поцелуй со вкусом боли

— Мне жаль сообщать такие новости, но сегодня утром Мэри Стейн покинула наш лагерь. К сожалению, она не успела встать на истинный путь. Мы будем надеяться, что это когда-нибудь случится. Наступило неловкое молчание. Что же произошло с Мэри? Никто не мог толком понять, пока одна девчонка на зарядке не проболталась. — Она забеременела здесь. Как ей удалось переспать с кем-то, если мы постоянно под надзором? Кроме того, раньше никто не знал. Может это был кто-то из надзирателей? Возможно, и сам Свонсон? Хотя он вряд ли смог допустить беременность. Для него было бы большим ударом узнать, что его система может давать сбой. Значит все же есть небольшая надежда выбраться отсюда. Нас заставили натянуть сетку для волейбола. Игра должна укрепить наш командный дух. Майк помогал мне, а я завязывал узел. Пока никто не видел, я послал ему воздушный поцелуй. Майк стеснительно опустил голову, но я заметил румянец на его лице и маленькую ямочку. Уверен, в отличие от меня, он не притворяется. Если бы мы познакомились при других обстоятельствах, Майк бы мне приглянулся. Он неплохо сложен, сильный, я бы даже назвал его красивым. Наверное, это плохая идея — выходить на такую жару без кепки. Уже голову напекло, раз я считаю, что мог бы встречаться с Майком. Не стоит забывать — за забором меня ждет любимый человек. Разобравшись с сеткой, мы разделились на две команды и приступили к игре. Я и раньше не отличался хорошими навыками в спорте, а уж тем более в командном. Через полчаса мы проигрывали, и виноват в этом, конечно же, был я, потому что занимал позицию подающего. Пару раз мне попадали мячом в лицо и живот, но пожаловаться я никому не мог. Судьей был Лукас, и сегодня выглядел чуть лучше. Я все мечтал заехать мячом в него, но тогда всем бы досталось. Примерно через час (хотя минуты казались вечностью) игра закончилась поражением нашей команды. Следовательно, нам придется мыть посуду. Парни пару раз «случайно» меня толкнули, когда возвращались в лагерь. Мне пришлось остаться, чтобы снять сетку. Не понимаю, почему нельзя ее просто оставить до следующих пыток. Майк опять вызывался мне помогать. — Ты отлично справился, — бодро произнес он, развязывая узел с другой стороны. — Что за бред? Из-за меня мы проиграли, — пробурчал я, потянув за узел, который никак не поддавался. У меня уже не осталось сил, чтобы работать быстро. — Да, но ты не сдавался и продолжал играть, — Майк спрыгнул с табуретки и подошел ко мне. — Давай лучше я. Я сел на траву и наблюдал, как Майк сворачивает сетку. Солнце светило прямо в лицо, я щурился. Конечно, похвала была приятна, но я не мог отделаться от противного чувства внутри. — Так ты здесь уже два года? — хрипло спросил я. Во рту пересохло от такой жары. — Да. Я приехал сюда, как только мне исполнилось шестнадцать. — И что же ты сделал, раз живешь здесь уже такое длительное время? Майк скинул сетку на землю и стал складывать табуретки. Я уже хотел сменить тему, но вдруг Майк остановился. — Причинил боль дорогому мне человеку, — ответил Майк и повернулся ко мне. — И очень жалею об этом, — взгляд у него был отрешенный, словно сейчас он был не здесь. — Поэтому ты не избиваешь других? — спросил я, поднимаясь с места. Майк кивнул, и мы медленно двинулись в сторону лагеря. Я впал в раздумья. Выходит Майк был не плохим парнем, просто обстоятельства сложились не в его пользу. Но раз Свонсон поощрял насилие, то почему Майк все еще был надзирателем? Здесь явно что-то не так. Слышно лишь шуршание травы и пение птиц. Здесь красиво, если не заходить внутрь. Если бы тут действительно был обычный лагерь для детей, я был бы только рад задержаться здесь чуть дольше. — Ты первый, кому я доверился, —смущенно произнес Майк.