Тренинг Ричи Тозиера

Билл не мог сомкнуть глаз уже битый час. Он переворачивался с бока на бок, зарывался носом в матрас и накрывался с головой одеялом. Ничего не помогало: в загородном домике Бена были слишком тонкие стены. Чёрт дернул Билла занять соседнюю спальню. Дело в том, что его уши слышали все звуки, которые издавал Эдди. Его друг никогда не отличался тихим и спокойным голосочком, а если с ним находился ещё и Ричи, то Билл предпочитал уходить в сторонку. Только бы дальше от жарких споров и взаимных оскорблений. Для бедного Билла было большим, просто огромным, грандиозным потрясением случайно увидеть Эдди, прижатого к стенке и самозабвенно целовавшего Ричи. Почему в тот день Билл решил задержаться в общих душевых, он не знал. С раскрытием тайны его друзей пришло осознание, что лучше молчать. О том, что происходило между Ричи и Эдди, Билл не сказал никому из Неудачников. Во-первых, он верно посчитал, что это не его дело. Во-вторых, обсуждать кого-то за спиной было дурным тоном (хоть и хотелось). Однако не существовало правил на ограничение собственной фантазии. Его глаза наконец открылись после увиденного в туманной, горячей душевой: с того момента все взгляды Ричи и Эдди, все их прикосновения и возмущенные «пошел нахер» приобрели смысл. Когда Ричи отказывался от киношки и оставался в школе ждать Эдди. Когда Эдди таскал Ричи комиксы и глупые шарфы. — Если сляжешь с температурой, не ной, — морщил нос Каспбрак, упрямо протягивая шарф. Моментов, которые Билл стал замечать, было так много, что он иногда задумывался, видят ли то же самое другие Неудачники? В вечно колючих отношениях Ричи и Эдди на самом деле была щемящая нежность. И, хоть мнения Билла никто не спрашивал, он не был против. Однако не в ту ночь. Блин, Билл проснулся слишком рано, был за рулем два часа, выгружал вещи, помогал Бену и Беверли обустроить летний домик к приезду остальных, и, окей, выпив на ночь отличного вина, он мечтал о глубоком сне. Его конечности отказывались двигаться. Когда Неудачники выбирали комнаты, для Билла было совершенно не удивительно то, что Эдди и Ричи заняли одну спальню на первом этаже. На всех ночёвках они спали вместе — это было необъяснимо, потому что, перегрызая глотки друг другу днями, оба мальчика превращались в ангелочков по ночам: никто никогда не слышал и звука с их стороны. Поэтому всех всё устраивало. — А почему именно вы берете эту спальню? — поинтересовался Стэн. — Потому что у меня слабый мочевой пузырь, а эта спальня просто идеальна: тут под боком санузел, — весьма терпеливо объяснил Эдди, выгружая и свои, и ричины вещи на полки. Им совсем не мешала одна двуспальная кровать в центре. Билл бы тоже не отказался от отдельной душевой, но не повезло: Эдди был прытким малым. Зато Денбро досталась другая, не менее классная — как же он ошибался — комната: просторнее, светлее и с двумя большими кроватями у стенок. Последнее стало причиной того, что его соседом оказался Стэн, у которого неожиданно появились боли в спине и спать на раскладном диване он не мог. Так и решили: Беверли и Бен, Майк расположились в комнатах наверху, а Ричи и Эдди, Билл и Стэн внизу. Достав из запасов матери вино, Бен достаточно гостеприимно разлил его по стаканчикам. Эдди, который обычно был против любого алкоголя, согласился. — Полезно для сердечно-сосудистой, — объяснил он, когда, попробовав у Ричи, одобрил вино Хэнскомов. Посидели немного, понасиловали новые колонки Бена роком и попсой, послушали шутки про мамок и член, сыграли в пантомима и карты. Стэнли, вовсю издеваясь, загадал сделать Ричи фотку голышом у озера. Опьянённый даром Диониса, тот, закончив партию, достаточно резко выскочил на улицу, подбежал к озерцу, спустил штаны (Эдди испытал испанский стыд) и, поманив Уриса голой