Незаменимых нет

Октябрь 2012 года

Когда у Джури как будто специально отменилась рабочая смена в баре, он испытал смешанные чувства. Само провидение велело ему отправиться домой и честно лениться с приставкой или просто лежать перед телевизором, но Джури уже заранее знал, что расслабиться у него не получится, потому что мыслями он будет постоянно возвращаться к мероприятию, которое проходило вечером и на которое его приглашали. Сегодня был очередной концерт UNDIVIDE, куда его старательно и неизменно зазывал Сойк, а Джури с самым честным видом отказывался: работа, что поделаешь. И не врал. А теперь возможность пойти появилась, но Джури топтался в нерешительности перед входом в метро, гадая, как лучше поступить. В результате принятия какого решения он будет сожалеть меньше? – вот как правильно звучал вопрос. То, что в любом случае хорошо ему не станет, Джури не сомневался. Еще месяц назад, подвернись такая возможность, он однозначно махнул бы рукой и постарался выбросить концерт из головы. Но буквально за пару недель до этого у Джури случился сеанс удивительно эффективной терапии – его первый сейшн после прощания с DELUHI. Он и подумать не мог, что заряд энергии, который получит в результате такого, по большому счету, не особо примечательного события, настолько встряхнет его, откроет второе дыхание. Когда Джури уходил со сцены, еще слыша шум толпы за спиной, он твердо знал, что все его сомнения о целесообразности возвращения в музыку были пусты и бессмысленны. Конечно, он вернется – куда денется? Все будет иначе, не так, как прежде, но Джури сможет. В тот же день на концерте он сделал заявление, что в следующем, две тысячи тринадцатом году опять будет петь. Пока что сам не знал точно, в каком именно качестве начнет выступать, но в свои слова верил – он сделает все, чтобы вернуться. И вот, окрыленный одним коротким выступлением, послевкусие которого не покидало его уже который день подряд, Джури решил: была не была. Он затруднялся предсказывать, что почувствует, когда увидит на сцене Леду с другими музыкантами, пускай и был почти уверен, что зрелище лично для него будет безрадостным. Но, с другой стороны, нельзя же вечно бегать – от Сойка, который никак не уймется и все зовет его, от Леды, который навсегда останется в прошлом и будет напоминать о себе оттуда еще много-много лет, и от себя самого. Приняв решение, больше не сомневайся – Джури старался придерживаться этого мудрого правила и потому смело зашагал по ступеням вниз на станцию метро. Ехать было прилично, и он понимал, что к началу концерта едва ли успеет. Оно и к лучшему. Однако он просчитался и пришел чуть ли не за четверть часа до начала. К его удаче в этот день был концерт "boys only": Джури даже не сомневался, что, неприметный, легко затеряется в толпе. Идти здороваться он ни к кому не собирался – потом скажет Сойку, что на концерте побывал, но к началу опоздал, да и потом спешил. Сойк, сто процентов, не поверит – догадается, почему Джури не захотел подойти, но точно ничего не скажет. Небольшой клуб был полностью заполнен, и Джури, еще раз поздравив себя с удачей, отступил к задней стене, а потом еще сдвинулся немного влево, по опыту выбирая часть зала, где его наверняка не рассмотрят со сцены. С его ростом шансы быть замеченным оставались мизерными – скорее стоило начать беспокоиться, что Джури сам ничего толком не увидит. – Джури! От радостного вопля над самым ухом он чуть не подпрыгнул, а заодно обернулись стоящие рядом люди, тут же уставившись на него с неприкрытым интересом, пока сам Джури мысленно проклинал все на свете. – Вот так встреча! Как ты здесь оказался? Топтавшегося рядом с ним парня Джури помнил весьма смутно – тот начал работать в стаффе DELUHI под самый конец их концертной деятельности. Кажется, кто-то из техников тогда заболел, срочно требовалась замена, и пришел этот... – Аки, – представился парень, правильно расценив замешательство Джури. – Помнишь меня? Мы прошлым летом... – Помню-помню, – поспешил заверить его Джури, желая лишь, чтобы так некстати появившийся в зале Аки меньше орал. – Как дела? – Да отлично! – Аки и правда выглядел радостным то ли просто так, то ли из-за встречи с Джури. – Ты как здесь? – повторил он свой вопрос и, не дожидаясь ответа, совсем по-приятельски схватив Джури за рукав, потянул за собой: – Вот сейчас все обрадуются! "Надо было ехать домой", – обреченно констатировал Джури, с усилием переставляя ноги. На что он сегодня точно не был настроен, так это на общение с Ледой. С Ледой на его собственном концерте. Джури и так прекрасно помнил, как тот выглядел перед выходом на сцену – взволнованный, вдохновленный, с горящими глазами и улыбкой, которая не сходила с лица. Пожалуй, в такие моменты ярче и светлее человека, чем его бывший лидер – и просто бывший – не существовало. Наверное, Леда даже не заметит появления Джури, в лучшем случае мельком глянет. Или, наоборот, у него испортится настроение, улыбка померкнет, когда Джури появится в поле зрения – так легко было это представить. Может, он что-то скажет. А что говорить самому Джури?.. От мыслей моментально разболелась голова. До служебного входа вместе с проклятым Аки они добирались какую-то пару минут, а Джури уже чувствовал себя так, будто три часа трясся в вагоне метро, где сломался кондиционер. – Черт, не успели! – воскликнул