Незаменимых нет

Июнь 2013 года

Сольный альбом Сойка увидел свет в конце июня, и сразу после релиза Джури решил всерьез вернуться уже к своему творчеству, работу над которым отложил на неопределенное время. Сделать предстояло немало: в самую первую очередь определиться с командой музыкантов, а также выбрать наиболее стоящие песни из семи, демо которых у Джури уже были заготовлены. Прикидывая, как ему все успеть, Джури был вынужден признать, что придется пожертвовать отпуском в пользу альбома или же попытаться урвать неделю-другую за свой счет, что казалось едва ли возможным – Джури трудился не на том поприще, где безмерно ценят сотрудников и готовы идти на уступки. Разговор с Момоко на эту тему вышел ожидаемо малоприятным. Изначально они обсуждали совместную поездку на Окинаву летом, и теперь путешествие оказалось под большим вопросом. – Мы можем устроить себе длинный уикенд дня на три и съездить, куда захочется, – предложил Джури, но его девушка по-прежнему выглядела расстроенной. – Окинава ведь никуда не денется. – Ладно, раз для тебя это так важно, давай и правда перенесем, – сдалась она после получасового обсуждения. – Спасибо, – от души поблагодарил Джури. – Для меня это и правда очень важно. – Я могу взять отпуск зимой. Ты катаешься на лыжах? – Нет. Но могу научиться. Делать это Джури совсем не хотелось: он всей душой любил летние виды спорта – бег, плаванье, велосипеды, каякинг, в свое время даже немного пробовал заниматься серфингом, но с лыжами, сноубордами, коньками и прочим у него почему-то совсем не складывалось. Однако Момоко шла на уступку и показывала немалое терпение, отказываясь от долгожданного отпуска, потому и Джури не оставалось ничего иного, как пообещать встать на лыжи, а заодно втайне понадеяться, что зимой снег не выпадет. А вот менеджера возвращение Джури к работе неподдельно обрадовало. – О-Джури, я уже думала, ты забыл ко мне дорогу, – рассмеялась Абе в трубку, когда он позвонил и сообщил, что хочет встретиться. – В жизни не забуду, – торжественно поклялся Джури. – Сойку альбом записали, теперь пора записать и мне. – Отлично, отлично, – что-то зашуршало на фоне, как будто Абе перелистывала какие-то бумаги. – Тогда как? Подъедешь ко мне или можем где-то в городе встретиться? Сперва Джури хотел согласиться подъехать, но неожиданно вспомнил, как парой дней ранее общался с Агги и обещал зайти к нему. Не так давно у его друга появилась новая работа, и когда Джури услышал, что тот устроился в идзакаю, да еще с кагосимской кухней, и теперь что-то там даже собственноручно готовил в качестве повара, уже не знал, что и думать. – А ты умеешь это... В кулинарию? – на всякий случай уточнил Джури. – Приди и посмотри, – рассмеялся в ответ Агги. – Я работаю каждый вечер, кроме понедельника и вторника. Вряд ли среди знакомых Джури нашелся бы хоть один человек, которого за какую-то пару лет швыряло с места на место чаще, чем Агги: от вокалиста странной, так и несостоявшейся группы до повара, с массой промежуточных разномастных подработок. После дисбенда Сойк остался в музыке, успел выпустить и свои альбомы, и альбомы с группой Леды, в остальное время занимаясь сведением и мастерингом для разных музыкантов. Джури нашел себе два первых попавшихся рабочих места и там оставался, лишь недавно отказавшись от работы в баре. Агги же бросало из крайности в крайность, и в этом Джури виделась завуалированная неудовлетворенность. Агги искал себе место, но никак не мог найти такое, где будет доволен собой и своей жизнью. – Попытаюсь заскочить на днях, – пообещал Джури, про себя подумав, что время не найдет, и ситуация выйдет некрасивой по отношению к другу. Однако, когда Абе задала свой вопрос, Джури вдруг осенило. – Есть идея, – сообщил он. – Как насчет встретиться еще и с Агги? – Ух ты, – Абе неподдельно и удивилась, и обрадовалась. – Вот кого-кого, а Агги уже сто лет не видела. А где встретимся-то? Джури пообещал выслать адрес в сообщении, не помня совершенно обыденное название маленького бара, которое ему по телефону назвал Агги. В назначенное время Джури вместе с Абе вошли в небольшую идзакаю, которая находилась недалеко от Синдзюку: пришлось попетлять в переулках с онлайн-картами, пытаясь найти нужное