задницей, прокричал: — Камон, детка! Сфоткай же меня и дрочи, я очень даже за! Фотоаппарат моментальной печати справился со своим делом. Тряся темную бумажку в руке, Беверли была более чем довольна. Ричи, который пах ночной свежестью, виноградом и сшибающей с ног юностью, развалился поверх Эдди на диване. Он потянулся чмокнуть в щеку, но промазал и попал в уголок губ — Билл резко отвернулся к Беверли и Стэну, искавшим место фотографии топлес на полке. Наконец, разбрелись по своим комнатам. Стэн был бы не Стэном, если бы не принял душ. И даже взбодрившись немного, согнав пелену алкоголя, ему удалось заснуть быстрее, чем Биллу. Он благополучно сопел на другой кровати, когда Билл услышал долгое, ни капли не приглушенное: «О-о-о». Твою мать. Первой мыслью было подскочить и проверить, всё ли в порядке с Эдди. Второй, показавшейся более разумной, — остаться и притвориться, что ничего не услышал. Может, ему вообще померещилось: спать в новой обстановке всегда нелегко. У Билла сердце подскочило непонятно почему. Он повернулся на спину, вперил взгляд в потолок и чинно сложил руки на груди. За стенкой никто не говорил достаточно долгое время, и сердце успело успокоиться настолько, что он вновь закрыл глаза и попытался уснуть. Сладкое сопение Стэна действовало на его уставший организм как дополнительное снотворное. — Бо-о-оже… Билл резко распахнул веки. Часы на стене уныло показывали, что было около двух. Билл умел сохранять спокойствие. Для лидера (а Билл с малых лет стал неназванным лидером) хладнокровие в самых стрессовых ситуациях очень ценилось. Что ж, он был способен держать себя в руках, что бы там не делали его друзья за стенкой. Гарантировано способен. — Где ты такому научился? — спросил Эдди. Билл мог поклясться, что услышал в его голосе ревность. Не гарантировано. У Билла начал дергаться глаз, когда стрелка двигалась дальше и дальше. Казалось, с каждым услышанным стоном, низким и хриплым, часы двигались всё медленнее, как будто продлевая пытку над Биллом. Он бы очень хотел оказаться в другом месте, подальше от голоса Эдди, которому явно было очень хорошо. То есть, Билл правда рад за друга, но, блядь, спать хотелось! Его глаза ужасно устали смотреть стеклянным взглядом вперед. Билл не удивится, если на утро увидит полопавшиеся капилляры. И утром он обязательно всё скажет и Эдди, и Ричи. И будь проклята их тайна — всё, так решил Билл. Когда стоны прекратились, а стрелка зависла на половине третьего, Билл сам чуть не простонал: закрыть тяжелые веки на сухое глазное яблоко напоминало попадание в Эдем. Проваливаясь в долгожданный блаженный сон, он даже подумал ничего не предъявлять завтра: ну было и было, забудем. Билл почти видел трансляции своего подсознания, как услышал громкий, сухой скрип чужой кровати. Лучше бы он ничего не слышал. Раздался смех Ричи, а потом — хлопок! О господи, Билл не хотел, совсем не хотел ничего слышать. И он не горел желанием представлять своих друзей: обнаженных, распластанных на скомканных простынях, с горящими взглядами и сцепленными руками. Звук заставил фантазию Билла дать ход: вот большая рука Ричи с длинными пальцами опускается на ягодицу Эдди, вот рот Эдди открывается в беззвучном стоне. — Сделай так ещё!.. О да. Ри-ич. Билл сел и спустил ноги на пол. Может, где-то в этой комнате найдется вата, которой он мог заткнуть уши? Рыться в вещах Стэна было бы некультурно, поэтому Билл от безысходности начал нарезать круги по спальне. Безусловно, он был рад за Эдди и Ричи, у которых закончились, судя по всему, некоторые проблемы с личной жизнью. Если Эдди сколько лет игнорировал жалящие прикосновения Ричи и то безумие, которое накрывало его, стоило им остаться наедине, то Ричи столько же времени не набирался смелости признаться. Потом появилась Майра. И, Билл