Аки, когда они торопливо шли по внутреннему коридору, а у Джури как плита чугунная с плеч упала, когда он услышал вступительные аккорды, возвещавшие о том, что музыканты выходят на сцену. – Горе-то какое, – пробормотал под нос Джури. – А? – обернулся его спутник. – Я говорю, что лучше в зал вернусь, – Джури понадеялся, что выражение его лица не слишком довольное. – Оттуда посмотрю. – Зачем? – удивился Аки. – Подожди здесь, из-за кулис лучше видно, ближе ведь. И во время концерта будет две паузы, пообщаешься со всеми. Позитивный придурок, на которого Джури угораздило нарваться, говорил так уверенно, что и обсуждать было нечего. Джури так и видел, как сейчас пошлет его подальше и пойдет обратно, а потом этот Аки с незакрывающимся ртом в подробностях перескажет Леде, как таскал по закулисью его бывшего вокалиста и как тот позорно слинял. – Хорошо. Давай подожду, – обреченно сдался Джури. Пришло время принять как факт, что встречи с Ледой ему сегодня не избежать. Первой играла "The Catalyst" – Джури знал песни UNDIVIDE. Не наизусть, конечно, но намного лучше, чем ему хотелось признавать. Удачно Аки притащил Джури к той стороне сцены, где стоял басист, и потому Леда был далеко настолько, насколько это было возможно в небольшом клубе. Прислонившись к стене и скрестив на груди руки, Джури смотрел и слушал. Басиста звали Шого, с ним он не был знаком, знал только, что тот играл в группе GARSON, куда полгода назад зачем-то подвязался петь Агги. Успешной затея не стала: буквально неделей ранее Джури, опять из интернета, узнал, что Агги покидает группу, которая продолжит свою деятельность уже без него. За время, пока тот был в составе GARSON, те не записали ни единой песни, и Джури так и не смог оценить таланты их бывшего басиста на роли вокалиста. Узнав новость, он сразу позвонил Агги, но тот не ответил, а позже сбросил сообщение: "Потом". Снова, уже неизвестно в который по счету раз, Джури пожалел друга. Как-то совсем в разлад пошли его дела, и то, что делал Агги, действительно больше всего напоминало бессмысленные метания, о которых говорил Леда давным-давно у Джури в гостях. Интересно, как их лидер отреагировал, когда узнал, что Агги снова ушел из группы? Леда прежний точно не удержался бы от злорадства, Джури в этом не сомневался. Леду нынешнего он уже не знал, слишком долго они не общались. Но все равно верил, что Леда как минимум должен был возвести глаза к потолку и сказать что-то вроде: "Я так и думал". Песня закончилась, и прежде чем заиграла следующая, Кихиро говорил с залом, зрители смеялись, потом продолжился концерт. Джури смотрел на Сойка, который ничего не замечал, когда играл, смотрел на Кихиро – объективно тот был ярким фронтменом, а еще на Шого, из-за которого Джури было совсем не видно Леду. Он сам не сразу понял, что специально следит глазами за Шого, чтобы тот постоянно закрывал ему обзор. Подсознание без участия разума отрезало Леду, удалило из общей картинки, из слаженной работы музыкантов. Не задумываясь, Джури специально не смотрел на него, и когда понял это, судорожно вздохнул. Можно было снять очки – тогда Леду он не увидел бы, даже если б очень захотел, – с невеселой иронией подумалось Джури, и, вопреки своим же мыслям, он сосредоточился на человеке, ради которого пришел сюда. В обычной белой рубашке, в таких же обычных джинсах, Леда стоял с опущенной головой и перебирал струны. Как всегда в такие моменты, у него было сложное выражение лица, он что-то проговаривал, чуть заметно шевеля губами. Самый обыкновенный Леда, ничуть не изменившийся за последний год. Даже чуть больше, чем год, – поправил себя же Джури. Он не сразу понял, что не дышит, а когда опомнился, вдохнул так много воздуха, что в груди стало больно. Хорошо, что больше никого из стаффа, кроме приставучего Аки, Джури не знал. Люди, что сновали мимо, не обращали на него внимания, не отвлекали, пытаясь заговорить, и не присматривались к выражению лица Джури. Он не сомневался, что сейчас мало походил на спокойного доброжелательного слушателя. Звук ударных стал тише, вокал стал тише, будто этим звуковым дорожкам понизили громкость, тогда как гитару оставили как есть. И Джури слушал, впитывал каждую ноту, ему ведь всегда нравилось, как звучит музыка Леды. Некоторое время он думал, что разлюбил все связанное с этим человеком, что Леда своим предательством свел на нет каждое светлое чувство, что Джури испытывал к нему, к его гитаре, к его творчеству, даже к звуку некогда самого родного голоса. Но Джури ошибся – либо же время все же лечило – и теперь у него начало получаться снова оценивать объективно, хотя бы в малой доле. Чего у Леды точно было не отнять, так это его таланта. Пауза, о которой упоминал Аки, наступила неожиданно быстро. А может, Джури потерял счет времени, но ему казалось, что прозвучала от силы пара композиций, когда музыка стихла, и в первую очередь он почему-то увидел, как Сойк поднимается из-за своей установки. Не отдавая себе отчета в действиях, Джури попятился назад в тень кулис. – Круто! Ты пришел! – Сойк обрадовался ему настолько искренне, что даже стиснул на мгновение в объятиях, как будто они полгода не встречались. Джури кольнула совесть за то, что он так долго отлынивал от визита. – Привет, давно не виделись, – Кихиро тоже улыбался ему, как старому другу, тогда как Джури вообще