Я уже в твоем Раю

      Юноша хрипло смеялся, слушая вопросы когда-то случайно зашедшего писателя, отвечая так легко о том, во сколько лет он познал первого мужчину, вспоминая это так смутно, но тем не менее, материал для рассказа получался подробным.       Скоро должен был начаться вечер и красные фонари вновь осветили бы квартал, потому паренёк повернулся к своему затертому зеркалу, сколы которого мешали всмотреться в свое лицо: неестественно бледное для живого человека, но еще не лишенное мягких, даже можно сказать по-детски невинных черт. Немного румян на щеки и алая помада на губы - убитый жизнью цветок в тысячный раз приобрел яркость, но глаза... когда-то небесно-голубые стали тусклыми, с вкраплениями грязи этого мира, и только одна мысль могла на мгновение вернуть былой огонёк.       Жаль, что его так же легко было загасить, как неосторожно сделал это писатель, озвучив свой вопрос.       — Вы любите его? - Монотонно и все же не без едва заметного волнения, спросил мужчина, внимательно вглядываясь в отражение "куртизанки" в зеркале. Паренёк замер, а после опустил взгляд, выронив из рук пудреницу.       Он имел неосторожность рассказать об одном из клиентов, не желая рассекретить чувства, но все же желая о нем говорить. Писатель стал хранителем его тайн и маленьких историй, стало быть, ему не трудно было понять, что морячок, который так любил гладить светлые кудри и целовать алые губы, был не одним из серых лиц для падшего юноши. — Всем сердцем. - Коротко ответил парень, наконец-то повернувшись лицом к мужчине, сжимая подол платья. — И я буду его ждать. Любезный, он... - Паренёк воровато оглянулся по сторонам, боясь, что их кто-то услышит, но комната была еще пуста. Склонившись ближе к уху писателя, он оперся рукой о его плечо, ища поддержки. — Он обещал меня забрать уже скоро. Мы сбежим так далеко, что, даже спустив своих псов, хозяйка нас не отыщет! - Воодушевленно лепетал юноша, не задумываясь о том, что со стороны это звучит, как бред. Впрочем, если бы писатель это ему озвучил, юноша даже ни на секунду не поверил бы. — А Ваша болезнь..? Он знает или же Вы скроете от него? Но, помилуйте, скоро всем будет известно, - Мужчина не брезговал и снисходительно положил свою ладонь поверх руки паренька, мнимо согревая. Такой холодный, точно кусок льда. — Я никогда бы не погубил его. Нет, он слишком хорош, чтобы смерть забрала его следом за мной. - Чувственные губы вновь тронула улыбка и юноша убрал руку, откидываясь на спинку стула и укутываясь в сатиновый платок. — Он так красив.. силён, умён... Знаете, он никогда не приходил с пустыми руками, всегда дарил цветы. Представьте, дарил цветы кому-то, вроде меня! Это же смешно! И все смеялись, когда видели над моей кроватью букет. - Голос парня и сам сорвался на смех, словно в доказательство, но лицо в миг приобрело серьёзный вид. — Они думают, что он играет со мной. Глупые девки.. он всегда смотрел на меня так... - Юноша вдруг замолчал, вспоминая былое. Мартин впервые появился в заведении пару лет назад, молодой моряк, мечтавший стать капитаном. Он был искушен простыми радостями жизни и не обделён любовью женщин. В тот день он хотел просто развлечься, а объектом его ночной страсти стала белокурая куртизанка с усталым взглядом голубых глаз. Он был первый, кто снял ее, но не притронулся сразу же, поражая свойственной мужчинам животной страстью. Наверное, он сам того не ожидал, что разговор с девушкой его так займёт, что его искренне заинтересует чужая грусть. Даже тот маленький факт, что избранная им девушка и девушкой-то не была. Их первый поцелуй... он был особенным - первые секунды нежный, даже трепетный, но чем дольше они были близки, тем сильнее разгорался огонь. Мартин не был самым нежным любовником, не любил романтику, но любил улыбку своего Ангела. Да, так он называл единственного мальчика в доме терпимости. Он был своим, родным, несмотря на то, что юноша чувствовал опасность и силу, исходящую от мужчины, в нем также находилось и тепло. Оно окутывало и грело, позволяло дышать полной грудью, быть уверенным, что вот сейчас их жизнь изменится. И пусть на деле она менялась только у Мартина, паренёк был безграничной счастлив этим. Его любимый исполнил мечту, и в который раз ушел в море, но теперь капитаном. — Капитан, капитан, улыбнитесь... - Юноша тихо пропел себе под нос, тоскливо улыбнувшись. Он пел эту песню, когда моряк засыпал у него на коленях, перебирая тёмные пряди мягких волос. Миниатюрная ладонь легла на грудь, сжимая рубашку, под которой покоится талисман, подаренный моряком - маленькое, белое пёрышко на чёрной верёвке. Мартин подарил его в их последнюю встречу, обещая, что в следующий раз он заберет своего Ангела. И юноша ждал, ждёт до сих пор того момента, когда раздастся на пороге его весёлый смех. Это ожидание затянулось на год, безумно долгий и тоскливый. Он бы ждал и дальше, окрыленный своей любовью, но страх того, что болезнь заберет его быстрее, чем с губ слетит последнее признание. Напополам с этой гадкой болезнью его съедал страх, убивая некогда яркий цветок. Вдруг юноша обернулся к окну, вглядываясь в силуэты, что уже бродили по улице, и тяжёлый, вымученный вздох сорвался с губ. — Наше время вышло, мой друг. Мне пора.. - Паренек тяжело выпрямился и последний, на сегодня, раз посмотрел на писателя. — Не смейтесь надо мной. - напоследок шепнул он, открывая скрипучую, старую дверь.