уверен, если бы не её присутствие, его друзья по-прежнему находились в одном положении. И никто не тревожил бы его сон. Самопожертвование поражало. Когда за той же злополучной стеной (Билл завтра же оклеит её поролоном) Эдди убедительно попросил Ричи сменить местонахождение своих рук, его выносливость дала сбой. Он очень хотел спать, Эдди Каспбрак, в конце концов, где твоя гребаная совесть?! — Ещё ниже, — стонал бессовестный Эдди Каспбрак, — да, вот та-ам. Билла поражал Стэн, который, причмокнув во сне, лишь перевернулся. Как ему удавалось не просыпаться от этих стонов? Покружив по комнате ещё некоторое время и пытаясь успокоиться, Билл был готов снова лечь спать. Очередной стон, скрип кровати всё испортили и довели чайник до кипения. Принять такое решение в тот момент Биллу было легко: жажда спать так же, как и Стэн, взяла своё. Все принципы и всё воспитание полетело к чертям, когда глаз дернулся ещё раз. Если это и будет расцениваться как вмешательство в личную жизнь, что ж, Билл готов. Он был уже на всё готов. Его изнеможенный организм всего лишь хотел пару граммов сна. Замерев у двери, за которой, вероятно, его друзья занимались сексом, Билл ещё раз подумал. Прислушался. Тишина. Они заставили его выбраться из тёплой кровати, принудили к ночному бешенству и толике самокопания, довели до белого каления, чтобы сейчас замолчать? Билл сделал глубокий вздох и с чувством удовлетворения и невероятного желания заснуть шагнул назад. Эдди снова издал стон. Этот звук пробрал Билла, который чувствовал себя оголенным нервом, до костей. Он решительно постучал в чужую спальню и даже стал притоптывать ногой от нетерпения высказать всё, что думал. Дверь открылась быстрее, чем предполагалось: пока бы они оделись, накрыли смазку одеялом и притворились сонными. Однако на пороге стоял Ричи в спальной футболке и шортах. Ни в одном глазу. Наоборот, он выглядел вполне бодрым — оно и понятно, — однако никак не потрахавшимся. Хотя откуда Биллу знать, как выглядит Ричи после секса? Как-нибудь он обязательно спросит об этом Эдди, просто чтобы заставить того поперхнуться от неловкости — отомстить. Билл даже приоткрыл рот, потому что совсем не это ожидал увидеть. За острым плечом Ричи он заметил развалившегося на разобранной постели Эдди. Из одежды на нём было обычное белое белье. Эдди выглядел очень, очень недовольным. Он смотрел на Билла таким взглядом, что стало даже как-то неловко. У Эдди, правда, находились в полнейшем беспорядке волосы и лицо подозрительно раскраснелось. Так, Билл, возьми себя в руки. Ты всё ещё хочешь спать. Для убедительности этих мыслей Билл кивнул сам себе. — О, Билли-бой, привет, — сказал Ричи, выглядя лишь капельку удивленным. — Не думал, что кто-то может не спать в такое время. Чего бродишь? Бессонница? Билл сжал кулаки. — Е-если что, — пылко начал он, — тут с-стены тонкие. Вот. Если ч-что. Ричи смотрел на Билла так, как будто совсем не догонял, к чему ему эта информация. Не мог же Билл напрямую крикнуть: «Трахайтесь тише!». Это было бы некрасиво. — Оке-ей, — протянул Ричи, кивнув. — И что? Ты пришёл сказать, что в домике Бена плохая звукоизоляция, и хочешь затеять ремонт? Чел, мы, конечно, поможем тебе, но, может, завтра? Поздно уже. Билл закипел. — Н-нет, Ричи, твою мать!.. — Воу, полегче! Да что с тобой, амиго? — Чем вы, нахрен, здесь занимаетесь? — не выдержал Билл. Он требовал хоть какого-то раскаяния за отсутствие покоя. Ричи даже вздрогнул от такой вспышки ярости и быстро ответил: — Маниакальной терапией. — Мануальной*! — выкрикнул с кровати Эдди. Ричи кивнул, а Билл весь как-то сдулся. — О, — выдавил слабо он. — Ага, — махнул на Эдди Ричи. — У этого засранца возраст: ходить и трясти костями. Далеко яблочко от яблони укатилось, потому что, знаешь, его мамочка… — Пошел