Я уже в твоем Раю

— Как насчёт компании, дорогой гость? — Излишне гнусавым голосом спросила куртизанка, грузно садясь на колени очередного мелкопоместного барона. Она была не слишком опрятна и уже замучена​ другими клиентами. Впрочем обоим было все равно, девушка пьяна едва сильнее, чем ничего не понимающий мужчина, что уже покрывал зажатую в корсете грудь сальными поцелуями. Юношу всегда отвращал такой вид, хотя​ отчасти он лицемерил, ведь ему самому приходилось в таком участвовать. Их заведение работало по одному принципу — клиент прав, а ты не смей показывать, что не получаешь удовольствия​ от этого. Вот и Боримор суетился у входа. Видно, пришел кто-то очень важный. Парень удивлялся всякий раз, когда видел в их среднячковом заведении судей или графов. Для таких знатных особ были придуманы поместья с «благородными» девицами, где все комнаты были с дивной, резной мебелью, позолчеными статуями и колонами, с шёлком белья. Но, видимо, мужчинам не слишком по нраву женская прилежность, развратные помыслы требуют зеркальной отдачи: веселья, похоти, вина и стонов.​ Все это можно было найти в заведении у Анны Вальц. Мужчину провели за стол, что был поодаль ото всех других, он был накрыт для кого-то побогаче, фрукты и коньяк, который​ редко подавали, чтобы гости пьянели не слишком быстро и не буянили. — Вставай, к тебе пришли. Фараон проклятый… — Сказала взявшаяся буквально из неоткуда хозяйка.​ Ах, значит, гость изволит работать в полиции. И таких приходилось обслуживать. — Будь с ним ласков, обходителен. Не задавай лишних вопросов, и вообще, молчи, если он не захочет слышать тебя. — Юноша кивал, смотря​ на женщину, не запоминая то, что уже давно вбито в его голову. Хозяйка еще не видела болезни, скрытой за косметикой, потому так рьяно подкладывала под мужчин, которые не скрывали своих желаний познать другого мужчину, пусть и похожего​ на девушку. — Я помню, — парень​ поднялся, скидывая платок с плеч и мысленно прося прощения у моряка в который раз. Это тело принадлежало одному ему, но в истине было вещью и теперь оружием. Юношу переполняла ненависть к тем, кто пыхтел, кряхтел над ним и трогал, заражая болезнью и получая то взамен. Каждый мог убить этот цветок, своровать положенное ему счастье. Только где-то вдалеке чувствовался морской бриз, что вдыхал жизнь в уже давно мёртвую душу, повторяя, что Бог не даст страданий больше, чем смог бы перенести человек и море слез обернётся Раем. Обернулся Раем — он встретил свою любовь, а что может быть лучше? Моряк вздыхал, смотря на своего Ангела с состраданием, словно белокурый тронулся умом, но после улыбался, прижав к своей груди. И юноша терпел. Истекая кровью, валяясь в ногах блюстителя закона, глухо скуля от боли — это все расплата за счастье. — Прелестно, пташка, — Отдернув жилет, мужчина присел на корточки и указательным пальцем поднял лицо парня, заглядывая в красные от слез глаза. — Ты мне понравился. — Скупая, ​ ненужная похвала была принята и он даже выдавил улыбку, потому как знал, что скоро мужчина поплатится за свое удовольствие. А пока… тяжёлый, беспокойный сон окутал паренька, забирая боль и иссушая слезы. Только где-то вдалеке чувствовался морской бриз, что вдыхал жизнь в уже давно мёртвую душу.