смутно помнил, как они познакомились. Вокруг началась привычная суета: кто-то сунул Сойку в руки полотенце, и он, не прекращая улыбаться Джури, вытер влажный лоб, кто-то при этом знакомил Джури с Шого, Кихиро сражался с туго закрученной крышкой бутылки. До Джури не сразу дошло, что Леды рядом нет, а потом он понял, что сейчас была никакая не пауза, а гитарное соло – Леда остался на сцене и о визите Джури еще не знал. Только сейчас до его слуха донеслись какие-то сумасшедшие жесткие запилы, к которым Леда питал нездоровую слабость. Джури порой казалось, что рано или поздно тот переломает в струнах пальцы. – Ты должен выйти с нами на сцену, – отдышавшись, безапелляционно заявил Сойк. – Хотя бы поздороваться. – Куда? – испугался Джури. – Нет... – Конечно, обязательно надо, – поддержал Сойка Кихиро. – Уверен, тебя тут все знают. – Зато я не знаю ваших песен, – соврал Джури. – Так зачем петь? Просто поздороваться. – Да, давай, на две минуты, – каким-то образом Сойк оказался за его спиной и ненавязчиво, но весьма успешно подталкивал к сцене. Соло приближалось к своему завершению. Дальнейшее сохранилось в памяти Джури, как в каком-то тумане. Он не помнил, что испытывал, когда впервые, еще в школе, вышел на сцену. Одно Джури знал точно – он никогда не боялся выступать на публике, толпа в зале не казалась ему испытующей или строгой, скорее веселой и миролюбивой, оттого Джури всегда получал удовольствие от выступлений, ждал хорошего и, в общем-то, в ожиданиях не обманывался. Однако сейчас у него подгибались колени, и дело было вовсе не в тех, кто был в зале, а в одном конкретном человеке, который стоял на сцене, не ждал его и оставался в полном неведении. – У нас для вас сюрприз! – как сквозь вату Джури услышал голос Кихиро. Кажется, Леда глянул на своего нового вокалиста с удивлением. Дальше Джури предпочел смотреть исключительно в зал и улыбнулся из последних сил. Кто-то сунул ему в руки микрофон. – Привет! – собственный голос показался Джури веселым и вполне естественным, когда он поднял руку. – Не ожидали? Отклик не такой уж большой аудитории маленького клуба стал для Джури оглушающим, адреналин заиграл в крови, и напряжение вдруг отпустило. В конце концов, Леде сейчас еще хуже, чем ему самому, – такой мыслью Джури временно утешился и отключился от постороннего, глядя исключительно в зал. Уже через минуту после того, как снова оказался за кулисами, Джури не помнил ни слова из того, что наговорил в микрофон. Кажется, ему отвечали, его приветствовали, ему были рады. Внезапный дебют не продлился и трех минут – как есть, поздоровался и ушел. Только перед тем, как отступить от края сцены, он бросил один единственный взгляд на Леду. Держа гриф гитары одной рукой, а вторую уперев в бок, Леда смотрел на него с самой дежурной из своих улыбок и выглядел так невозмутимо, будто совсем не удивился. Вроде бы Джури попытался улыбнуться в ответ, но получилось ли, он сам не понял. Смотрели друг на друга они не дольше секунды. – Ну вот, я же говорил, как все обрадуются! – вещал рядом тот самый Аки, из-за которого Джури здесь оказался. Теперь он раздражал на порядок меньше. – Думаю, сейчас можно вернуться в зал, – ответил Джури и, не дожидаясь возражений, направился прочь по коридору. Пока шел, думал, что уйдет совсем, выйдет на улицу, пешком пройдется до метро, а если потом Сойк спросит, почему он не попрощался, соврет что-нибудь. Джури считал, что визит вежливости выполнен по полной, и вообще он кругом молодец. Однако в последний момент почему-то передумал. На нервах за кулисами он толком ничего не понял в происходящем, а посмотреть на группу по-человечески все же хотелось. И потому Джури свернул обратно в зал. Кихиро хорошо заводил публику, хорошо шутил и вообще находился явно на своем месте. Леда ничуть не изменился – снова повторил себе Джури. Играл, улыбался, при каждом удобном случае говорил в свой микрофон, периодически пытался потеснить вокалиста в центре сцены. Если визит Джури что-то и всколыхнул в нем, то это ни в чем не выражалось. В другой ситуации Джури наверняка стало бы тоскливо, но после внезапного выхода на сцену он чувствовал странную опустошенность. Должно быть, эмоции придут позже, когда он успокоится и переварит все с ним произошедшее. После второго анкора зрители потянулись к выходу, и Джури, не пожелав лезть в толпу, переждал немного, а потом направился следом. Он почти не сомневался, что Сойк опять позовет выпить пива, или сфотографироваться, или еще что, но теперь был твердо настроен отказать. Хватит с него на сегодня. Вот только уйти далеко у Джури опять не получилось – теперь уже у самого выхода его перехватила какая-то незнакомая девушка. – Джури? – спросила она с вопросительной интонацией, но явно уверенная, что не ошиблась, и Джури вдруг захотелось заверить ее, что нет, это не он. – Вас попросили задержаться на минутку. – Ладно, – обреченно выдохнул Джури. Девушка была славной и совсем миниатюрной – отказывать ей не хотелось, да и Джури слабо представлял, как объяснить незнакомке, что этот концерт, этот вечер и человек, который, скорее всего, и попросил его остаться, за сегодня выпили из него все силы. В голове стало пусто, не иначе, предохранитель сработал, защищая и без того измученного Джури от тревожных мыслей, которых было слишком много сегодня. И когда прямо у него