поцелуй со вкусом боли

А потом все стало еще хуже. Теперь Дастин носил форму вожатого и ему выдали дубинку. На его лице читалась гордость и радость, от чего мне стало не по себе. Оказывается, в тот вечер, когда я получил письмо от Джейкоба, Свонсон запудрил мозги Дастину. Так сильно, что теперь тот собирает вещи, чтобы переехать в другой домик. Единственный человек, с которым я здесь подружился, кто мог помочь мне, — принял сторону врага. —Дастин, что он тебе наговорил? — я присел к нему на кровать, обеспокоенно наблюдая за его сборами. Нога уже не болела, поэтому я снял бинт. — Ты же понимаешь, что ему нельзя доверять? Дастин усмехнулся и запихнул последнюю футболку в сумку. — Мы побеседовали о моей проблеме. И он помог открыть мне глаза на все происходящее в моей жизни. Я слишком сильно хотел получить внимание от родителей, и поэтому чуть не погубил все. Теперь у меня появился стимул. После того, как я пройду программу, — стану волонтером в местной больнице. Всегда хотел помогать людям. Только уже по своей воле. Я был шокирован его словами. Это не тот Дастин, которого я знал. Это робот, созданный Свонсоном. Неужели нет никакого компромата на этого мерзавца? Ведь сюда приезжали многие дети. Хотя кто мог им поверить? Сюда отправляют не за хорошее поведение. Но почему Майк застрял здесь на целых два года? Почему Свонсон не провел с ним милые беседы и не исцелил его? Нужно обо всем разузнать у него, прежде чем бежать. Майка я нашел в беседке. Он ремонтировал светильник и попросил помочь, подать ему инструменты. Я согласился. Через полчаса он закончил, и мы присели на скамейку. — Как нога? Уже лучше? Я кивнул, и Майк взял меня за руку, переплетая наши пальцы. Не смотря то, что мне было ужасно жарко, руку я не убрал. Мы смотрели на лагерь, и я гадал, о чем Майк может думать. Справа от беседки находилась столовая, откуда доносился басистый голос Лукаса. Он, скорее всего, отчитывал кого-нибудь, лишь бы утешить эго. Не могу поверить, что теперь и Дастин будет заниматься этим. Ощущение поддержки дает надежду. Вот Майк сидит и наблюдает за мной влюбленными глазами. Он понятия не имеет о моем плане. С одной стороны, мне дурно от этого. Но с другой — я рад его компании. Может, мне удастся уговорить его сбежать вместе? Майк действительно хороший, и за такой короткий промежуток он доказал, что может всегда помочь мне. — Майк, а ты не думал о будущем? Ну, о жизни за пределами лагеря. Майк непонимающе посмотрел на меня. Он отпустил мою руку, и я уже испугался, что спугнул его. — Думал, но я пока не готов возвращаться. К тому же, после твоего появления, жить здесь стало намного легче. Он улыбнулся вымученной улыбкой и стал собирать инструменты. Я закусил губу, пытаясь скрыть смущение. Как он может так легко говорить о своих чувствах? Для признания мне нужны годы. И все равно я буду ругать себя, если откроюсь кому-то. Будь проклят тот день, когда я признался Джейкобу. Он не заслуживал моей любви, как и мать. Слишком много разочарований для шестнадцатилетнего подростка. Майк уже собрал все инструменты и собирался вернуться в домик, но я не остановил его. Взял за руку и увел его подальше от посторонних глаз. Стоило нашим губам соединиться, я смог, наконец, дышать свободно. Забыться и плыть по течению. Сумка с инструментами шумно грохнулась на землю, пока руки Майка скользили по моей спине. Горячо, жадно, влажно. Сейчас бы не помешал освежающий душ. Однако сначала нужно закончить с Майком. Пока он яростно терзает мою шею, проникаю к нему под резинку треников. Майк шумно выдыхает, и я решаю дотронуться до него. — Уилл, — шепчет Майк, чуть отстраняясь. Я испуганно таращусь на него. Я сделал что-то не так? Майк делает глубокий вдох и выдох. Неужели он никогда не..? — Ты что, никогда..— рот затыкают мокрой ладонью. — Не смущай меня, — Майк закусил губу, возвращаясь в исходное положение, — Ты первый, кому я позволил трогать себя там. Я был поражен его словами. Майк — здоровый восемнадцатилетний парень, который ни разу не дрочил? Он что, святой? Однако мне это даже льстит. Я во многом был у него первым. Улыбка касается моих губ, когда я медленно двигаю по его члену ладонью. Майк шипит, дергаясь, когда я ускоряюсь. А я все никак не могу отвезти от него взгляд. Майк выглядит таким желанным, и в то же время беспомощным. Мой член давно требует к себе внимания, но я слишком занят. Майк дергается в последний раз, шепча мое имя. — Прости, что я поступаю так с тобой. Но иначе просто нельзя.