неприметное заведение. Джури считал, что довольно неплохо ориентируется в этом районе, и даже местные бары отличал, побывав не в одном десятке из них, однако переулок, в котором расположилось заведение, где работал Агги, он видел впервые. Солнце уже опускалось за горизонт, но горячий влажный ветер дул прямо в лицо и заставлял футболку липнуть к телу, предвещая вечерний дождь. Джури ненавидел сезон дождей – там, где он вырос, сезон этот длился кабы не девять месяцев в году, и теперь ему каждый год приходилось снова пережидать этот период, который сменялся настоящим летом. Абе ждала Джури на повороте, очевидно, решив, что тот может заблудиться, но, если она и пыталась выступать ориентиром, получилось у нее плохо: женщина, довольно стройная и подтянутая для своих лет, была одета в темный спортивный костюм с длинным рукавом, отчего Джури поморщился. – Не надо так смотреть, – вместо приветствия усмехнулась она, заметив, как оглядывает ее Джури, одетый в легкую футболку и рваные джинсы. – Не все из нас бездельничают, кто-то и работает, О-Джури-кун. – Подходящий костюм для работы охранником в ночном клубе, – сострил Джури, уворачиваясь от шутливого пинка, который не заставил себя ждать. – Вот подрядишься таскать аппаратуру для опаздывающих раздолбаев, тогда и будешь критиковать. Абеси не выглядела недовольной своей работой – Джури сам помнил, что их менеджер выполняла разом множество функций, и ей обычно не было сложно настроить аппаратуру, созвониться со студией или помочь Сойку поменять колесо его фургона, выполняющего роль транспорта группы. Энергии Абе хватало на тысячу и одно дело одновременно, и Джури даже не удивился, услышав, что в будний день она таскает какую-то аппаратуру. Джури специально предложил встретиться немного раньше самых горячих для таких баров часов, когда толпы посетителей, закончив рабочий день, отправляются отдохнуть и пропустить по пиву. В таком случае можно было понадеяться, что у Агги получится уделить им пару минут не в ущерб работе. – Ты его хоть предупредил, что мы завалимся толпой? – усевшись за столик, спросила Абе, с интересом оглядываясь по сторонам, как будто ожидала обнаружить в небольшом полутемном помещении нечто примечательное. Она была в благодушном настроении, и Джури, хорошо зная их старого менеджера, не сомневался, что та не упустит возможности по-доброму подшутить над Агги – который, впрочем, никогда не обижался на ее подтрунивания, – из-за столь неожиданного выбора места работы. – Двое – это толпа? – улыбнулся Джури, тоже устраиваясь поудобнее. – Для такого маленького бара скорее да, чем нет. – Не-а, не предупреждал, это сюрприз. Насколько его друг будет рад такому сюрпризу, Джури задумался только теперь. Скорее всего, Агги не видел Абе очень и очень давно, и кто его знает – вдруг не желал встречаться и впредь? Но идти на попятную было поздно. Когда к ним подошел официант, Джури чуть было не спросил, можно ли позвать Агги, и только в последний момент опомнился, назвав настоящее его имя. Абе, которая заметил секундную задержку, улыбнулась понимающе: – Сложновато отвыкнуть, да? – Не то слово, – отозвался Джури. – Хотя я и не пытаюсь особо. Привыкли так друг к другу обращаться, зачем что-то менять? – Действительно, не всю же жизнь якитори в идзакае готовить, – весело подмигнула ему в ответ Абе. – Можно для разнообразия и на сцену сходить. Джури хотел было напомнить, что их бывший басист со сцены как раз ушел безвозвратно, но не успел договорить, потому что услышал за плечом знакомый голос: – Ничего себе, какие гости. Обернувшись, Джури в первый миг глазам не поверил, до того удивительно выглядел Агги. Сам по себе он мало изменился, разве что волосы подстриг чуть короче, чем у него были весной, когда Джури встречался с ним в последний раз. А вот видеть его в специальной одежде было непривычно. Белый фартук в серую полоску был заляпан чем-то напоминавшим соус и имел даже отпечатки пальцев – очевидно, Агги только что побрезговал полотенцем, – но сидел на худой фигуре товарища, как накрахмаленные рубашки на офисных служащих. Из-под фартука выглядывала брендированная рубашка, а на голове Агги красовалась бандана, придающая ему немного пиратский вид. Форма в заведениях не была в новинку – Джури и сам носил футболку с эмблемой бара, пока работал там, но до того было странно видеть Агги таким опрятно одетым: в обычное время тот носил какие-то несуразные вещи, которые висели на нем словно на вешалке. – Кто этот человек? О-Джури, ты с ним знаком? – Абе демонстративно прижала руку к сердцу. – Откуда ты взялся и куда дел нашего Агги? – Это моя новая, продвинутая версия. Приятно познакомиться, – Агги даже поклонился церемонно, но Джури показалось, что тому немного неловко и улыбается он скорее смущенно, чем радостно. – Падай, – предложил Джури, отодвигая свой стул, чтобы за небольшим столом освободить немного места. – Есть у тебя время для нас? – Смотря что вы закажете и что мне придется готовить, – Агги чуть наморщил нос, но тут же улыбнулся. – Минут десять точно есть. – Для начала мы просто выпьем, – решила и за Джури, и за себя Абе, махнув при этом рукой бармену. Пить вместе с ними Агги не мог себе позволить, но все равно через пару минут непринужденного обмена новостями немного расслабился и перестал нервно теребить манжету рукава. – Как ты тут оказался? – спросила Абе, обведя при этом рукой маленький и тесный зал бара. – Вот где-где, но только не на кухне я тебя могу представить. – Отчего же? – не смог смолчать Джури. – Агги всю жизнь любил пожрать. – Но до тебя мне всегда было далеко, – парировал тот и уже серьезней добавил: – На самом деле, случайно вышло. Неплохое место подвернулось, друг позвал, ну я и пошел. – Тебя тут хоть готовить научили? – подозрительно посмотрела на него Абе, и Джури невольно рассмеялся, насколько ее мысли оказались схожи с его собственными. Всё же все они были давно и слишком близко знакомы, чтобы в той или иной ситуации рассуждать по-разному. – Оказалось, это не так уж сложно, – смех Джури был заразительным, и Агги его тоже поддержал. – Вообще-то это даже проще, чем играть на басу. И в сто раз проще, чем играть на басу под пристальным вниманием Леды. Его слова показались Абе забавными, и она, улыбнувшись, с важным видом многозначительно покачала головой: – Что есть, то есть. Но насколько лучше ты стал играть после знакомства с Ледой, Агги! Согласись! Почему-то Джури почудилось, что тема эта немного скользкая: то, что их лидер всегда был не в восторге от игры Агги, знали даже за пределами группы, потому Джури попытался увести разговор в сторону. – Я его видел недавно, – поспешно выдал он. – Леду, в смысле. Ну как недавно, на мой день рождения. – Да уж, буквально вчера, – с иронией отозвалась Абе, тогда как Агги уставился на Джури без тени улыбки, и этот взгляд ему не понравился. "Только не говори, что вы опять", – вот что читалось в глазах Агги, и под этим мысленным "опять" можно было подразумевать все что угодно. – Мы случайно встретились, – объясняя скорее молчавшему другу, чем Абе, соврал Джури. – В студии пересеклись. Ну и он меня поздравил. – Если еще где встретитесь, передавай ему привет, – Абе успела приговорить уже половину бокала. – А то сто лет его не видела. – Почему ж так? – равнодушно спросил Агги. – Он сейчас у Дайго саппорт-гитарист, катается с концертами где только. Не знаю, бывает ли дома вообще. Ну и ко мне, понятно, не заходит – и не вспомнишь, когда звонил в последний раз, подлец. Этого Джури не знал, даже не слышал и вдруг не без некоторого удивления констатировал, что уже очень давно не интересовался, не копался в новостях и не выискивал, где сейчас Леда и чем именно он занят. Осознать подобное было даже приятно, как отметил про себя он. – Точно, подлец, – заметно веселее поддакнул Агги, и Джури не смог сдержать смешок. – А чего это ты ухмыляешься? Леда хотя бы пропал со своими концертами уже после того, как его группа распалась! – Абе ткнула пальцем куда-то в потолок, будто Леда сидел и наблюдал за ними оттуда. – Вот представляете, работаю я сейчас с ребятами – ну просто загляденье, да только извилина одна на всех пятерых, и то отключилась. Семь раз звонила – сегодня меняем студию, нужно перенести аппаратуру и подключиться для завтрашней записи, так и что? Пришли только двое, да и те с перепоя! Абе стукнула ладонью по столу, излучая негодование, но ее взгляд тут же стал мягче, стоило официанту подойти к их столику и поставить перед женщиной