на пути возник Леда, порядком измученный Джури даже не дрогнул. – Привет, – поздоровался он первым, и Леда кивнул. – Я так и знал, что ты захочешь сбежать, не поздоровавшись, – сообщил он. Спорить и доказывать обратное Джури не стал. Он не двигался, смотрел на Леду и осознавал, что неоднократно представлял, как это будет. Как они вот так, вдвоем, будут стоять за кулисами в подсобных помещениях какого-нибудь очередного клуба, где раньше выступали вместе, будут смотреть друг на друга и ничего не чувствовать, больше не друзья и не враги – просто никто. Улыбка Леды была странно мягкой, она казалась Джури немного грустной, но он не был уверен, что не выдает ожидаемое за действительное. Придавать своему лицу какое-нибудь правильное, подобающее случаю выражение не осталось сил. – Я чуть на месте не упал, когда тебя увидел, – вдруг выдал Леда и улыбнулся чуть смелее. – Предупреждать надо. – Кто б меня предупредил, – устало отозвался Джури. – Скажи спасибо своей команде. – Уже сказал. Не люблю такую импровизацию на концертах. – Я в курсе, – не без некоторого ехидства Джури понял, что кто-то наверняка уже огреб за его внеплановое явление публике. Не сразу Джури поймал себя на том, что ненавязчиво рассматривает Леду, делая мысленные заметки – что изменилось, что осталось прежним. Леда снова осветлил волосы, они отросли уже ниже плеч, и на руках у него была масса браслетов. Джури не стал их разглядывать, чтобы не пялиться слишком уж откровенно. Выступал Леда сегодня с очень сдержанным мейком, но Джури все равно заметил, что подводка вокруг глаз немного поплыла... И вдруг яркой вспышкой перед глазами встало воспоминание – одно из тех, что Джури гнал от себя всеми силами. Темное закулисье какого-то другого клуба, куда более мелкого и паршивого, чем этот. Лето две тысячи восьмого года – они только начинали играть по-настоящему, только набирали популярность, но дело как-то сразу заладилось и слушателей на концерты приходило немало. И вот после одного из таких первых выступлений они точно так же стояли с Ледой в полумраке, но тогда вокруг совсем никого не было – не то что сейчас – и Джури не помнил, почему так получилось. Может, потому что у них было куда меньше людей в стаффе? – Это было ох-ре-ненно... – Леда тоже замер перед ним, точь-в-точь как теперь, смотрел сверху вниз: когда он стоял так близко, разница в росте хорошо чувствовалось. – Да, – Джури еще задыхался от пережитых эмоций, от бесконечного движения по сцене. – Да... На Леде были шорты короче всякого приличия, а ресницы накрашены так густо, что от жары к концу концерта тушь расплывалась пятнами. Джури смотрел в его шальные глаза и понимал, что сходит с ума окончательно и не знает, что было прекраснее и круче – этот полный драйва и живой отдачи концерт или Леда, от одного вида которого у Джури был крепкий стояк. Леда мысли его читал – или же у Джури было слишком выразительное лицо. Он даже не шагнул, качнулся вперед, сжимая его пах ладонью, и улыбнулся, почувствовав, что Джури уже на взводе. – Увидят... – успел прошептать Джури, прежде чем его губы смяли в жестком, грубом поцелуе. Плевать Леда хотел, если их кто-то увидит. А через несколько секунд плевать стало и Джури. Они целовались, как в последний раз, Джури впивался пальцами в обнаженные плечи Леды, задыхался в безумных объятиях и отвечал так, будто от этого зависела жизнь. Ему казалось, что сейчас Леда развернет его лицом к стене и трахнет прямо тут, где может увидеть кто угодно, но все равно собирался подчиниться. Опьянение от концерта было сильнее, чем от самого дорогого алкоголя. Но Леда поступил иначе: он неожиданно ослабил хватку, и Джури опомниться не успел, когда тот опустился перед ним на колени, дергая молнию на штанах. Ноги подкашивались – хорошо, что за спиной Джури была стена. Перед глазами расплывалось, расфокусированным взглядом он смотрел в темный коридор, что простирался прямо перед ним, и где-то на подсознании шевелилась мысль, что сейчас обязательно в поле зрения должен появиться кто-нибудь. Кто-то посторонний. Пальцы путались в липких от лака волосах Леды, они были почти колючими в безумной укладке, что ему сделали перед выступлением. Губы Леды казались горячими, и что ни говори, отсасывать у него всегда получалось отлично. Как и все остальное – мастер, за что ни возьмется. Чуть не засмеявшись от этой мысли, Джури дернул Леду за волосы, заставляя оторваться от него, и кончил с таким протяжным стоном, что вот теперь их точно если никто не увидел, то обязательно кто-нибудь услышал. А когда через несколько секунд пришел в себя и посмотрел на Леду, обнаружил, что у того губы перепачканы в его сперме, а взгляд исподлобья тяжелый и отрешенный. Пока Джури ловил свой кайф, Леда успел стянуть порнографические шорты и двигал рукой по собственному члену. Джури хотел помочь ему, но не успел даже опуститься на пол – Леда сорвался раньше, закусив костяшки пальцев свободной руки. Потом, кое-как приведя в порядок одежду, они сидели прямо там же на полу, рядом, плечо к плечу, подпирая стену спинами. Леда все еще тяжело дышал, а Джури хотелось рассмеяться. – Лучше так не делать, – вместо этого негромко произнес он, улыбаясь и жмурясь. – Как пить дать, кто-нибудь увидит. – Не понимаю, о чем ты, – невозмутимо отозвался Леда. – Мы же приличные люди. Мы тут просто сидим. И Джури