на хер! — вставил Эдди совершенно другим голосом, не тем, который Билл слышал парой минут ранее. — Так у-у него п-просто с-спина болит? — пискнул Билл. Как же ему было стыдно. Это просто массаж, а он уже сто раз успел представить, в каких позах и сколько раз. — Ну да-а, — сказал Ричи, окидывая Билла подозрительным взглядом. — А ты что думал? А вообще что, слышно что ли? — С-с-с… — С? Билл, да рожай уже! Время поздний час, мы же люди, с-спать хотим. — С-с… — Смазка? У нас только женский крем для рук, — ответил Ричи, а Эдди в доказательство поднял нежно-розовый тюбик в воздух. — С-с… — Спасибо? — С-с… — Сучёныш? Билл набрал в грудь больше воздуха и припечатал: — И это тоже! Ричи хмыкнул и скрестил руки на груди. Билл почувствовал, как силы всё-таки покинули его. Он опустил плечи и потер пальцами переносицу, зевая. Попросил не шуметь и дать поспать оставшееся время. Эдди уверил, что они больше не будут шуметь, тем более, его мышцы чувствовали себя намного лучше. Билл кивнул и, услышав вдогонку одновременное «Спокойной ночи», ушёл. Ричи проводил худую спину Билла Денбро взглядом, затем выдохнул и с мягким хлопком закрыл дверь. Эдди смотрел на него, как всегда подняв одну бровь. От такого Ричи сглотнул и приготовился к выговору, не заставившему себя долго ждать. — Ну, — требовательно начал Эдди. — А если бы он пришёл раньше? Я же говорил, ты слишком громкий! — шикнул он. Очень гневно шикнул. А ещё некоторое время назад таял, как сахарок, в руках Ричи и был совсем не против продолжения. Сам же подстрекал, выгибая поясницу и расставляя колени. После головоломки с Майрой, кризиса ориентации и выяснения чувств они пришли к самому потрясающему решению. Плюсы быть не просто лучшими друзьями, а состоять в настоящих отношениях с лучшим другом, который знал о тебе столько, сколько не знал бы никто, и с которым было всё так же круто проводить время. И круто проводить время означало не только то, что делали они со дня знакомства. Ричи мог безгранично касаться Эдди, а Эдди — целовать Ричи. Поцелуи ему всё ещё заходили. Началось всё с того, что Эдди пожаловался на свою спину. Его мышцы жутко болели после трех часов сидения за гранитом науки. Итоговые перед каникулами никто не отменял, и последние пару недель Эдди видели чаще книжки, чем живые люди. Его искривленная спина спасибо не сказала. Ещё одна совместная ночёвка, отдельная от всех спальня, двухместная кровать, крем для рук, найденный в тумбочке, говорили им — да. Нужно было отметить, что крем для рук был использован изначально как массажное масло, а не смазка, которую обычно продавали в аптеках. Эдди не был дурачком, чтобы отказаться от массажа Ричи. Они оставили свет от лампы в углу, постелили на кровать чистые простыни, которые Эдди привёз с собой, и собрались уже спать, когда Ричи полез по чужим полочкам и с блестящей улыбкой вытащил в мир тюбик крема. — Он бы неплохо помог разогреть тебя, — задумчиво произнес он. Заинтересованно подняв голову, Эдди весь превратился во внимание. Так и вышло, что Ричи разместился между бедер лежавшего на животе Эдди. Его теплые руки начали массировать шею и плечи, кружа успокаивающими движениями туда-обратно. Не ожидавший, что это будет так приятно, Эдди непроизвольно открыл рот и зажмурился. Наволочка быстро впитала его дыхание и короткий стон. — Не знал, что ты такой специалист в области мануальной терапии, — поделился Эдди, чувствуя, как руки сползли ниже, давя на сладкое место между лопаток. — Я тоже, — признался Ричи, который знать не знал, что это за термин такой. Он просто старался двигать руками как можно бережнее и аккуратнее и в то же время давя на мягкую кожу подушечками пальцев и ребром ладони. Смотря на расслабленного под ним Эдди, Ричи получал не меньшее удовольствие. — Где ты