внушительного размера стакан пива. – Так ты теперь грузчик? – И грузчик, и менеджер, и доктор – все я! – Если ты оцениваешь Леду за умение вовремя таскать аппаратуру, то это, безусловно, весомый критерий, – вставил Агги, подперев щеку рукой и теперь наблюдая за их бывшим менеджером снизу вверх. – Я оцениваю Леду за умение вовремя собрать себя и вас всех в кучу и довести до того, кем вы стали. – До белого каления довести, – Агги не сдавался, явно не желая признавать плюсы Леды, но Абеси лишь отмахнулась от него, как от назойливого и упертого ребенка. Джури сам не заметил, как в голову пришла мысль о том, что ни Агги, ни он, ни, возможно, даже Сойк в свое время не обращали внимания на то, что Леда действительно успевает им все организовать даже без помощи менеджера, которая тогда с ними не нянчилась. Может быть, Леда не давал ей возможности контролировать каждый их шаг, взяв эту обязанность на себя, и потому в глазах Агги только он выглядел бескомпромиссным деспотом. Джури знал, что, несмотря на адекватный – как он теперь думал – взгляд на ситуацию, он был не в силах закрыть глаза на все, что произошло, и относиться к Леде просто и ровно, признавая не только его минусы, но и несомненные плюсы, которые видела, например, Абе. Но все еще не понимал, почему спустя столько времени к Леде не остыл Агги, которому до бывшего согруппника теперь уж точно не было дела и который мог бы просто плюнуть и забыть. Леда давно исчез из жизни и повседневности Агги, но тот будто не собирался оправдывать его этим, продолжая не одобрять одно существование Леды. Пока Джури думал о Леде, он совсем не заметил, что тема разговора сменилась, а стакан пива, к которому он даже не притронулся, пока Абеси уже выпила почти весь свой, покрылся конденсатом. – ...Сойку записали, Джури скоро запишем, Леда вон вообще аж проект временный успел собрать и распустить. Остался ты один у меня, – вещала повеселевшая от огромного бокала пива Абе, которая успевала и говорить, и отпивать его отнюдь не женскими глотками, а Агги, все так же подпирая щеку рукой, смотрел на нее с улыбкой в глазах. – Один без сольника. Или еще без чего-нибудь. Что ты можешь сказать в свое оправдание, Агги-кун? – Агги больше не хочет быть музыкантом, – пришел на выручку другу Джури, включаясь в разговор. Он не был уверен, что Агги приятно слушать рассуждения Абе, пускай выглядел тот вполне добродушно. – Вообще, если совсем честно, – Агги даже выпрямился и плечи расправил, словно вдруг собрался сделать важное заявление, однако взгляда от столешницы не поднял, – иногда мне кажется, что я и правда чуть-чуть скучаю по сцене. Спустя столько времени много хорошего вспоминается. – Ну еще бы! – тут же поддержала его Абе, хлопнув в ладоши, отчего посетители за соседним столиком обернулись. – Будь спокоен, уйма народу будет рада увидеть тебя снова. Так что не стесняйся, обращайся, если что. Организуем тебе запись или концерт. – Да вот, денег немного насобираю и сколочу офигенную группу, – в тон ей ответил Агги и на пару с Абе радостно рассмеялся. Однако Джури, в этот момент внимательно вглядывавшийся в лицо друга, подумал, что его слова – не совсем дурачество. Возможно, Агги и сам не мог сказать, сколько иронии, а сколько правды в его якобы насмешливых заявлениях, но Джури вдруг подумалось, что при прочих равных Агги и правда не отказался бы вернуться. – Я по вам скучаю, – неожиданно серьезно и уже без улыбки вдруг сообщила Абе, и Джури торопливо сглотнул ком, который подступил к горлу. – У вас хорошая была команда, что ни говори. Лучше многих. – Да, не самые плохие были времена, – чересчур торопливо, как показалось Джури, согласился Агги. – Некоторых моментов мне тоже не хватает. И сейчас я, конечно, говорю не о подъемах на рассвете и репетициях до двух ночи. Он скорчил недовольную гримасу, и Джури был бы рад его поддержать, но почему-то изобразить улыбку не вышло. – Тут дело такое, Агги-кун, – слабо улыбаясь, покачала головой Абе. – Если музыка для тебя что-то вроде глотка свежего воздуха... Как бы поточнее выразиться? Ну, чем там занимаются унылые клерки после унылой работы? – Типа хобби, – подсказал Джури, рисуя пальцем на своем запотевшем бокале пива узоры из капелек воды. – Да, можно и так