***

Я сбегу сегодня ночью, и Майк мне поможет. Мы договорились встретиться после отбоя. Брать с собой сумку бессмысленно, проще будет бежать налегке. Когда мы с мамой заезжали в лагерь, я заметил пару домиков в паре километров отсюда. Надеюсь, кто-нибудь поможет добраться до города. Перед сном я прокручивал в голове сценарий побега. Сначала мне нужно незаметно выбраться из домика. Пройти к дыре в заборе. После чего бежать со всех ног. Если все получится, к завтрашнему дню я буду уже в городе. Примерно в час ночи я услышал, как открывается окно. Лицо Майка светилось от счастья. — Даже не верится, что у нас свидание. Майк взял меня за руку, пока мы шли. В любой другой день я был бы только рад, но сейчас я слишком занят мыслями о том, чтобы нас никто не заметил. — Знаешь, раньше я часто ложился и смотрел вот так на звезды. Ведь телевизора тут нет. Приходится развлекать себя разными способами. Я кивал, не обращая внимания на его слова. Начиналась гроза, ветер хлестал по щекам. Нужно было торопиться. Я ускорил шаг, Майк сделал то же самое. Наконец, мы добрались до забора, где я смог спокойно выдохнуть. — Я думал, мы пойдем к реке, — Майк почесал голову, оглядываясь, — Тут даже прилечь негде. Его болтовня вконец меня достала. — Я не собираюсь лежать и смотреть с тобой на тупые звезды, — я накинул толстовку, которую захватил с собой.— Я хочу выбраться отсюда. Вдалеке виднелись молнии. Поднялся сильный ветер. В дождь бежать будет сложнее. —Уилл, послушай меня, — Майк подошел поближе, я сделал шаг к сетке.— Давай вернемся в лагерь, а завтра все обсудим. В его глазах читалась паника, однако я был непоколебим. Я почувствовал, как по моей щеке прокатилась маленькая капелька дождя. Времени совсем не осталось. — Мне уже достаточно причинили боли. Все, во что я верил, оказалось ложью. Люди, которых я любил, предали меня. И я знаю, что у тебя в жизни не все гладко. Лагерь не помогает, он только калечит. Поэтому, — я протянул ему руку, — Пойдем со мной, Майк. Первое время будет трудно, но мы что-нибудь придумаем. Однако Майк меня, кажется, не слышал. У него бешено забегали глаза, и я стал опасаться худшего. — Ты, — голос у него дрожал, — Я думал, что нравлюсь тебе. А ты все это время притворялся? — Нет времени это выяснять, нам нужно выбираться отсюда, — крикнул я, ударяя ногой по земле. Майк грустно улыбнулся, вытирая выступившие слезы. В груди я почувствовал укол совести. Нельзя было допускать этого. Нельзя причинять боль кому-то только потому, что причинили боль тебе. Но другого выхода у меня не было. — Майк, пожалуйста, — умоляюще крикнул я. Но Майк отрицательно покачал головой, доставая из сумки свисток. Свистнув три раза, он схватил меня за руку. Теперь в его взгляде читалась только злоба и разочарование. И это была моя вина.