Глава 20.
18 июля 2020 г., 10:58
Гермиона немедленно покинула подземелья. Сначала она была в замешательстве. «И что всё это значило?! Как будто ему нужно было самоутвердиться и контролировать меня, напомнив о том, кто он и кто я! Неужели его так сильно разозлила наша воскресная ссора? Конечно нет! Я извинилась, а он… вроде бы простил».
Гермиона шла к гриффиндорской башне и продолжала ломать себе голову. Она не могла отрицать, что сильно возбудилась от этого. Не припоминала, чтобы когда-нибудь получала настолько мощный оргазм. Его действия сразу же после всего случившегося взволновали и в равной степени расстроили её. Казалось, Снейп полностью знал, что нужно ей и её телу, — это вызывало восхищение. С другой стороны, столь поразительная интуиция и откровенная демонстрация превосходства вносили ещё больше сложностей в отношения с мужчиной, которого она не понимала и никогда не поймёт. «А мне это нужно?»
«Нет! И всё же…»
Последние действия показались ей интригующими и странно трогательными. Его сложность была одной из главных причин, привлекавших её. Добравшись до своей комнаты, она пришла к мысли, что произошедшее между ними, несмотря на всю унизительность ситуации, лишь укрепило их странную связь.
Они не спали вместе с самой субботы, и Гермиона поймала себя на том, что хотела бы снова оказаться в его постели. Почувствовать, как крепко он прижимается сзади, обнимая её, как гладит и ласкает. Несколькими часами позже, садясь ужинать, она безумно хотела хотя бы мельком его увидеть, а также размышляла о том, как он отреагирует, если она заявится к нему без приглашения.
Снейп так и не появился в Большом зале, из которого она ушла подавленной и угрюмой, не в силах решить, как ей поступить. Гермиона вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом, надеясь, что холодная ночь придаст ей решимости. Пока она стояла, прислонившись спиной к сырой каменной стене, рядом с ней спикировала сова. Гермиона подпрыгнула от неожиданности, напугав отпрянувшую от неё птицу, которая возмущённо взъерошила перья. Сова терпеливо дождалась, пока она возьмёт маленький пергамент, зажатый в её когтях, и полетела обратно в высокую башню.
Гермиона развернула свёрток своими онемевшими пальцами так быстро, как только могла, и прочитала при тусклом свете факелов:
«Приходи ко мне сегодня вечером. В десять часов. В это время Филч будет в другом месте. СС».
С замиранием сердца она поняла, что решение приняли за неё. Гермиона позволила себе на минутку забеспокоиться. «Позволит ли он мне остаться на ночь? Или продолжит играть в доминирование?» Без всякого стыда Гермиона поняла, что ей всё равно. Ей хотелось только оказаться с ним наедине. Она никогда не была так счастлива, как в его скромных покоях, спрятанных за классом Зельеварения.
Она ещё раз перечитала записку, с лёгким изумлением заметив, что он подписался как «СС», хотя достаточно было бы одного «С». «И никаких поцелуев. Наверное, я слишком много от него жду». Улыбнувшись про себя, она вернулась в замок.
Вечер тянулся медленно. Гермиона немного поболтала с Джинни, но та рано легла спать, так как плохо себя чувствовала. Поэтому ей пришлось уйти к себе в комнату, дожидаясь пока стрелка часов доползёт до десяти.
Без четверти десять она наконец-то решилась пройти к выходу через общую гостиную, стараясь казаться как можно более беззаботной и бормоча что-то о потерянной книге. Судя по всему, никто ничего не заподозрил.
Гермиона быстро шла по тёмным коридорам. Они были пусты, как и сказал Северус; ни Филча, ни его кошки нигде не наблюдалось. Она быстро добралась до его класса и вошла внутрь, плотно закрыв за собой дверь. К её удивлению, он сидел за рабочим столом, как обычно что-то сосредоточенно записывая на пергаменте. Гермиона медленно приближалась к нему, задаваясь вопросом: «Ждёт ли меня повторение нашей предыдущей встречи?» Она сильно сомневалась, что стала бы возражать, если бы это было так.