сказать. Если группа – твое хобби, то и побудки не нужны, и на репетициях можно не зашиваться. Но если твоя цель – достичь высокого уровня как в самой игре, так и в популярности, собирать залы побольше и продавать альбомы за пределами страны, сон и отдых однозначно тебе не светят. Проверено и доказано. – Да я ж не спорю, – пожал плечами Агги. – Вот только не знаю ни одного человека, который может позволить себе совсем не спать... Он говорил еще что-то, и Абе засмеялась в ответ и даже похлопала Агги по плечу, но для Джури будто легким нажатием кнопки на пульте выключили все звуки вокруг. "Для вас группа была отдушиной, забавой или досугом, но для меня DELUHI – в первую очередь мое дело, моя работа", – голос Леды из воспоминания звучал четко и ровно, пускай воссоздать слово в слово, что он сказал тогда, Джури уже не мог. Он никогда не роптал, когда Леда действительно поднимал его на рассвете, чтобы ехать на репетиционную базу, не жаловался и тогда, когда они засиживались за работой далеко за полночь. Джури не выражал недовольства, да и, по сути, почти не испытывал его, но спроси тогда кто-нибудь, насколько оправдана такая стопроцентная отдача, он бы, скорей всего, ответил, что Леда все же перегибает. Тогда Джури особо не задумывался о том, как Асуми терпит постоянное отсутствие Сойка, и не задавался вопросом, есть ли вообще личная жизнь у Агги с таким-то графиком. Джури жил в мире Леды и миром Леды, Джури был счастлив, пусть осознал это в полной мере уже после того, как все закончилось. Но что, если бы центр его вселенной не сосредоточился на лидере группы, который требовал полной и безостаточной отдачи от каждого участника? Не копились бы у него из месяца в месяц, из года в год недовольство и претензии? Не привяжись Джури к Леде всем своим существом, не полюби он его талант без оглядки, может, сейчас тоже говорил бы о том, что в любой работе должно оставаться личное пространство? Тогда как Леда не давал никому лишний раз в сторону посмотреть. – Ладно, мне надо идти, – в какой-то момент опомнился Агги, и Джури ему на автомате кивнул. Мыслями он был совсем не в этой идзакае. – И так сейчас выговор получу. – Жду от тебя звонка, – строго сказал Абе и погрозила Агги пальцем. Не так уж неправ был Леда, когда говорил, что он не такой, как все они, – вот о чем думал Джури, пусть в том разговоре высказал Леде совсем иное – смело заявил, что каждый из них был серьезен в работе. Серьезен, да не настолько. Признавать правоту бывшего лидера было не очень приятно, но сейчас Джури не мог спорить с очевидным. А еще не получалось игнорировать еще одну вещь: как бы сам Джури или тот же Агги ни вспоминали теперь недобрым словом чрезмерное рвение Леды, порой переходящее почти в деспотизм, все же большую часть абсолютно всей работы тянул на себе он сам – считай, в одиночку. Написание лирики, музыки, эскизы костюмов, тонны организационной работы. Сколько бы Леда ни требовал от других, сам он делал куда больше. Думать обо всем этом было отчего-то тоскливо, и Джури тяжко вздохнул. – Чего раскис, О-Джури? – улыбнулась ему сидящая напротив Абе. – Неужто позавидовал Агги и тоже в повара решил податься? – Только не это, – искренне ужаснулся тот. – Тогда точно кто-нибудь отравится и умрет. – Даже не сомневаюсь, – кивнула Абе. – И раз так, предлагаю наконец обсудить то, ради чего мы сегодня собрались. Раз с кухней ты не дружишь, давай посмотрим, что у тебя с музыкой. – Надеюсь, что с музыкой все же получше выйдет, – отозвался Джури и приказал себе выбросить Леду и все остальное лишнее из головы. – Самое первое, о чем я хотел попросить... Бар постепенно наполнялся людьми, но Абе и Джури так увлеченно обсуждали детали будущего альбома, что мало замечали происходящее вокруг. До конца вечера Агги к ним больше не подходил – вероятно, ему было просто некогда. *** Наносить мейк Джури не нравилось никогда. Кисточка неприятно щекотала кожу, от запаха косметики хотелось чихать, да и подолгу сидеть на одном месте с застывшим лицом было непросто. Однако приходилось терпеть. – Еще совсем немного, – словно мысли его прочитала девушка-гример, имени которой Джури не запомнил. Мико или Мики? А может, вообще какая-нибудь Мэй? Памятуя, что кивать или разговаривать