такому научился? Ричи, который делал массаж разве что своей бабуле лет в семь, пожал плечами и не смог удержаться: — На мамке твоей тренировался, — пошутил он, за что получил шлепок по бедру. Его большие пальцы обводили кругами точки позвоночника, когда он услышал стон более прерывистый и откровенный, чем предыдущий. Эдди скреб пальцами простыню и выдохнул, упомянув в речи и господа, и дьявола: — Боже-е, черт возьми. Возможно, стоило сказать ему быть тише, но Ричи ни за что на свете не смог бы заставить себя это сделать. Слушать, как стонет Эдди, слишком приятно. Эдди, которого никогда и никто так не касался, обещал себе отблагодарить Ричи как-нибудь позже, когда это всё закончится. Боже, он бы очень хотел, чтобы его руки никогда не прекращали свои действия, чтобы разминали его спину как тесто, надавливая именно на нужные точки. Его нежная кожа была правда очень чувствительной. — Сделай так ещё, — попросил Эдди, с ума сходя от наслаждения. Он втянул воздух носом и зарылся глубже в подушку, бессовестно выгибаясь, стоило длинным пальцам остановиться на крестце. Неужели они хотели притормозить? Эдди покачал головой и попросил продолжить. Ричи готов был задохнуться от картины перед ним. Идеально круглые ягодицы были призывно подняты вверх, и Эдди совсем не противился его руке, скользнувшей дальше и обхватившей их. Если бы он только снял белье… Тело пробрала дрожь; мурашки щекотно коснулись загривка. Никогда ещё Ричи не трогал Эдди так откровенно. Осознание, что он мял в руках его задницу, заставило задержать дыхание. Эдди очень сильно пожалел, что они оба не были полностью голыми. Он приподнял таз немного выше и опустил руки, задевая пальцами резинку белья, намереваясь избавиться от него. Ричи потянулся к его шее, покрытой испариной, и оставил на ней влажный след, обнял поперек груди, прижимаясь лицом к макушке. — Черт, — было похоже, как будто Эдди канючил. Член в трусах от всех действий Ричи и от самого Ричи требовал внимания. Лампа в углу вдруг погасла. Может, свет в глуши отбило или ещё что, но домик не должен был сгореть. Эдди приказал выдернуть шнур из розетки и вернуться к себе. Всё было сказано максимальным шепотом. — Мне кажется, мы разбудим кого-нибудь. У Стэна очень чуткий сон, — вспомнил Эдди. — Откуда тебе, черт возьми, знать, какой у Стэна сон?.. В темноте снять трусы оказалось намного легче, чем при свете. Однако до конца волнение не ушло. Слыша стук в груди и смотря куда-то в темноту, туда, где должен бы стоять Ричи, Эдди на самом деле не чувствовал себя таким уж храбрым. Он вздрогнул всем телом, когда руки Ричи накрыли его коленные чашечки и помассировали кончиками пальцев, спустились до икроножных мышц и поднялись обратно. Это успокаивало. Присутствие Ричи успокаивало. Чувствуя всем телом обнаженную кожу Ричи, Эдди не хотел закрывать глаза. Темнота забирала всю неловкость, когда оголяешься, а ещё — возможность смотреть в лицо и видеть эмоции, впитывать их. Нервное состояние отходило на второй план с каждым новым поцелуем: у тазобедренной кости, над пупком, в ямку ключиц, линию челюсти, уголок губ. Постепенно их успокаивающий, неспешный поцелуй превращался в жадный и мокрый, с посасыванием нижней губы, кончика языка, с укусами на подбородке. Жар предвкушения, желания, зародившийся внизу живота разлился по всему телу расплавленным золотом. Ричи отстранился, оперся руками около головы Эдди и как будто ждал ответа. Ну не глупый ли? Ответ был очевиден. Эдди протянул ладонь, заправил спадающие вниз пряди и замер, когда Ричи повернул слегка голову, припал к чужой мягкой коже, перецеловал каждый палец, сухой и соленый одновременно. Эдди очертил контур его пухлых, чувственных губ и втянул воздух носом, стоило их телам прижаться ещё ближе друг к другу. Горячий и твердый