смеялся, долго и от души, и все никак не мог остановиться, хотя ничего действительно смешного Леда и не сказал, только успокаивающе похлопал его по плечу. Джури просто был счастлив и смеялся тоже от счастья. Больше подобного они действительно никогда не делали. От пошлого воспоминания к щекам прилила кровь – Джури понадеялся, что если Леда и заметит, спишет на духоту. Странно было понимать, что человек перед ним, спокойный, взрослый, когда-то стоял на коленях в пыльном клубном коридоре и держал во рту его член, лаская себя. К Леде Джури больше не испытывал влечения, и ему не было стыдно за прошлые подвиги, лишь переполняло ощущение неправильности. Как будто он был не на своем месте, как будто Леда тоже оказался не там, где должен был, и они оба сейчас – какие-то совсем другие люди, не те, что были раньше. – Ты все так же классно держишь зал, – когда пауза затянулась, проронил Леда, а потом опустил выразительный взгляд чуть ниже, на свитер Джури. – Даже в таком виде. – В каком таком? – тут же возмутился Джури, пока картинка из прошлого, стоявшая перед глазами, медленно тускнела. – В свитере с оленями. Прям как в анекдоте, – усмехнулся Леда. – Нет тут оленей. – О да, лучше бы олени – так даже хуже, согласен, – демонстративно поглядел куда-то вверх Леда. В этот вечер Джури и правда особо не наряжался, и узнать в нем вокалиста некогда популярной группы было бы сложно. Куда уж ему до Леды, который даже дома в самой обычной старой футболке умудрялся выглядеть так, будто одеваться ему помогал стилист. – Я вообще-то к вам не собирался, я на работу шел, – сердито напомнил Джури. – И где ты работаешь? В библиотеке? – В какой еще... – Или в женском коллективе? – продолжал Леда, насмешливо подняв брови. – Твой свитер – защита от женского внимания? – Ой, да пошел ты, – беззлобно отмахнулся Джури, и Леда негромко рассмеялся. Он как будто уже хотел попрощаться, но, вспомнив о чем-то, вмиг посерьезнел и отвел взгляд. – Сойк давно тебя ждет, – вдруг сказал он. – А я был уверен, что ты не захочешь к нам. Здорово, что все же пришел. Что ответить на это признание, Джури не нашелся, но Леда и не ждал реакции. Кивнув на прощание, он пошел в сторону гримерки, откуда доносился громкий дружный смех. Леда не предложил ему присоединиться. Может, понимал, что Джури откажется, а может, просто не захотел – поди знай. Джури почувствовал только облегчение с муторным послевкусием. Он был рад отправиться домой. "Вот и все, вот оно случилось", – думал он, шагая по улице и мало глядя по сторонам. Он увидел Леду на сцене – Леду с другой группой, с другим вокалистом. Леду, который играл другим фанатам – не фанатам DELUHI. Мало того, волею обстоятельств они даже вместе стояли на этой сцене, пусть и недолго. Ничего страшного не случилось, гром не грянул, земля не разверзлась, и Джури все еще был жив, пусть и выжат как лимон. Все же он был рад, что пошел этим вечером в клуб. Как будто поставил условную галочку "сделано" рядом с важным заданием. Еще одна небольшая веха в жизни после DELUHI, после Леды. И да, зал он по-прежнему держал, тут Леда не соврал. А значит, пришло время всерьез подумать о своем возвращении. *** Джури никогда не считал, что для того, чтобы добиться признания, нужны какие-то связи. Это шло вразрез с его представлениями о музыке, а собственный опыт подсказывал, что достаточно старания и совсем немного таланта, помноженного на большое упорство. Однако теперь его опыт не казался актуальным – время шло и что-то неуловимо менялось не только в нем самом, но и в мире вокруг. И спустя долгие часы раздумий пришлось все-таки признать, что без помощи ему не справиться. Иногда перед сном Джури словно со стороны видел самого себя, стоящего на сцене, видел рукоплескания зала и почти слышал их одобрительные выкрики. "Неужели ты не скучаешь?" – задавал самому себе вопрос Джури, но его голос был чужим и незнакомым. Он скучал: стоило признать это перед самим собой и перестать откладывать на потом возвращение на сцену, которое разве что во снах ему не являлось и которое он уже анонсировал во время своего первого, но обернувшегося немалым успехом и весельем выхода на сцену. Идти на попятную уже было поздно, да и совсем глупо, ведь Джури правда хотел этого – может быть, хотел больше всего на свете. Идея пришла сама собой, воплотившись в добрую половину блокнота, исчерканную набросками текстов. Джури никогда не тянуло сочинять музыку или лирику – раньше этим занимался преимущественно Леда, предоставляя ему возможность лишь петь то, что он уже написал, но теперь внутри словно открылась некая шкатулка, полная слов, которые Джури поспешно записывал, уже слыша в голове подходящую им мелодию. Он не хранил дома музыкальных инструментов, да и соседи бы не одобрили полуночного бренчания, но песни, заботливо переписанные в ноутбук – для удобства – должны были быть записаны. Так решил Джури, и первое, что он сделал для воплощения своей новой идеи-фикс, это написал давней знакомой. – Ладно-ладно, я поняла, композитора тебе не надо, – Абе примирительно поднимала вверх руки, словно сдаваясь под убеждениями Джури, хотя он даже не напирал. – Но ты уверен, что нужно сменить?.. – Целиком и полностью, – перебил ее Джури, не желая снова переливать из пустого в порожнее его решение вернуться в совершенно новом для него жанре. Абеси была