не стоит, он еле-еле улыбнулся, что и должно было стать ответом. На имена у Джури и правда была отвратительная память. Как-то раз Момоко рассказала ему, что Франклин Рузвельт помнил по именам всех своих секретарей, охранников, даже уборщиков, часто общался с ними, интересуясь, как поживают их семьи, и их детей и жен он тоже помнил по именам. – Не быть тебе американским президентом, – смеялась Момоко. – Да уж, пожалуй, – со вздохом соглашался Джури. Свет кольцевой лампы, которой пользовалась Мики-Мико, был настолько ярким, что Джури предпочитал сидеть с закрытыми глазами, даже когда в этом не было нужды. Рядом Сойк уже четверть часа, не меньше, выяснял, что там с его котом – Вачча подхватил какую-то неведомую кошачью хворь, и сегодня в срочном порядке Асуми пришлось везти его к ветеринару, потому что у самого Сойка был инстор, куда он позвал Джури как единственного вокалиста, исполнившего все песни нового альбома. Джури удивился приглашению – звать его было совершенно необязательно, однако он очень давно не участвовал в инсторах и отказываться, конечно, не стал. – А зачем привозить его еще раз через неделю, если они так уверены, что это лекарство поможет? – выговаривал в трубку Сойк, и Джури хотелось улыбаться: когда дело касалось Ваччи, Сойк становился хуже любого мнительного папаши. – Скажи им тогда... О, привет. Сойк осекся на полуслове, и следом Джури услышал одновременно, как он спешно прощается с Асуми, обещая перезвонить чуть позже, и как знакомый до боли голос отвечает: – Привет-привет. Распахнув глаза, Джури поморщился из-за проклятой лампы, которая в тот же миг выключилась. – Готово, – провозгласила гример, но Джури даже в зеркало на себя не посмотрел, оборачиваясь. Откуда тут взялся Леда, Джури понятия не имел – на инсторы было не принято приглашать друзей. Еще удивительнее, что вместе с ним пришел еще и Йо. – Откуда вы здесь? – Сойк уже подошел к гостям и по его удивленному, но вместе с тем и радостному виду Джури понял, что визит стал сюрпризом для главного виновника мероприятия тоже. – Да я тебя толком с релизом не поздравил, сейчас вообще ни минуты свободной, – Леда, на лице которого была медицинская маска, так гнусавил в заложенный нос, что, казалось, ему вообще трудно говорить. – А тут как раз был недалеко. Вот, с Йо встречались... – И я просто так увязался следом, – воодушевленно подхватил Йо. – Почему бы не зайти. Джури, привет! Леда как будто только теперь его увидел, обернулся, и по его глазам Джури понял, что тот улыбнулся. – Привет, – махнул им обоим Джури и наконец поглядел на себя в зеркало. – Класс, спасибо, – сказал он уже девушке, собиравшей свою косметику и складывавшей проклятую лампу, из-за которой у Джури до сих пор перед глазами плавали пятна. Поднявшись с кресла, он подошел ближе к друзьям, слушая Йо, взахлеб рассказывавшего Сойку, как он чуть ли не накануне наслаждался его альбомом, и что по его поводу сказал Соно, и что думает сам Йо. Сойк негромко ему отвечал, вокруг сновало невозможно много людей, но Джури кивал и поддакивал больше автоматически. В этот момент он непроизвольно наблюдал за Ледой, который, выдав несколько скупых вежливых фраз, побрел в сторону к столу, заваленному плакатами, которые Сойк перед этим подписывал не меньше часа. Усевшись в единственное стоявшее там кресло, Леда откинулся на его спинку и, запрокинув голову, закрыл глаза. "Все с тобой ясно", – вынес свой вердикт Джури и сам не заметил, как покачал головой. Любая болезнь Леды всегда превращалась с стихийное бедствие для него самого и для каждого, кому не повезло оказаться рядом. Леда терпеть не мог быть слабым и от всякой, даже самой незначительной простуды становился беспомощным, как ребенок, и ворчливым, будто столетний дед. Наверное, Джури был единственным человеком в мире, который в такие моменты не желал прибить Леду, а испытывал не совсем ясное чувство, больше всего похожее на растроганность. Впрочем, он бы в жизни никому не признался, что чувствовал нечто подобное, глядя, как Леда злится, до красноты растирая нос салфетками и отказываясь лежать и отдыхать, когда так много дел. Болел Леда редко, но так, что всем надолго запоминалось – обычно он становился еще более придирчивым и раздражался