каждый шаг - мир

Дружба может быть оправданием. Всегда для разных вещей. Но иногда — для того, чтобы скрыть что-то, что ты не хочешь афишировать. Или ты можешь быть слишком напуган, чтобы это „что-то“ объяснять. Речь может идти о чувствах, а может и не о них. Но чаще всего мы все понимаем, что речь всегда об одном и о том же. У каждого есть человек рядом, которого мы часто не замечаем, но он почему-то всегда оказывается поблизости, когда это необходимо, когда мы испытываем именно в нем острую необходимость. Мы принимаем его за должное, данное нам самой судьбой. А теперь задумайтесь на секунду. Представьте свой самый блестящий момент. Представьте свое будущее, где все мечты исполнились. Вы вдруг понимаете, что это важнейший день в вашей жизни, что вы на вершине. И вам нужно разделить этот миг с кем-то одним. Кто это будет? Кто встанет рядом с вами? Зафиксируйте этот момент в памяти. А теперь ответьте на главный вопрос: готовы ли вы отдать этого человека кому-то другому? Если ваш ответ „нет“, то ваша дружба — an excuse*. И вы обязательно поймёте о чем дальше пойдёт речь. „Они влюблены, не правда ли?“ „Да, точно“ Эти люди всегда слышали шёпот за своей спиной. Но. Что странно — ни один из них никогда не ставил себя в мыслях в пару со вторым. Это странно. Странно было думать об этом, когда вас купали в детстве в одной ванночке, а мамы пьют вино вместе каждую субботу. Им просто нравилось проводить время вместе. Дружить. Друг с другом. Но как долго может это продолжаться? — Я ненавижу то, как ты выглядишь, когда тебя тошнит. Да, выглядел он и правда неважно. Любая вечеринка в четверг обречена стать болезненной в пятницу. Никакое мороженое с колой не поможет тебе на следующее утро справиться с тошнотой и такой жаждой, что будет казаться, будто ты готов осушить один из океанов. А может и целых два. — Возможно, третья бутылка была лишней, — сказал Луи, бросив слова куда-то в ветер, настолько невесомыми и нечеткими они были. — Нет, уже вторая была лишней. — Ты знаешь, что ты зануда, да, Гарри? Луи никогда не упускал возможности посмеяться над излишней сосредоточенностью своего друга. Гарри с детства помнился ему серьезным, неспособным на увеселения, а ещё у него был ужасно развитый синдром завышенной ответственности. Гарри для Луи представлялся мини-версией мамы, он и задницу мог надрать за приключения на неё же с тем же рвением. Особенно, если не был их соучастником. А он им не был, потому что брать зануду в приключения равно разрушить приключения. Нельзя сказать, что Гарри не задевало это. Он считал себя ближайшим другом для Луи, ведь он вытаскивал его из всех передряг, он забирал его пьяного из бара, он рисковал сохранностью своей машины, когда тот учился водить, он ходил с ним по магазинам перед (почти) каждым свиданием с (почти) незнакомой девушкой. Причин у Гарри было достаточно. Он никогда не был тем другом, дружбой с которым ты хвастаешься в своей тусовочный компании, в своей группе. А ещё это тот случай, когда ты не запостишь с ним фотографию в твиттер. Но все всегда знают, что вы знакомы и дружите, несмотря на все твои старания это скрыть. Поэтому, конечно, Гарри обижался, потому что знал своё место среди элементов этой цепи. Но он никогда не делал это всерьёз, а лишь немного ворчал. И то — даже не вслух. Луи же, наоборот, считал, что его слишком много у Гарри. „Слишком“ — вообще очень хорошее слово, чтобы описать этого товарища. Слишком взбалмошный, слишком активный, слишком общительный, слишком разговорчивый, слишком влюбчивый. Слишком, слишком, слишком. И он очень боялся, что однажды объём друга-Луи превысит размер свободного пространства Гарри. Но это явно не было единственной причиной, почему Луи себя так странно вёл. — Этот зануда спас тебя вчера, когда ты еле ноги волочил. Даже тень передвигается быстрее, чем ты после выпивки. — Гарри был опытным игроком. И очень умным. А ещё он всегда знал, что выиграет в любом споре (и даже ссоре) с другом, оставив того виноватым. Токсичная игра? Нет, он играет по правилам, которые ему предлагает оппонент. — Знаешь, тебя ведь никто не просил об этом. Ты сам приехал! — Я обязательно напомню тебе о том, что меня „никто не просил“, когда ты будешь звонить мне в четыре утра с какой-либо просьбой в следующий раз. Так выглядело обычное утро обычной пятницы. У Луи болит голова, а Гарри почти засыпает за рулём, уже не зная, как переживет три последующие пары, и проклиная друга где-то глубоко внутри себя. Думать о том, что эти два парня определённо оба с противоположными векторами, можно долго, но дело ведь в том, что они пересеклись в одной точке, а значит — все хорошо. Дорога до университета занимала не так много времени, они успевали послушать около пяти песен по радио. Гарри всегда сосредоточен на дороге. Путь — это дом, который ты можешь выбирать. Он выбирал ехать по заранее известному пути. Всегда без стресса, всегда без лишнего. Только то, в чем он уверен. Когда он получил ключи от машины своего отца, в первый день он пешком прошёл путь от дома до университета, чтобы точно изучить все повороты и быть уверенным на дороге. Обсессии Гарри иногда очень давят на него, но с ними он чувствует себя комфортно. Он чувствует себя в безопасности, потому что он все контролирует. Луи нарушает его безопасную среду. Даже сейчас. В машине. — Почему они каждый день включают одно и то же? — недовольно фыркнул Луи, вытянув ноги на заднем сидении автомобиля. — Потому что это радио, они получают денежки с хитов. — Гарри аккуратно повернул на повороте, проигнорировав ноги друга на кожаном кресле. К таким выходкам он уже привык. — Но мы же не можем слушать каждый день одну Рианну? Это уже неинтересно. — Shine bright like a diamond*, Лу. Тот скинул ноги с кресла, повернул голову к окну. И один бог знал, как Луи хочет курить. Он точно знал, сколько прошло дней и часов с последней сигареты, но он обещал Элеонор больше никогда не притрагиваться к табаку. Вчера на вечеринке он уже было думал, что можно обойтись без сигарет, ведь речь не шла о наркотиках. И он, конечно, не сказал Гарри, что в странном состоянии он был не из-за трёх выпитых банок пива. Это были таблетки. Но ещё одно правило веселой жизни: занудам не нужно знать о беззакониях, которые ты творишь без них. Поэтому Луи пришлось стиснуть зубы и затолкать своё желание покурить куда-то поглубже ротовой полости.