бессменным менеджером DELUHI, а заодно осталась хорошим другом каждому из них, несмотря на то, что в группу привел ее Леда и он же больше всех с ней сотрудничал после дисбенда. Джури знал, что она, в отличие от них с Агги, осталась работать в музыке и даже вроде бы набрала себе новых молодых ребят, которых раскручивала так же, как когда-то раскручивала их самих. Мысль обратиться за помощью к ней теперь казалась такой естественной и правильной: лучший способ начать – это озвучить свои планы, придав им форму, как думал Джури, и бывшая коллега или, правильнее сказать, начальница его поддержала. – О-Джури, ты, как всегда, полон тайн и загадок: я уж думала, ты никогда не порадуешь новыми релизами, – рассмеялась Абе, толкнув Джури в бок, отчего он шутливо поморщился. – Давай организую тебе студию, сделаем тебя поп-айдолом! – А можно организовать, но чтобы без айдолов? – Пойдем, я уже придумала, кто будет записывать, сейчас поставим Юске перед фактом, что он твой новый звукорежиссер, он как раз недавно жаловался, что ни у кого годных идей нет… Абе потянула его с небольшого балкончика, где они уединились, в круговорот звуков и всплесков смеха от собравшихся в просторной квартире гостей. Джури не ожидал, что у Абе гости, а она забыла об этом предупредить, из-за чего пришлось сначала половину вечера сидеть за общим столом с ее знакомыми и коллегами по работе. Не предупредила она и о том, что среди них есть Леда, который как будто бы даже не удивился в этот раз, увидев Джури на пороге – он посмотрел на него так, будто они пересекались каждый день, а не раз в месяц в лучшем случае. Они перекинулись едва ли парой слов, но Джури четко видел: Леда чувствует себя здесь свободно, в своей тарелке, будто такие посиделки организовывались далеко не впервые и все члены сегодняшнего вечера, кроме Джури, были их постоянными участниками. Из разговоров он понял, что Леда все еще работал с Абе и едва ли не с половиной из гостей, собравшихся в этот вечер в ее доме. Повода сборов Джури так и не разобрал: то ли закончился какой-то удачный студийный проект, то ли прошло Рождество – протянутую хозяйкой дома банку пива он молча принял и уселся ждать удобного момента для разговора. Украдкой он рассматривал Леду, пока тот махал руками, рискуя разлить пиво на всех вокруг, и рассказывал про какую-то очередную приблуду, так удачно обнаруженную не то в магазине, не то чуть ли не у него дома. Абе звонко смеялась, иногда толкая Джури в бок, предлагая присоединиться к безудержному смеху, и Леда описывал все красноречивее очередное чудо техники, до которого нормальным людям не было дела. Джури усмехался про себя, припоминая, что Леда был таким и раньше и мог часами вот так взахлеб делиться ненужными подробностями об обновленной панели и каком-то эффекте, который он точно использует в следующем соло и всех поразит. Доказывать это перед Джури было глупо: он и без того знал, что ни у кого нет шансов устоять перед Ледой, даже если тот выйдет на сцену вовсе без гитары и излюбленных примочек. Несмотря на то, что Леда из прошлого и Леда из настоящего, который как будто не замечал молчаливо разглядывающего его Джури, тоже неуловимо отличались, в чем-то он остался прежним, давно знакомым и оттого болезненно откликающимся где-то в груди человеком. С их прошлой встречи прошло чуть больше двух месяцев, а все успело так измениться. И Джури даже попытался прислушаться к беседе, не без радости думая о том, что скоро такие разговоры вновь вернутся в его жизнь, ведь вернется и он сам. И даже мысль о том, что зачинщиком их будет уже не Леда, совсем не огорчала его. Абе проскользнула на кухню, снова врываясь в диалог и что-то громко повествуя, но Джури уже не слышал. В голове вертелась мелодия – пока не победная, но точно таковой обещавшая стать. Он двинулся было за менеджером к остальным, как взгляд зацепился за сидящего в одиночестве на диване Леду, который что-то писал в своем телефоне. Джури не планировал нарочно искать поводов заговорить и собирался было пройти мимо, к остальным, но Леда поднял на него взгляд и, едва заметно улыбнувшись глазами, указал на свободное место рядом с собой. Отказываться почему-то не захотелось, хотя музыка в голове все еще играла, складываясь в новую песню. – Абе-тян упоминала, что ты возвращаешься, – голос Леды выдернул из мыслей, заставляя музыку остановиться, и Джури даже встрепенулся. – К-куда? – не понял он, а Леда отложил телефон, тут же подхватывая пульт от телевизора. – На сцену. Вы это обсуждали? – А, да. Может быть, она подыщет мне менеджера. – Тебе? – Мне. Джури расправил плечи, словно пытаясь быть больше и шире, чем есть на самом деле, чтобы выстоять удар непонимания Леды, который даже голову повернул, будто хотел лучше его слышать. – О, рад за тебя, – дежурно и как-то отстраненно улыбнулся он и даже протянул Джури банку пива, которая ждала своего часа на стеклянном журнальном столике перед ними. Неуместно Джури поймал себя на странном чувстве, что Леда разговаривает не с ним: равнодушно радоваться можно за коллег по работе, но они давно уже не были коллегами, чтобы так сухо и официально поздравлять друг друга с новыми достижениями, пусть еще и не случившимися. "Чокаться с унылым бывшим за будущий успех", – насмешливо прокомментировал внутренний голос, пока Джури делал глоток. Взгляд снова зацепился