Снейп не поднимал глаз. Она подошла ближе и встала перед ним в ожидании. Он молчал, так же, как и она. Пользуясь случаем, Гермиона внимательно рассматривала его. Он сильно хмурился; на мгновение ей почудилось, что профессор вообще не заметил её присутствия. Его рука изящно скользила по пергаменту. «У него действительно красивые пальцы». Руки пианиста, как говорила её мать.
Гермиона ждала и ждала…
В конце концов, не поднимая глаз, Снейп аккуратно вставил перо в держатель для перьев. Она не могла прочесть выражение его лица.
Отодвинув свой стул, он плавно вышел из-за стола, остановившись примерно в футе от неё. Она смотрела ему в глаза, но он умышленно не встречался с ней взглядом. Он понуро опустил голову, как будто ему было неловко.
— Прости меня, — тихо, но отчётливо прозвучали его слова.
Наконец Снейп поднял голову и посмотрел на неё из-под полуприкрытых век. Теперь она ясно видела стыд на его лице. Это сильно её удивило.
— Всё в порядке, — мягко проговорила она. — Мне понравилось.
Он снова склонил голову. Никто из них не шевельнулся. Молчание длилось некоторое время. Затем он посмотрел на неё долгим манящим взглядом.
— Ты была великолепна!
Гермиона почувствовала, как её сердце забилось чаще, и бросилась к нему в объятия. Его руки обвились вокруг её талии и быстро поднялись выше, когда он приподнял её голову для поцелуя. Его губы требовательно обрушились на неё. Она приоткрыла для него рот, его язык мгновенно проскользнул вглубь, наслаждаясь тем, что нашёл внутри. Гермиона громко застонала и потянулась к его пуговицам. Он остановил её, схватив за руки, и увлёк в свои покои.
Оказавшись в его комнатах, они быстро направились в спальню и почти сразу же избавились от одежды. Гермиона смутно осознавала, что, должно быть, они воспользовались магией, чтобы так быстро всё с себя снять, но толком ничего не помнила. Он уложил её на кровать и сразу же вошёл в неё, толкаясь с неутолимой настойчивостью. Гермиона выгнулась ему навстречу, ещё сильнее втягивая его в себя. Он зашипел, когда её стенки туго сомкнулись вокруг члена.
— О боже, ещё, Северус, ещё! Пожалуйста, я скучала по тебе! Я скучала по тому чувству, когда ты во мне!
Он ничего не отвечал, но продолжал яростно трахать её; его дыхание становилось всё тяжелее и быстрее, когда он приближал их обоих к высшему наслаждению.
Гермиона почувствовала, как напряглись её мышцы, и бессвязно застонала, сосредоточившись на его твёрдости внутри себя. Двигаясь, он тёрся о её разогревшийся клитор, и ей потребовалось лишь мгновение, чтобы кончить, неистово сокращаясь вокруг него. Из неё вырвался крик, когда её тело содрогнулось от экстаза. Она вцепилась ему в спину, впиваясь ногтями в бледную плоть. Чувствуя, как она трепещет вокруг него, Северус больше не мог сдерживаться. Он глубоко вошел в неё, горячо изливаясь в бархатистое лоно.
Он рухнул на неё со стоном удовлетворения. Она обняла его. Так они и лежали, молча прижимаясь друг к другу до тех пор, пока не спустилась ночь, и они не провалились в сон.