из-за любой ерунды. Сойк и Йо так увлеклись разговором, что даже не заметили, как Джури тихонько оставил их. – Держи, – Леда открыл глаза, только когда Джури поднес стаканчик с горячим чаем почти к самому его носу. – Спасибо, – сипло пробормотал он, принимая чай из его рук, и выпрямился, попутно опуская маску на подбородок. – Проклятые кондиционеры. Ничего не ответив, Джури понимающе кивнул и пристроил пятую точку на краешек стола – больше свободных кресел рядом не наблюдалось. Себе он тоже зачем-то взял чай, просто за компанию, и теперь теребил свой стакан в руках. В такой зной, от которого плавился город снаружи, пить горячее вовсе не хотелось. Джури вдруг вспомнилось, как очень давно, когда их отношения с Ледой только начинали складываться, тот заболел всерьез – была зима, и он умудрился где-то подхватить грипп. Наверное, это был единственный недолгий период на памяти Джури, когда Леда около двух недель даже гитару в руки не брал, до того ему было паршиво. Температура зашкаливала, но лекарства, что ему выписали, почему-то плохо помогали. – У меня никогда не сбивается температура, – пожаловался тогда Леда. Джури еще подумал, что однозначно можно подобрать препарат, который температуру собьет, но для этого надо было ходить по врачам, а Леду заставить отправиться на прием даже к самому обыкновенному терапевту было практически невозможно – тот умудрялся отлынивать и от обыкновенных плановых осмотров. – Ненавижу больницы, – часто говорил Леда. – Каким поганым садистом надо быть, чтобы захотеть стать врачом? Джури только посмеивался над этим – нелюбовь к медработникам особенно остро проявлялась у Леды, когда он заболевал. Тот затяжной грипп, что накрыл Леду кабы не в две тысячи седьмом – Джури не мог сказать точно – он запомнил надолго. После Леда уже не болел настолько долго и выматывающе. Тогда Джури проявил чудеса выдержки, фактически ухаживал за своим новым другом и даже умудрялся что-то ему готовить, а потом чуть ли не силой заставлял есть – Леда ползал по квартире с таким страдальческим видом, словно умер еще вчера и не понимал суеты Джури вокруг его бездыханного тела. И самое неожиданное – Джури почему-то вовсе не чувствовал досады или усталости. Заботиться о Леде, которого он тогда даже не очень близко знал, ему было совсем не в тягость, как и не напрягало его это и позже, через время, когда Леда с лицом великомученика переносил какой-нибудь самый обыкновенный насморк. "А кто сейчас о тебе заботится?" – кольнула Джури мысль. Должен же быть кто-то? Он оторвался от разглядывания стаканчика и посмотрел на Леду, только тут заметив, что тот не пьет чай, а вместо этого, снова откинувшись на спинку кресла, задумчиво рассматривает его из-под полуопущенных век. – Что? – насторожился Джури. Взгляд Леды показался ему каким-то странным. – Хорошо выглядишь, – улыбнулся тот самыми уголками губ, словно ждал этого вопроса. "Ну наконец-то! Комплименты от самого Леды!" – хотел было сыронизировать Джури, но сдержался. – С тебя пример беру, – пожал плечами он, и Леда невесело рассмеялся: – Но только не сегодня. – Да, точно. Выглядишь, как вчерашний покойник. – Ничего подобного, – слабо возмутился Леда. – Окей, как позавчерашний, – легко согласился Джури. – Между прочим, сегодня я еще в форме. А как покойник я был три дня назад. Изобразив самое недоверчивое выражение лица, какое только умел, Джури пригубил немного все еще горячего чая. – У тебя сейчас концерты? – спросил он, лишь бы не молчать, что в присутствии Леды делать было попросту неловко. – Да. Тур с Дайго. – И как ты выступаешь с таким красным носом? – подколол Джури. – С красным носом, слезящимися глазами и кашлем, как у кубинского деда, – поморщился Леда. – Спроси лучше, как я в клипе снимался. – Ты снимался в клипе? – Правильнее будет сказать, что я чуть не сдох в клипе. Хорошо, что меня там не будут показывать много. В ответ Джури чуть не выдал, что да – саппорт-гитаристы редко попадают в кадр, это тебе не клип собственной группы, но вовремя пресек свои же размышления. – Я верю в грим и операторов, – нейтрально отозвался он, и Леда кивнул, как бы соглашаясь. – А у тебя что нового? – спросил он, на что Джури плечами пожал: – Работа и работа. Сейчас начинаю своим