за мелочь – темный силиконовый браслет на правой руке Леды, которой тот держал банку. Браслет был не уникальным, Джури видел такие почти у каждой группы, а потому легко опознал его, кое-что припоминая. – Я не буду собирать группу, – зачем-то добавил он, будто желая доказать самому себе, что Леде все же интересно узнать подробности, но по какой-то причине он стесняется спросить. Мысль о том, что Леда, которого знал Джури, не стеснялся спрашивать гораздо более резкие вещи, почему-то в голове не задержалась. Джури все еще смотрел на браслет на его руке, на котором тонкими изящными оттисками белели знакомые буквы, которые Джури помнил наизусть – которые он же произносил десятки раз, а Леда вторил ему в свой микрофон. – Стало быть, вернешься соло, – резюмировал Леда, но на Джури не взглянул. Он не проявлял живого интереса к разговору, хотя сам его начал, и Джури уже подумал о том, что, наверное, Леде просто было по-человечески интересно подтвердить слухи. С прошлым Ледой они бы уже пустились в долгие обсуждения того, как лучше записываться, сколько времени нужно на подготовку, Джури бы чертил на любом попавшемся под руку клочке бумаги схемы передвижения по сцене, которые он составлял всегда сам, ставя перед фактом согруппников, пока довольный Сойк посмеивался в стороне, зная, что его все эти танцы не касаются. На фоне зажегся экран телевизора, и Леда начал что-то увлеченно искать в программах, пока Джури невидяще смотрел на его профиль, оттененный белыми отблесками. За Ледой всегда было интересно наблюдать, и, даже делая это практически неосознанно, больше думая о своем, Джури ощущал отголоски странного чувства где-то внутри. За последнее время они виделись больше, чем за весь прошлый год, и Джури еще не привык к такой частоте: как и прежде, он ловил себя на желании посмотреть в интернете, чем занят Леда, но периодически даже успевал остановить руку до того, как она тянулась к клавиатуре. Чем бы ни был занят Леда, это теперь только его дело, которое касается кого угодно, но не Джури. Сойк по-прежнему не оставлял попыток снова уговорить Джури прийти к ним на лайв – просто посмотреть, как обещал он, но Джури находил причины отказываться, зная, что он уже и так увидел все, что хотел. А вот Леда явно не следил за ним, иначе бы он знал, что еще до того концерта Джури так же быстро принял решение и объявил всем на сейшне, что он возвращается в музыку. Теперь идея переросла в план, делиться которым с Ледой, впрочем, он не был обязан, но почему-то, по какой-то старой памяти, хотел. Однако Леде очевидно было все равно, и если у него уже отболело, то Джури чувствовал внутреннюю обиду. Прошло немало времени, а Леда, как и раньше, не интересовался ни его состоянием, ни планами, тогда как сам Джури вплоть до последнего времени держал руку на пульсе, пусть и ставшем ему наиболее чужим. – Хочу попробовать что-то новое, – запоздало ответил он и скорее на автомате принял из рук Леды джойстик. Слова вырвались раньше, чем он успел обдумать их и прийти к выводу, что разговор пора сворачивать и переключиться на что-то более нейтральное и интересное обоим собеседникам, у которых все равно теперь не было общих точек соприкосновения. Делать вид, что у них не было и общего прошлого, Джури казалось недостойным ни одного из них. – Нашел у Абе футбол. Помнится, такой же был в ее кабинете, и вы с Сойком рубились в него вместо работы, – Леда проигнорировал его слова, кивком головы указывая в сторону телевизора, на котором уже пестрела заставка давно вышедшей и популярной игры. – Не вместо, а во время, – пришлось отставить банку пива, чтобы поудобнее ухватиться за едва теплый черный пластик, пока экран загрузки медленно менялся на целое футбольное поле. Леда что-то пробормотал, как обычно не дожидаясь Джури и нажимая на старт игры, и поле задвигалось маленькими разноцветными точками нелепых фигур игроков. Невольно Джури погрузился в игру, стараясь обыграть своего противника хотя бы на этом электронном поле, и потому тихий голос Леды заставил его встрепенуться. – Тебе идет сцена, – из кухни раздался взрыв хохота, будто все присутствующие смеялись над этим неожиданным признанием, и Джури слегка придвинулся ближе, касаясь своим бедром бедра Леды. Светлые джинсы и расстегнутая светлая рубашка поверх футболки с чьим-то логотипом – у Леды определенно было чувство стиля, которое почему-то шло вразрез с чувством погоды за окном. Синоптики обещали заморозки и даже снег в некоторых районах города, но во вселенной Леды, по-видимому, длилось бесконечное лето. – Она не сама идет, я ей помогаю, – глупо отшутился Джури, чувствуя взявшуюся из ниоткуда неловкость. Пальцы сами нажимали на кнопки джойстика, пока Джури прогонял в голове произнесенные Ледой слова, пытаясь угадать их истинный смысл. Дежурная улыбка мигом забылась: если Леда и хотел показаться равнодушным, что-то, очевидно, заставило его поддержать бывшего согруппника хоть как-то. – Мне будет интересно послушать твой диск, – его голос стал как будто еще тише, словно он самому себе стеснялся это озвучить, но Джури услышал каждое слово, заговорщически подмигнув профилю Леды в свете экрана: – Хочешь, вышлю тебе подписанный экземпляр? – Высылай два. Сойк точно захочет один себе. – Сойк может прийти и забрать свой диск сам, – Джури ответил быстрее, чем подумал, как могут