член Ричи касался его внутренней стороны бедра; капля естественной смазки попала на кожу. — Эдс, — тихо попросил он, не понимая до конца, чего именно хотел. У них же под рукой только крем для рук, невыносимое возбуждение и целый багаж неопытности. Бассейн страха сделать больно и желания заботиться друг о друге. Заставляя Ричи наклониться, Эдди осторожно надавил рукой на его макушку. Поцеловал в губы совсем быстро, а потом укусил за шею, всосал до боли кожу. Перестарался немного. Руки Ричи опустились на плечи Эдди, как будто собираясь вновь начать массаж, и сжали одновременно крепко и аккуратно. Большие пальцы остались в узлах плеч. На правом была маленькая родинка, которую Ричи накрыл губами. Спускался ниже и ниже, к той точке, с которой и начал, пока Эдди, упиравшийся ему в бока коленками, не потянул обратно, к себе. Никакого миньета сегодня, синьор. — Ты знаешь, как… В смысле, ты?.. — попытался спросить Эдди. У Ричи взгляд метался по его лицу, губы то открывались, то закрывались, как разболтанная дверца шкафчика в ванной. — Теорию, немного, — ответил он. Эдди провел пальцами по его напряженным плечам, спустился по лопаткам к пояснице и, не решаясь дальше, прижал вплотную к себе. Пришлось закусить губу, потому что в следующую секунду огонь распалился сильнее от трения их членов. Хотелось кончить не так. Они поцеловались вновь, пока Ричи непослушными руками поднял тюбик, открыл скользкую крышку и выдавил крем на пальцы. Перегнул палку: ромашковый запах средства для ухода за кожей забился под самый потолок. — Я им всю неделю пахнуть буду, — пошутил Эдди, когда почувствовал пальцы у входа. Это всё от нервов. — А мне нравятся ромашки, — продолжил Ричи. — Они такие… ромашковые, — и целуя, мягко отвлекая от тревожных мыслей, ввёл первый палец. Эдди, тяжело дыша и стараясь не ерзать, одной рукой вцепился в подушку, а второй прикрыл глаза. Стыдно не было, просто… трудно смотреть на Ричи, у которого губы все искусаны, взгляд темный и глубокий. Трудно смотреть на того, кто возбужден до предела, доведен почти до края, а причина — Эдди. Когда немного неприятные ощущения стали проходить и Эдди даже стал подаваться навстречу ласкавшей руке тазом, добавился второй палец. Смазка пачкала им животы. Другая ладонь, шероховатая немного, безумно теплая, заскользила по бедру. Скрипнула кровать. Никто из них, слишком поглощенных друг другом, не заметил этого. — Ты можешь, — попросил Эдди, распахнув глаза и глухо простонав в кулак с первым, медленным толчком. Ричи, промазав, поцеловал его сначала в кончик носа, а потом оставил влажный отпечаток над верхней губой. Одна ладонь оказалась на шее, на плече и снова — на виске, хаотично заправляя вечно уложенные волосы назад. От размеренных, глубоких и осторожных толчки становились всё быстрее и беспорядочнее. Горячее дыхание Ричи опаляло Эдди ухо. Весь мир словно раскололся на мелкие кусочки, как треснувшее зеркало. Эдди зажмурился до белых пятен и инстинктивно свел колени, сильнее сжимая мягкое тело Ричи. Чужая сперма смешалась с его собственной и осталась прямо на животе Эдди, который был слишком поглощен собственным наслаждением, чтобы начать ворчать. Он молился, чтобы этот момент продлился ещё немного. Или просил повторить это всё: начиная от невинного массажа и заканчивая первым сексом с оглушительным оргазмом. В дверь постучали. Эдди проклял этот стук сто раз за семь секунд: именно столько времени потребовалось на то, чтобы его сердце испуганно кувыркнулось. Подскочивший Ричи шустро натянул на себя всю одежду, нашёл на кровати белье Эдди, как можно аккуратнее перевернул его на живот и принял свой самый невозмутимый вид. Кое-как, но Эдди справился с тем, чтобы натянуть белье. Он испачкал простынь. Он ненавидел того, кто их потревожил. Это был Билл.