— Может, потому что мы с тобой одинаковые? Майк зашел в лагерь, оставив меня за калиткой в полном ступоре. Мы одинаковые? И что это вообще значит? Приняв бодрящий ледяной душ, я отправился на поиски Дастина. Но Дастина нигде не было. Даже после ужина он не объявился. Я уже собирался пойти к Свонсону в домик, однако на полпути меня остановил Майк. В руках у него я заметил серый конверт. — Это тебе. От него, — тихо произнес Майк, оглядываясь по сторонам. У меня сердце в пятки ушло. Я резко выдернул конверт из рук Майка и побежал в сторону беседки. Спрятавшись за нее, я присел на корточки, и, сделав глубокий вдох, хотел вскрыть конверт. Однако конверт уже был вскрыт. Скорее всего, они проверяют почту. Но сейчас это мало меня волновало. Наверное, Джейкобу удалось сбежать из пансионата и теперь он на пути ко мне. Он поможет мне выбраться отсюда, и мы уедем далеко-далеко. Туда, где о нас никто не знает. Развернув письмо, я бегло пробежался по нему взглядом. У Джейкоба отличный почерк, — вот что первое бросилось мне в глаза. Но как только я дошел до середины текста, мне стало не по себе. К горлу подступила тошнота, началось головокружение. С трудом поднявшись с места, я дочитал письмо, которого так долго ждал. Письмо, которое должно было вселить в меня надежду о светлом будущем с моим парнем. Однако все получилось иначе. Джейкоб написал, что бросает меня. Его не устраивают такие отношения. Только из-за меня и моей чокнутой мамаши он оказался в этом тупом, по его словам, пансионате. — Было весело, но все рано или поздно заканчивается, Уилл. Мне жаль. Я выбежал из лагеря с разбитым сердцем и со слезами на глазах. Бежал до тех пор, пока не почувствовал боль в правой ноге. Я наступил на что-то острое. Черт, я потерял шлепанец, и даже не заметил этого. Я остановился возле какого-то дерева. Прислонившись к нему, я разрыдался еще сильнее. Теперь еще и Джейкоб бросил меня. Мне никогда в жизни не было так больно. Боль от потери была в разы сильнее, чем от битого стекла, застрявшего в моей ноге. Я наивно верил в его «долго и счастливо», когда мы были вместе. Неужели я единственный, кто был так сильно влюблен? Майк нашел меня через час. Я до последнего не отзывался, сидя за деревом, изнывая от боли. Он поднял меня и молча нес до дома. За это время я успел успокоиться и прийти в себя. Пока он обрабатывал мою ногу, я мельком поглядывал на него. — Ну, и чего ты так жалобно смотришь? Ждешь, что я буду дуть на ранку и целовать ее? В его голосе звучали странные нотки. Он был расстроен? Или мне хотелось так думать? — Придется какое-то время воздержаться от купания, — он аккуратно опустил перебинтованную ногу на пол. Майк присел рядом со мной на кушетку и молча взял меня за руку. — Будь я на его месте, я бы никогда так с тобой не поступил. Это были самые искренние слова за всю мою жизнь. Никто и никогда не обращался ко мне с такой нежностью. Даже Джейкоб в моменты нашей близости. Обычно все происходило быстро, в рваном темпе. Но слова Майка, легкие поглаживания моей ладони странным образом подействовали на меня. Я подался к нему, чтобы соединить наши губы воедино. Слезы текли по моим щекам, и из-за этого поцелуй получился мокрым и соленым. Однако нам обоим было на это наплевать. Мое сердце изнывало от боли и разочарования, а поцелуй - словно спасительный глоток воды в жаркий июльский день. Тем вечером я окончательно запутался в своих чувствах.