прозвучать эти слова. Так, словно Леду на свои лайвы он заранее не приглашал. Но Леда коротко кивнул и никак не прокомментировал, нарочито внимательно наблюдая за повтором кадра в игре, где голкипер Джури падал на землю, ловя руками мяч. Цифры вверху экрана показывали 1:1 – победивших пока еще не было. – Я тут подумал… Я хотел бы перезаписать кое-какие наши песни, – пауза затянулась, до них даже долетали обрывки разговора с кухни, и Джури, снова поймав себя на странном и мимолетном желании поделиться чем-то важным для него, решил прервать повисшую тишину. Леда сразу повернулся к нему всем корпусом, как бы намекая, что эта тема его наконец-то заинтересовала и он слушает. – Твои песни. Поправляться смысла не было, ведь они и так знали, что все песни DELUHI по праву принадлежат Леде, и уж он точно знал это лучше всех. – Да без проблем, – Леда так легко согласился, что Джури на мгновение растерялся, забыв нажать на кнопку, и игрок Леды забил гол в его ворота, меняя счет в свою пользу. – Но я хочу исполнить их по-другому, – на всякий случай уточнил он, а Леда неожиданно засмеялся, разряжая атмосферу или же, напротив, не желая делать этот момент интимнее: – Джури, ты так подступаешь, будто запланировал что-то, что я не одобрю. Например, прочитать рэп. – Мне не нужно твое одобрение. Джури повернул голову, встретившись взглядом с Ледой, который все еще улыбался – на этот раз вполне искренне, очевидно, довольный своей шуткой, которая оказалась ближе к правде, чем могло казаться. – Ну, значит, и мое разрешение тоже, – пожал плечами Леда, делая глоток пива. Он не был пьян – Джури и сам оставался трезв, чтобы отдавать себе отчет в том, что он сейчас всерьез спрашивает у Леды права на пару песен, которые особенно нравились ему и которые он хотел включить в свой будущий альбом. – Я с интересом послушаю, что у тебя получится. Но тогда ты точно должен подарить мне свой диск. Они рассмеялись, и градус напряжения в комнате словно бы отступил, прячась в углу за огромным горшком с цветком. Джури впервые за вечер почувствовал себя спокойно в компании Леды, которой почему-то не мешал никто из гостей Абеси. – Почему ты сохранил этот браслет? Вопрос не давал ему покоя еще с начала встречи, и, доиграв еще один раунд в футбол на экране, Джури указал пальцем на руку Леды, привлекая его внимание. Он думал, что Леда отшутится или назовет какую-то очевидную причину, но тот почему-то не стал юлить и просто пожал плечами: – Он напоминает мне о том, что у всех есть сложности, которые нельзя не преодолеть. Браслет, словно почувствовав, что говорят о нем, блеснул белыми буквами, сливаясь в строчку "KEEP ON GOING OVERTAKE YOUR SORROW", которую внутренний голос Джури, будто бы на автомате, пропел. Браслет, созданный в целях благотворительности для пострадавших от масштабного землетрясения, которое затронуло не только северо-восток Японии, но и каждого из них лично. Кажется, их последний разговор о совместном будущем тоже состоялся уже после катастрофы, которая незримо рубила все на до и после. Дизайном занимался Агги – Леда долго высмеивал его искренний порыв, говоря что-то про настоящее жизненное предназначение и талант, так удачно раскрывшийся там, где его не ждали, но это не стало причиной для новой ссоры, которые в последние дни случались буквально на каждом шагу. Общее горе объединило даже их, пока они вместе выбирали цвет для первой партии браслетов и строчку, которая станет мотто для всех, кто так или иначе чувствовал себя пострадавшим. – А еще что есть такие сложности, которые не получится преодолеть в одиночку, – добавил Леда невпопад, глядя уже не на Джури и не на собственную руку, а куда-то через стену с зеркалом, отражающим их двоих в неверном свете телеэкрана. Джури молчал, и Леда тоже не проронил больше ни слова, лишь иногда щелкая кнопками джойстика, руководя своей виртуальной командой победы. Голоса и обрывки смеха Абеси из кухни как будто ушли на второй план, и Джури еще долго сидел и слышал только свои мысли и слова Леды, которые сейчас казались искренними, но чье время уже прошло. За окном вечерело, и декабрьская ночь обещала опуститься на город уже совсем скоро, а может, принести немного снега, который растает быстрее, чем им успеют пресытиться жители мегаполиса. Джури почему-то не торопился домой, как не спешил он и сбежать от Леды, который так старался победить его в игре, что все-таки расплескал на диван и их одежду свое пиво, за что Абеси определенно открутит ему голову. ~ Почти через год этот вечер снова всплывет в памяти Джури, пока в наушниках его же голос будет петь новую, перезаписанную с нуля “Remember the Rain”, а руки – настукивать по воздуху ритм. Память услужливо воспроизведет давний разговор, саркастично напомнив, что Леда так и не поздравил Джури с дебютом, хотя, конечно же, не узнать о нем он не мог – Абе хорошо выполнит свою работу, устроив неплохую рекламу и даже организовав несколько инсторов в самых известных музыкальных магазинах, частым гостем которых был и Леда. В свою очередь, Джури так и не отправит Леде подписанный диск, о котором и думать забудет. Из наушников будет литься давно знакомая, но такая новая мелодия, а впереди будет ждать концерт, на который придет и Агги, и другие знакомые и друзья, и даже если среди них не будет Леды, Джури не станет расстраиваться по пустякам.