***
Проснувшись на следующее утро, Гермиона обнаружила, что он всё ещё крепко держит её в своих руках. Они лежали в привычной позе, он крепко прижимался к её спине, их ноги были переплетены. Его рука покоилась на её животе, и она не смогла удержаться, чтобы не протянуть палец и не провести им по его жилистому предплечью. Он зашевелился позади неё и притянул её ещё ближе к себе. Гермиона улыбнулась и стала покрывать его руку нежными поцелуями. Наконец, она ощутила, что он проснулся по-настоящему. Перевернувшись на другой бок, она увидела, как он смотрит на неё тёплым взглядом, а его глаза красиво сверкают в утреннем свете. Он приветствовал её ласковым поцелуем, и вскоре они снова соединились. Они спали крепче, чем обычно, поэтому её разум ещё не полностью проснулся. Когда он снова стал двигаться внутри неё, наслаждение разлилось по всему телу сладкой одурманивающей негой, приближая её к кульминации и увлекая его вслед за ней. Северус громко застонал у её горла, когда она снова крепко сжалась вокруг него, боясь отпустить. Как только они вернулись с небес на землю, она повернулась к нему и погладила его по щеке. — Ты сегодня занят? Мы не увидимся во вторник. — К сожалению. — К сожалению, занят, или, к сожалению, не увидимся? — И то, и другое. — Могу я вернуться сегодня вечером? — Ты считаешь, что нужно об этом спрашивать? — Да. Я бы никогда не пришла к тебе без спроса. — Однажды именно так и было. — Да. И это чуть было не закончилось большими неприятностями, — они вспоминали, как она впервые отважилась пойти к нему сама и едва не попалась Филчу. Он снисходительно ей улыбнулся, глядя на неё сверху вниз. — Но ты должен признать, — ухмыльнулась она, — что это было волнующе! — Возможно, — протянул он, прежде чем снова поцеловать её. — А теперь тебе лучше уйти, иначе ты опоздаешь к завтраку. — Ты как всегда пунктуален! — поддразнила она. — Конечно. Нужно всегда приходить вовремя*. Гермиона ахнула в притворном ужасе. — Профессор Снейп, мне показалось, что вы только что отпустили пошлую шуточку?! Он перестал улыбаться, но в его глазах снова заплясали огоньки. Она просияла, глядя на него, а затем быстро встала с кровати. Он зачарованно смотрел, как она, хихикая, выбежала из комнаты.***
Примечание: Нужно всегда приходить вовремя* — игра слов; в англ. языке слово «come» имеет несколько значений, среди которых: приходить, кончать.***
Гермиона явилась к завтраку в приподнятом настроении. Джинни подняла на неё глаза и дружелюбно заговорила: — Сегодня утром вместо первого урока у меня «окно». А у тебя, Герми? — Да, наверное, и у меня тоже, — на самом деле, Гермиона даже не думала об этом. — Я иду в библиотеку. Хочешь пойти со мной? — Да, хорошо, — Гермиона улыбнулась подруге; она уловила настойчивость в голосе Джинни. После завтрака они взяли свои книги и направились в самую уединённую часть библиотеки. Они начали готовиться к Трансфигурации, но Гермиона заметила, что Джинни стала странно на неё коситься. В моменты молчания Гермиона поднимала глаза и обнаруживала, что Джинни пристально на неё смотрит. Она решила поинтересоваться самочувствием подруги: — Тебе уже лучше? — Да, да, спасибо. Не самый лучший день месяца. Прошлым вечером я чувствовала себя просто ужасно. — Мне очень жаль, — она сочувственно ей улыбнулась. Тем не менее Джинни продолжала сверлить её взглядом, отчего Гермионе стало слегка не по себе. — На самом деле, у меня были такие сильные спазмы, что мне понадобилось принять обезболивающее. А у меня как раз закончилось Болеутоляющее зелье. — Неужели? Тебе удалось его раздобыть? — Нет. Я пришла к тебе, чтобы узнать, может быть, у тебя есть что-нибудь, или ты сможешь по-быстрому для меня его сварить. — Ох, прости! Я ничего не слышала. Должно быть, я спала. — Было только начало одиннадцатого. Обычно ты не ложишься спать так рано. Гермиона больше не могла смотреть ей в глаза. — Ну да… Но прошлой ночью я очень сильно устала… — Я не знала, что делать, и поэтому, — перебив, продолжила Джинни, — решила попытаться тебя найти. — Да?! Но… где ещё, по-твоему, я