каждый шаг - мир

Ручка скрипела на полях тетради, когда Гарри пытался записать номера нужных параграфов. Это был очень неприятный звук, который пробирался внутрь его сознания, что казалось, будто скрип не на бумаге, а на каждой нервной клетке. Мурашки проходят по телу. Неприятно. Ему не нравилось писать на шершавой бумаге. Гарри предпочитал гладкую плотную бумагу. На ней ручка не издавала никаких лишних звуков и плавно писала. Так он не отвлекался от учебы. Он изучал немецкое право и считал, что юрист должен быть всегда сосредоточен, но последнее давалось ему с трудом. Гарри ужасно радовался, что университет не похож на старшую школу, где он учился. Здесь было тише и не было звонков, похожих на скрипучую ручку, только их звук приумножался многократно и сдавливал все его внутренности. Не было здесь и дураков-школьников, которые мечтают над тобой подтрунить. Гарри радовался, что университет так или иначе проводит свой социальный отбор, хотя мерзкие личности есть везде, просто тут их было меньше. Еда в столовой кампуса ему тоже нравилась больше, чем в школе. Казалось, все было идеально и подходяще под академическую обстановку, но его тревожность почему-то не спадала и он всегда чувствовал себя напряжённо. Мама Гарри говорит, что вся проблема в его ответственности, а ещё «он просто многое на себя берет». Мамы редко играют большую роль в жизни парней. Они, конечно, привыкают к постоянной заботе и чувству безопасности, говорят, что даже подсознательно по прототипу матери выбирают жён, но... давайте будем честны, мальчики стремятся поскорее сбежать. Гарри таким не был. Мама Гарольда — психоаналитик. Знаете, мамы очень любят давать советы, даже если их не просят, а вот она относится к своей семье, как к пациентам. Никаких советов, никакого навязывания своего мнения. Энн всем своим подругам говорила: «Гарри — самостоятельная личность, он сам поймёт, где его предназначение». В целом, так и вышло. Но ему, конечно, не хватало ребячества, иногда каждому хочется, чтобы проблему решили за него. Он собрал все свои вещи в рюкзак, достал термос с водой и направился на философию. Вода охлаждала изнутри, смачивала горло после долгого молчания. Шаги стали немного быстрее, он стремился занять место поближе. Уже на подходе к нужной ему аудитории чья-то рука вынудила его остановиться: — Где вчера был Луи? — Ох, это была всего лишь Элеонор. У Луи была странная особенность выбирать очень бойких девушек, но Элеонор — бойкая девушка в квадрате. Наверное, таким парням и нужны те, кто будут держать их в ежовых рукавицах. — Я забрал его утром с какой-то вечеринки. Слова Гарри были неуверенными и оборванными, как клочки бумаги. В простом предложении он сделал несколько пауз. Он не знал, может ли он говорить что-то ей. Отношения — это всегда о доверии, но у этих двоих были свои секреты. — А почему он не отвечает на сообщения? Где его вообще носит? — Она продолжала заваливать Гарри многочисленными вопросами, ставя его в неловкое положение. Он поправил свои волосы, некоторые кудри часто выбивались из общего потока. Сделал глубокий вдох, и приложил максимум усилий, чтобы четко сказать: — Мы не то чтобы много говорили сегодня утром. Я не совсем понимаю, почему ты спрашиваешь у меня. — Потому что ты последний, кто его сегодня видел. Элеонор была очень красивой девушкой, Гарри мог только мечтать о такой, поэтому часто подмечал, как Луи повезло. Её голубые глаза смотрели на всех очень уверенно, даже немного с высока. Прямые темные волосы всегда собраны в высокий хвост, что только усиливало эффект серьезности на ее лице. А ещё она была умной. Конечно, она уже спросила у компании своего парня, где того черти носят, но, видимо, он не появился на паре, поэтому она и пришла к Гарри. В его мыслях сложился пазл довольно быстро. — Вот, значит, как. — Нервный вздох, осознание того, что сейчас начнётся выяснение отношений, которые выяснять у него не было желания. Через две минуты начиналась его пара, Гарри просто хотел уже сесть за парту, сделать ещё один глоток и забить на все происшествия с его другом. — Может, ты хотя бы позвонишь ему? — Эль, я не понимаю, почему я должен быть участником ваших отношений. — Потому что ты его друг! — Я не помню, чтобы твои подруги обращались к Луи, когда ты исчезала. — Усмешка скользнула по его лицу, а он почувствовал победу в этой игре. — Конечно, потому что я не исчезала. — Усмешка исчезла с его лица. Хорошо, она выиграла. — Я напишу ему SMS, идёт? Она согласилась. Он занял своё место, но уже не такое хорошее, какое мог бы. «Ты всегда жертвуешь чем-то ради спокойствия красивых девушек,» — подумал Гарри. Достал свою