берлин. — Выпьешь? — он обернулся… а на лице все та же нахальная ухмылка. Он кивнул в сторону вина и сел в кресло, наблюдая за ее ступором. Она стояла неподвижно… застыла. — Я жив. — улыбнулся он и подошел к ней. — Я не понимаю… я слышала, ведь был взрыв. Я бежала туда, я… — Взрыв был, но меня там уже не было. Все пошло слегка не так, как мы рассчитывали и это был запасной план. — План? Это был всего лишь такой план? Скажи пожалуйста, а убийство и все мои гребенные страдания тоже были частью твоего плана? Я ведь правильно понимаю, ты все это слышал… слышал как я погибала из-за тебя, слышал как убивала из-за тебя, слышал каждое слово и просто тешил свое самолюбие… — Я собирался тебя забрать. — Серьезно? Ну так это в корне меняет дело… ты правда меня совсем не знаешь. Ты что думал, я узнаю что ты жив, брошусь тебе на шею и сделаю вид будто ничего даже не произошло? Нет! Берлин, я думала ты умер… я себя уже похоронила… я… А все что ты можешь мне сказать, это «Я жив»… нет, не для меня. — выдыхая он попытался подойди к ней ближе, но Рига была зла… настолько, что направила на него дуло пистолета. — Еще шаг и я стреляю. — Убьешь меня? Серьезно? — Да, — закивала она — Я нажму на курок… даже не сомневайся. — руки дрожали, а во рту все пересохло. Но она говорила решительно, хоть он ей и не верил. Он сделал еще один шаг.