могла быть?! — Ну, на самом деле… Гарри отдал мне одну вещь. Чисто на всякий случай. Она просто стала ему не нужна. Никогда не думала, что придётся ею воспользоваться, но мне действительно нужна была твоя помощь. У Гермионы кровь застыла в жилах, когда Джинни полезла в сумку и достала оттуда предмет, который оказался ей хорошо знаком. Это была Карта Мародёров. Она тяжело сглотнула, но промолчала, с болезненным любопытством ожидая, что Джинни скажет дальше. — Сначала я нигде не могла тебя найти! Я искала твои инициалы в библиотеке, а потом даже подумала, что ты пошла на позднюю ночную прогулку. Повисла пауза. — И ты нашла меня, Джинни? — О, да! Какой же я была дурой! Нужно было с самого начала туда заглянуть! Я нашла тебя в месте, где, скорее всего, с недавних пор ты проводишь всё своё свободное время. Ты нашлась рядом с инициалами кое-кого ещё! И там ты пробыла всю ночь. Сегодня утром я специально проверила! Гермиона всё-таки осмелилась произнести это вслух: — И чьи же это были инициалы? — СС. Обе девушки уставились друг на друга. К удивлению Гермионы, в глазах Джинни не было ни шока, ни ужаса. Тем не менее она быстро опустила голову. — Гермиона, я уже давно обо всём догадывалась. Вы не можете оторвать друг от друга глаз! Ты даже специально испортила моё зелье, лишь бы подобраться к нему поближе! Гермиона быстро вскинула голову, но Джинни только улыбнулась. — Жаль, что ты не сказала мне об этом раньше. Она непонимающе посмотрела на неё. — И что, ты… нисколечко не шокирована? — Поначалу так и было, но… Я знаю тебя, Герми, и, несмотря на моё отношение к нему… Я помню, что он сделал для всех нас. Вы оба прошли через такое, что я даже не могу себе представить! Тяжёлые времена сближают людей. Кто я такая, чтобы задавать вопросы или осуждать? Гермиона не могла поверить своим ушам, но пришла в себя, только когда встала и на ватных ногах обошла стол, чтобы горячо обнять подругу. — О боже, Джин, спасибо тебе! Я хотела всё тебе рассказать, но думала, что ты будешь в таком отвращении, что перестанешь со мной разговаривать. И я не хотела его предавать! Боже, ты должна держать это в секрете, понимаешь? — Герми! Тебе не нужно это объяснять. Какое-то время Гермиона неверяще смотрела на Джинни, прежде чем сесть рядом. — Я просто… Просто не могу поверить, что ты так терпимо к этому относишься. — Ты моя самая близкая подруга. Я знаю, что ты не вступила бы в эту связь, если бы не считала, что это важно для тебя. Но… Я действительно беспокоюсь о тебе. В смысле, ваши отношения запрещены — ты его ученица. — Да… но… Я же скоро закончу школу. К тому же я давно не чувствую себя студенткой. Честно говоря, я не знала, как вынести пребывание здесь. Мне до чёртиков хотелось сдать экзамены и уехать! Я не чувствовала единения с другими студентами. Как ни странно, он был единственным преподавателем, который до последнего обращался со мной как с ребёнком! Боже, как же меня это бесило! Особенно после всего, что мы пережили вместе, чему были свидетелями! — Так что же изменилось? — Я… Я не знаю. Он приводил меня в бешенство тем, что обращался со мной так холодно и бессердечно, как будто ничего не случилось ни со мной, ни с ним. Наверное, меня это возмутило. Меня возмущал тот факт, что он мог хладнокровно сдерживать свои эмоции, в то время как мне хотелось кричать на весь мир! Странным образом это подтолкнуло нас друг к другу. Однажды я поймала его взгляд, когда он смотрел на меня в Большом зале, но не с раздражением, а с… интересом, как мне показалось. С тех пор я не могла перестать думать о нём… Это превратилось в настоящую одержимость. Он вдруг стал таким… таким желанным, — она быстро взглянула на Джинни. — Наверное, ты думаешь, что я сошла с ума. Джинни улыбнулась. — До недавних пор я именно так бы и подумала, но когда ты понимаешь, что твоя здравомыслящая подруга мечтает снять с кого-то штаны, ты начинаешь смотреть на этого человека немного по-другому. — И?.. — Гермионе было интересно узнать её новое мнение о нём. — У него красивые ноги, — они обе разразились хихиканьем. — Я не