неудачную бумагу и свою ручку, которая сейчас снова начнёт скрипеть где-то внутри его головы. Гарри: где тебя носит? Элеонор ужасно беспокоится. Дурачелла: Насколько ужасно? Гарри: настолько, что это почти угрожает моему физическому здоровью. Дурачелла: Она кричала на тебя? Гарри: да Дурачелла: Оу, это уже и правда оПаСнО Гарри: свяжись с ней, lmao Он нажал на «отправить», наверное, ему было бы интересно, где его друг, если бы не такое сильное желание сна. Глаза еле держались открытыми, он понимал, что выглядит неважно, хотя Гарри всегда очень старался ухаживать за собой. Он очень хотел понравиться хоть кому-то, хотел быть нужным, любимым. А ещё он хотел, чтобы его не стеснялись. Чисто объективно: он был симпатичным. Шоколадные кудри, ярко-зелёные глаза, высокий рост и среднее телосложение. Он был даже симпатичнее Луи, непонятно, почему он так потерялся в толпе; может, дело было в харизме, а, может, в не очень удачных очках. В любом случае, он был молодым парнем на первом курсе, который не познал любви, а ему очень этого хотелось. Все мы иногда видим решение всех проблем во внешней поддержке, когда нам ещё не стукнуло и двадцати. Но проблемы не исчезают, когда появляется кто-то, кто будет тебя обожать, а поддержка, как правило, не помогает. Только понимаешь ты это уже потом. Стайлсу хотелось бы быть замеченным. Иногда он думал, что если у него не получается быть известным среди сверстников, то он может попробовать стать успешным среди преподавателей. «Любой труд должен окупаться,» — проговаривал он про себя каждый раз, когда садился писать очередное эссе. Эссе складывались в архив неудач и поражений. Какие-то были правда очень удачными, но ничем не отличались от других, а другие — слишком новаторские для преподавателей, которым далеко за пятьдесят. Некоторые преподаватели, конечно, очень его любили. Он был идеальным студентом. Как такого можно не любить? Но некоторые не замечали его так же, как и всех остальных, а имя узнавали только на сессии. Несмотря на все это, у него все же не было дефицита внимания. Он был любимым ребёнком, отличным другом и хорошим студентом. Гарри знал себе цену, просто думал, что мог бы заслужить немного больше, чем уже имеет. До конца занятия оставалось пара минут, но они длились целую вечность. Раздражение достигало своего максимума, что он уже подумывал не идти сегодня на физкультуру (единственная дисциплина, которую он позволял себе прогуливать). Гарри Стайлс и любая физическая активность не сочетались. Он знал это, поэтому отработки казались ему меньшим из зол (там меньше народа и все такие же неспортивные, как и он сам, всё логично). Поэтому он почти оставил сомнения в выборе между "пойти домой" и "пойти на пару". Первое, конечно, выиграло. Он не подумал поставить кого-либо в известность, просто бросил на парту записку девушке из его группы, чтобы та сообщила о его болезни преподавателю. Гарри неаккуратно накинул капюшон своего худи на голову, кудри чуть выбивались из-под прикрытия, но парень и не преследовал цели спрятаться. Ему просто было комфортнее не обращать на себя внимания. Это парадокс. Ты красивый парень, ты хочешь внимания и любви, но не хочешь, чтобы тебя видели, но ты еще и достаточно умен, чтобы понять - никто не заметит невидимку, но ты все равно не будешь с этим ничего делать. Удобная позиция беспомощности. Стайлс грузно упал в машину, на секунду он подумал, что прямо сейчас он в безопасности, но в безопасности он не был, его мысли всегда были рядом, окутывали его одеялом из тревожности и странных угнетающих идей. Он откинулся на кресло, и одна из них пронеслась у него в голове: "Я не поведу машину, если сейчас пойдет дождь, я могу не справиться с управлением". А тучи на небе в то время только сгущались. Конечно, он бы успел добраться до дома до ливня, если бы поехал сразу же, но он потратил очень много времени на свое восстановление после душной пары в аудитории с душными желтыми стенами. Ливень обрушился на город тяжелыми каплями. Они бились об асфальт и сухую землю так, что был слышен грохот. Гарри уже точно понимал, что никуда не поедет на машине, поэтому он спокойно из нее вышел, закрыл дверцу и направился к выходу с парковки. Он чувствовал удары воды на своей голове, плечах и спине. Чувствовал, что еще тысячи людей в этом маленьком городе ощущают те же удары. И он не одинок. Гарри пинал лужи, ускоряя свой шаг так, что капли разлетались, мешая своим братьям ровно опуститься на землю. Он надел наушники, чтобы не слышать звуки борьбы, считал, что ее стало и так много в последнее время. Но больше всего он старался не думать. В мыслях борьбы тоже было достаточно.