альбомом заниматься, так что этим летом все как обычно: море и пляж только на фото в интернете. – Тебе не привыкать, – заметил Леда. – Мне – да, а вот Момоко не в восторге. На миг Джури померещилось, что у Леды чуть дернулись брови, как будто тот в последний момент сдержал усмешку. Однако комментировать его слова Леда не стал. – Знаешь, я послушал ваш альбом раз двадцать, наверное, – вдруг признался он, садясь ровно и отставляя на стол пустой стаканчик – Джури даже не заметил, когда тот успел выпить весь чай. – Альбом Сойка, – уточнил Джури. – Альбом Сойка, – не стал спорить Леда. – Но твоя роль там тоже заметная. – Ну... Можно и так сказать. Хотя я всего лишь исполнитель. Леда не ответил ему сразу: несколько секунд, задумавшись о чем-то, он смотрел прямо перед собой, а потом медленно, как показалось Джури, поднял голову и поглядел ему прямо в глаза. – Твой голос стал намного лучше, чем был раньше, – негромко произнес Леда. – О, ну спасибо. Я старался, – смутившись, торопливо выдал Джури и хотел отвернуться, но почему-то не смог, а как завороженный кролик смотрел в карие немигающие глаза Леды. – Мне было радостно снова тебя слышать, – добавил тот. Ситуация становилась слишком неловкой: Леда не говорил ничего особенного, но, возможно, из-за того, что тема вокала Джури была отчасти табуированной, между ними моментально повисло напряжение. Джури чувствовал, как его накрывает неуместным смущением, как кровь горячей волной поднимается к лицу, и заранее чувствовал злость на себя – ну в конце-то концов, ничего же не случилось, что за реакция! И тут сильный приступ кашля, от которого Леда чуть ли не согнулся пополам, заставил его замолчать. На миг прикрыв глаза, Джури тихонько выдохнул. – Ничего себе, – нарочито громко произнес он, когда через полминуты кашель прекратился. – Ты уверен, что дело всего лишь в кондиционерах? – Мать вашу... – выдохнул Леда и провел тыльной стороной ладони по своим прикрытым векам, вытирая выступившие слезы. – Так и сдохнуть недолго. – Боюсь, мы не дождемся, – натужно засмеялся Джури и, не успев подумать, спросил: – Ты хоть лечишься? Наверняка Леде было что сказать на это, и взгляд, который он бросил исподлобья, был очень красноречивым. Джури мысленно одернул себя – вот уж что его точно не должно теперь волновать, так это как Леда борется с какой-то там простудой. – Джури, нам пора, – окликнул его Сойк, появившийся неожиданно вовремя, и Джури слишком торопливо, что наверняка не укрылось от глаз Леды, подскочил с краешка стола, на котором все еще продолжал сидеть. – Выздоравливай, – пожелал он Леде на прощание, и тот кивнул. – Я тебе завтра позвоню, – говорил Леде Сойк за спиной Джури, который уже шел к выходу. – Ага, давай только вечером, после девяти где-то, – отвечал Леда, но Джури их не слышал. "Твой голос стал намного лучше, – звучало снова и снова у него в голове. – Намного лучше". Настроение перевалило за самую высокую отметку и продолжало рваться все выше. В эту минуту Джури знал две вещи: этот инстор – самый лучший в его жизни. А еще – что он безнадежный дурак. ~ Вечером того же дня Джури возьмет свою копию нового альбома Сойка, запустит его на музыкальном центре и начнет крутить по кругу. Обычно, слушая песни в собственном исполнении, Джури испытывал странные и неоднозначные чувства, не столько наслаждаясь музыкой, сколько невольно оценивая себя же. Однако на сей раз все будет иначе. Он станет снова и снова прислушиваться к самому себе, к своему голосу, гадая, что именно думал Леда, когда впервые включил альбом. Через полчаса из спальни придет рассерженная Момоко и сунет ему в руку наушники. – Мне завтра вставать в шесть утра, – сердито выдаст она и уйдет с недовольно выпрямленной спиной. Его девушка не любила тяжелую музыку, и не важно, кто ее исполнял, пусть даже сам Джури. Не подключив наушники, он просто вырубит музыку на середине очередного трека, но еще долго будет сидеть на месте не шевелясь и смотреть в пустой угол комнаты. Джури будет точно знать, что не стоит так реагировать на простые слова, сказанные, возможно, всего лишь из вежливости. Но все равно будет испытывать глупый детский восторг, вспоминая серьезное лицо Леды, когда тот говорил, как рад был снова слышать его голос.