сосредотачивалась на ногах, но… ты права. — И, если подумать, от него всегда приятно пахнет. — О боже, да! — И, конечно же… — Джинни замолчала с хитрой ухмылкой. — Конечно же — что?.. — У него чертовски сексуальный голос! Гермиона прижала руку ко рту, пытаясь сдержать смех. — Ты заметила? — Ну, да. Просто, когда он высмеивает, издевается или пытается унизить тебя при первой возможности, ты не обращаешь на это внимания. — Это всего лишь защитная реакция. Северус боится отдавать, боится открыться. — Может и так, — пожала плечами Джинни. — Тем не менее нам от этого не легче. Гермиона опустила голову, слегка пристыжённая. Она вспомнила, как ужасно он обращался почти со всеми своими учениками. — Он спас тебе жизнь! — Да. После того, как ты всеми силами пыталась от меня избавиться! — Пожалуйста, прости меня! — Что он сказал, когда вы остались наедине? — Велел мне написать эссе. — Да ладно?! — Джинни не поверила своим ушам. — Что-нибудь ещё? Гермиона помолчала. — Не совсем… — она не могла сдержать глубоко личную улыбку, осветившую её лицо. — Расскажи! — Джинни почувствовала это, и в её глазах вспыхнуло сильное любопытство. — Нет… Я не могу, — она была тверда. Джинни перестала давить на неё, но всё ещё сгорала от любопытства. После минутного молчания она заговорила снова, но гораздо тише, чем прежде. — Хорошо. Тогда… какой он вообще? Гермиона красноречиво посмотрела на неё, и обе подруги снова расхохотались. Когда они отсмеялись, Джинни продолжала смотреть на Гермиону. Очевидно, она всё-таки хотела услышать ответ. — Он… довольно хорош… на самом деле, очень хорош! — она не могла перестать глупо улыбаться. — И… всё время совершенствуется. Джинни широко улыбнулась. — Внимательный? — Да. — Неэгоистичный? Гермиона задумалась. — Чаще всего. — Любит разнообразие? Гермиона закатила глаза, но с улыбкой кивнула. Последовала пауза. — Любит экспериментировать? — Джинни! — Прости. Наступила ещё одна пауза. Потом Джинни снова заговорила с понимающей усмешкой: — Так значит… ты всем довольна? Гермиона устремила на подругу смеющийся взгляд. — О, да! Даже более чем! — Боже, Герми! Я чертовски завидую! Гарри и близко не такой… — она резко остановилась. На лице Гермионы появилась гримаса. Джинни забыла, что нельзя обсуждать Гарри в таком смысле. — Должна признать, я никогда не видела тебя такой счастливой. Наверное, мне нужно обижаться на тебя из-за моего брата, хотя я никогда не верила, что вы долго продержитесь. Но я так рада за тебя! Бедный Рон! Сомневаюсь, что он… сможет тебя понять. — Вот чёрт! — у неё внутри всё похолодело. — Они приедут сюда через несколько дней. А что, если они обо всём узнают?! — Это имеет значение? — Да! — она повернулась к Джинни. — А разве нет? — В какой-то момент им всё равно придётся обо всём рассказать, понимаешь? — О боже! А это обязательно?! — Гермиона, если он тот, кто тебе нужен, то тебе нечего стыдиться. Если ваши отношения будут продолжаться, все рано или поздно об этом узнают. — Чем позже, тем лучше! — решительно заявила она. — Я понимаю, что ты хочешь держать это в секрете до тех пор, пока не закончишь школу. Ты боишься, что тебя могут исключить. Но… что будет потом? — голос Джинни внезапно наполнился волнением. В животе Гермионы возникла тревожная пульсация. Она поняла, что у неё нет ответа на этот вопрос. — Я… Я не знаю. — Я хочу сказать… У вас может быть отличный, тайный, грязный секс, но… отношения — это нечто большее. Как, скажи на милость, после всего этого ты сможешь просто взять и уехать отсюда?! А он останется работать здесь? Ощущения в животе становились всё хуже. — Насколько у вас серьёзно? — Джинни выдержала паузу. — Ты его любишь? Глаза Гермионы метнулись к глазам подруги, и она заглянула в них с такой безысходностью, словно надеялась найти там ответы. Тем не менее она промолчала. Пауза затягивалась. Через некоторое время Джинни утешительно погладила её по руке и встала, чтобы выйти в туалет. Гермиона сидела в тишине библиотеки. Она открыла рот, и из него вырвались слова, не услышанные никем, даже ею самой. — Думаю, да.
